Константин бранкузи: Constantine Brancusi (2 1876 — 3 1957) — Biography, Interesting Facts, Famous Artworks

Содержание

Константин Бранкузи (Брынкуши) — SKETCHLINE

Румынский выдающийся скульптор мирового масштаба, большую часть своей творческой карьеры составивший во Франции. Является одним из главных художников-основателей стиля абстрактного ваяния и ярчайшим представителем парижской школы.

Константин Бранкузи, имеющий в авангардном искусстве XX столетия мировое имя, привел скульптуру к революционному упрощению форм. И это было не простым упражнением в пластическом дизайне, а реальной интерпретацией ритма современной ему жизни. При этом мастер, работавший в камне, бронзе и дереве, демонстрировал высочайшее техническое мастерство. Через подчеркнутую формальность и кажущуюся  бедность формы он выявлял внутреннюю красоту используемых материалов, освобождая ее от поверхностных проявлений.

 Доказательством того, что искусство Бранкузи не являлось пустой абстракцией, а было наполнено высоким содержанием, служит чрезвычайная популярность его работ и при жизни мастера, и в настоящее  время. Пионер абстрактной скульптуры был широко известен в Европе, Америке, а также через своего почитателя и последователя И. Ногучи – в Японии, но никогда не забывал свои корни. Скульптор получал крупные заказы из Румынии, в том числе на парковые мемориалы.

Наследие художника востребовано и в 21 веке. Несмотря на то, что скульптуры имели немалое количество авторских повторов и последующих отливок, они оцениваются на современном арт-рынке в десятки миллионов евро или долларов.

В парижском Центре Жоржа Помпиду с момента его открытия есть отдельная комната со скульптурами Константина Бранкузи – автор завещал свои работы французскому народу.

Ключевые идеи:  

— Скульптор использовал выразительность стилизованных текучих контуров, предпочитал целостные объёмы, плотную фактуру материалов для выполнения обобщённо-символических образов, таких как «Прометей» (мрамор).

— Со временем усиливая лаконизм и используя геометрическую отвлечённость форм, скульптор перешел к манере ваяния, близкой к абстракции. Бранкузи создал свой собственный стиль, отказавшись от обнаженной натуры и почти от всех способов передачи романтических тем. Скульптором была изобретена (или подсмотрена у архаичных мастеров) техника исполнения, названная им методом прямой резки. Самый яркий пример – работа «Поцелуй» (1907, камень).

— К. Бранкузи, добиваясь лапидарной простоты создаваемой формы, активно использовал традиции народного румынского искусства, фольклор кикладских и африканских культур. Это было органично для самих истоков его дарования, потому что художник всегда подчеркивал, даже вращаясь в кругах парижского бомонда, что он – крестьянский сын.

 — Художник справедливо считается одним из пионеров и родоначальников абстракционизма в европейской скульптурной традиции. Его упрощение форм было не просто упражнением в пластическом дизайне, а реальной интерпретацией ритма жизни. Искусство румынского мастера и примитивно, и авангардно одновременно.

— Самобытные формы скульптора (к примеру, «сжимание» головы, созданной как отдельная скульптура), дают яркое представление о характере объекта, то есть не являются пустыми абстракциями, но наполнены содержанием, которое было воспринято в современных ему авангардистских кругах и целыми поколениями молодых творцов.

Константин Бранкузи | Знаменитые, великие, гениальные люди. Самое интересное о них!

Born Died

Особое место в румынском ваянии занимает творчество Константина Бранкузи (Брынкуши), широко известное за пределами его родины. Он родился 21 февраля 1876 года в глухой деревушке Хобитца в предгорьях Южных Карпат в большой крестьянской семье. Одиннадцати лет он убежал из дому в ближайший город Тыргу-Жиу. Здесь же у Пестишана Бранкузи получил и свои первые уроки искусства. Только через восемь лет, в 1894 году, Константин поступает в Школу искусств в Крайове. В этой школе он сделал большие успехи в резьбе по дереву, как резчик получил рекомендацию в Школу изящных искусств в Бухаресте. Так в 1898 году Бранкузи переезжает в столицу Румынии. В 1902 году он создаёт своё первое произведение — «Анатомическую модель» — «Экорше».

В 1904 году Константин пешком пришёл из Румынии во Францию. Здесь, а также в Индии и США и жил скульптор до самой смерти в 1957 году. Однако скульптор никогда не порывал связи с национальной культурой Румынии, с её народом, не раз приезжал на родину.

Все его этапные работы так или иначе связаны с Румынией. Так и его первая большая статуя «Молящаяся» (1907) — надгробие румынскому инженеру.

Оказавшись в Париже, молодой человек начал учиться у скульптора-академиста А. Мерсье, и Брынкуши вскоре превратился в Бранкузи. Затем некоторое время Бранкузи работает в мастерской Родена.

В своих ранних произведениях Бранкузи многое почерпнул у великого французского мастера. В частности, углубляется выдвинутый Роденом принцип характерности, в образах и самой пластике появляется тонкая динамика. В 1952 году Брынкуши писал: «Не случайно, начиная с Микеланджело, скульпторы пытались передать величие, но у них не получалось ничего, кроме гигантомании. В XIX веке положение скульптуры было на грани безысходности. Появляется Роден, и меняется всё. Благодаря ему, скульптура становится человеческой, гуманной в своих размерах и содержании. Влияние Родена было колоссальным».

В 1906 году он впервые выставляется в парижском салоне. Его самые первые произведения — это версии «Поцелуя» Родена, которые он вырезал из толщи мрамора. Уже в начальном периоде своего творчества скульптор создал произведения, ставшие классикой: нагую мужскую фигуру в мраморе, находящуюся ныне в Академии изящных искусств в Бухаресте; первые варианты «Птицы в пространстве»; множество интереснейших работ, вызывающих ассоциации с фольклором, выполнено Бранкузи из дерева.

«Уже в ранних работах Брынкуши ищет убедительного синтеза жизненных наблюдений, — пишет И. Е. Светлов. — Артистичность и строгость пластического рисунка отражают обострённую характерность, которую молодой художник открывает в людях и явлениях. Показательны в этом отношении „Голова ребёнка“ (1906) и „Портрет художника Николая Дэреску“ (1906). В первом изображении скульптор гротескно передаёт крупный лоб ребёнка, который нависает над тёмными провалами глаз и мягким овалом лица. Эти контрасты передают состояние возбуждения, неустойчивость детской натуры. Самобытен Брынкуши и в „Портрете художника Николая Дэреску“. Рассматривая его в нескольких ракурсах, видишь, как ясное построение неожиданно обостряется в своих силуэтах. Обобщённые формы Брынкуши обладают захватывающей жизненностью в каждом своём фрагменте. Он умело обыгрывает соотношение целого и деталей, подчёркиваний и пауз, настойчиво сообщая зрителю сильное эмоциональное переживание. И в этом Брынкуши безусловно экспрессивен».

Если анализировать раннее творчество Бранкузи, то «Молитву» (1907) надо признать одним из его высших достижений. Снова слово И. Е. Светлову: «Замысел её связан с мемориальным комплексом, в который включалось портретное изображение. „Молитва“ приобрела тут смысл фигуры символической. Всё построение этой скульптуры, проникнутое живым напряжением чувств, отличается от того, что Брынкуш делал ранее. Здесь он предпринимает попытку создать крупную выразительную форму, освобождённую от всех наслоений, привнесённых в скульптуру как натурализмом и академическим псевдоклассицизмом, так и чрезмерным живописным подчёркиванием в духе Родена. Коленопреклонённая фигура отличается в силуэте большим лаконизмом. Обнажённая конструктивность целого потрясает. Вместе с тем в склонённой голове, в жесте поднесённой к груди руки, в виртуозной моделировке поверхности господствует одухотворённая теплота и глубокая взволнованность».

Бранкузи относится к скульпторам, которые не приняли традиционного академического искусства. Но он не принял и рационалистических принципов распространённого в то время кубизма, ведущих к разложению пластического начала скульптуры. Поиски Бранкузи своеобразны, близки системе органических универсальных форм, развитой позже Генри Муром. Бранкузи призывал к строгим и сильным формам, освобождённым от всего наносного и случайного. Он ни в коей мере не стремился к индивидуальной характерности, жизненной неповторимости, добиваясь выражения первоначальной сути, приближения к прототипу.

Его больше привлекала упрощённость форм и художественная цельность примитивной скульптуры, чем её грубая выразительность. Это видно по его знаменитой работе 1909 года «Поцелуй», изваяния из камня в форме параллелепипеда, в котором сплетённые тела влюблённых высечены наподобие кубических статуй Среднего Царства фараонов. Ныне статуя установлена в Париже на надгробии Т. Рачевской, что на кладбище Монпарнас.

Бранкузи обладал «гением недосказанности», схожим с Матиссом. Памятник является для него вертикальной плитой, симметричной и неподвижной — постоянной отметкой, подобно древним стелам, и он старается как можно меньше отходить от этой основной формы. Индивидуальные черты обнимающихся влюблённых переданы ровно настолько, чтобы их можно было различить, и фигуры выглядят скорее первозданными, чем примитивными. Это внезапное олицетворение молодости, невинное и безымянное. В 1910 году Бранкузи сделал очередной смелый шаг в своём творчестве, приступив к созданию беспредметных работ из мрамора или металла. Первые делятся на две группы: вариации яйцевидных форм — с названиями типа «Новорождённый» или «Начало мира» и устремлёнными ввысь вертикальными «птичьими» мотивами. За приверженность этим двум основным, отличающимся такой предельной простотой, формам Бранкузи иногда называли «Мондрианом скульптуры». Это сравнение, однако, ошибочно, так как Бранкузи стремился к выражению сущности, а не отношений. Его увлекала антитеза в жизни потенциальной и кинетической энергии — самодовлеющее совершенство яйца, в котором кроется тайна всего творения.

Скульптуры Бранкузи безукоризненно изящны, почти изысканны по отточенности форм, и тем не менее они сделаны по тем же принципам, что и наивные создания безвестных резчиков по дереву или гончаров. Любовь к материалу, лаконизм и целесообразность формы, стремление к её плавности и пластической завершённости, свойственные народному искусству, характерны и для работ Бранкузи. Народный мастер, режет ли он лошадку из дерева или тюленя из моржовой кости, не нуждается в каком-то специальном изучении натуры: он знает свою натуру «наизусть». Это знание всегда присутствует в его работе, придавая убедительность самым поэтическим или даже стилизованным его созданиям. Так же работает и Бранкузи. Его скульптуры — своего рода поэтические версии натуральных форм, возникшие на основе совершенного знания натуры, полного владения ею. Они являются как бы синтезом бесчисленных наблюдений.

Маргит Погани — молодая венгерская художница позировала Бранкузи в течение нескольких месяцев. За время сеанса он успевал вылепить вполне готовый, всегда похожий и интересный этюд лица, который в конце сеанса неизбежно отправлялся в корзину с запасом глины. На следующем сеансе работа начиналась сызнова, и её постигала та же судьба. На вопрос удивлённой модели, почему он так безжалостно отбрасывает удачные работы, каждая из которых могла бы послужить основой для окончательного портрета, скульптор отвечал. «Я хочу выучить наизусть ваши руки, как уже выучил наизусть ваше лицо». Окончательный вариант портрета в материале был создан много времени спустя, когда Маргит Погани уже уехала из Парижа. В этом произведении художник свёл воедино впечатления от поразившего его облика большеглазой, задумчивой девушки. При безусловном портретном сходстве (сохранилась фотография М. Погани тех лет, а также её автопортрет) Бранкузи даёт обобщённый поэтический образ, главное качество которого не характерность, а благородство внутреннего строя, выраженное гармонией форм. Мастер выполнил семнадцать вариантов «Синьориты Погани» в бронзе и других материалах, сделанных в период с 1913 по 1933 год Он также исполнил шесть версий работы «Петух» из дерева (1924–1949), семь вариантов бронзовой скульптуры «Новорождённый» (1915–1920), а «Птицы в пространстве» имеют двадцать два варианта. «Птица в пространстве» (1928) — не абстрактный образ птицы, а воплощение самого полёта. Его бестелесность подчёркнута тщательной полировкой, дающей поверхности способность зеркального отражения и создающей тем самым новую связь между построенным пространством внутри и свободным снаружи.

Скульптор много экспериментировал, изучая возможности использования архитектурных форм. Так, большой интерес представляет созданный Брынкушем на его родине в Тыргу-Жиу ансамбль, посвящённый павшим в Первой мировой войне. Расположенный в парке на берегу реки, в тесном единении с природой, этот ансамбль один из интереснейших памятников XX века. Бранкузи выполнил его с минимальным количеством помощников. Ансамбль полон глубокого лирического и философского смысла, искренности и веры в торжество человеческой мысли, воплощённых в гигантской золотой стреле, устремлённой в небо — сияющей на солнце «Бесконечной колонне». «Бесконечная колонна», по мысли автора, должна была служить символом непрерывного вечного движения к совершенству.

Ансамбль включает «Стол молчания» — композицию, все компоненты которой созданы из массивных каменных блоков, замечательных по пластической выразительности своих предельно простых форм. Подтекст этой композиции, предназначенной стать местом молчаливых воспоминаний о погибших, эмоционально очень выразителен.

Бранкузи принадлежит также знаменитая Леда, расположенная на диске, приводимом в движение часовым механизмом.

Когда Европа и весь мир участвовали в войне 1939 года, Бранкузи, как всегда далёкий от современной действительности, уезжает в Индию, где по предложению Махараджи Индоре подготавливает священное пространство для медитации. Для художника необязательно непосредственное участие в событиях эпохи, эпоха воплощается в его произведениях.

Формы скульптур Бранкузи при всей лаконичности вызывают ассоциации. Так, «Рыба» из полированной бронзы на подставке из выпуклого зеркала (1926) напоминает о прозрачности воды, серебристом блеске струи. Другая «Рыба» (1928) из синего мрамора с прожилками создаёт иллюзию плавного движения в морских глубинах. Мраморный «Тюлень» (1943) вызывает в памяти холод и блеск ледяной глыбы. «Птица в пространстве» (1940) сочетает в себе форму крыла ласточки и стремительную траекторию её полёта. Важно, что эта стилизация не субъективна и произвольна, а вытекает из поэтической темы, которую хочет выразить скульптор.

Бранкузи творил медленно, бесконечно шлифуя свою форму-идею, и этот метод работы притягивал, располагал к раздумью наблюдавших его.

Умер К. Бранкузи  16 марта 1957г.

Константин Бранкузи. В поисках красоты

Караван историйКультура

Расставшись со скромной пианисткой, Бранкузи утратил интерес к любви. Однажды знаменитый скульптор с тоской и раздражением признался, что власть над ним Веры, которую он назвал «ведьмой», оказалась настолько велика, что после разрыва с ней Константин никогда больше не коснулся ни одной женщины.

Ханна Лебовски

Джон навсегда запомнил тот день. В начале пятидесятых ему было семнадцать и он не расставался с фотоаппаратом. За пару лет до того мать, пианистка Вера Мур, решила: сын уже достаточно взрослый, чтобы узнать тайну своего рождения, и сообщила, что отец Джона — знаменитый скульптор Константин Бранкузи, легенда ХХ века. Спокойно добавив, что с самого начала тот отказался признать наследника, а их долгий роман давно перешел в дружбу.

Вера жила с сыном в пригороде Парижа, утром собралась в центр, и Джон предложил подвезти ее на своей первой машине, подержанной малолитражке. Остановились у мастерской в тупике Ронсен, женщина вышла, постучала в дверь. Дальнейшее происходило словно в замедленной съемке. Открыл бородатый старик, они с Джоном встретились глазами. Внезапно до юноши дошло, что перед ним — отец. И прежде чем дверь за матерью затворилась, каким-то безотчетным движением он схватил висевший на шее фотоаппарат и нажал на кнопку. И пусть нечетко, в движении, но удержал единственное мгновение, когда отец на него смотрел.

Отца Джон впервые увидел в семнадцать лет, когда подвозил мать к его мастерской
Фото: AKG-images/imagno/F. Hubmann/East News

Джон Мур скончался в прошлом году. Ему было восемьдесят два. Ту историческую пленку он почему-то не проявил, и она затерялась. Сын великого Бранкузи никогда не претендовал ни на признание, ни на наследство, крайне редко давал интервью и лишь несколько лет назад согласился сняться в документальном фильме румынского режиссера Ионуца Теяну «В поисках потерянного отца». Жил Мур в Париже — городе, где его родитель обрел славу.

Джон Мур ушел из жизни в прошлом году. Ему было восемьдесят два. Он никогда не претендовал ни на славу потомка великого мастера, ни на его наследство и крайне редко давал интервью
Фото: Ionut Teianu

В наши дни отпечаток гения Бранкузи можно встретить повсюду — в архитектуре, моде, ювелирных украшениях, детских конструкторах и шахматах. Его последователи считают, что без влияния скульптора не было бы знаменитого лондонского небоскреба-огурца или Херст-тауэр в Нью-Йорке, модельеров Эльзы Скиапарелли и Жан-Шарля Кастельбажака, даже развивающих деревянных игрушек. Цены на произведения Бранкузи бьют мировые рекорды — в мае на аукционе Christie’s в Нью-Йорке бронзовый шедевр «Спящая муза» ушел с молотка за 57,3 миллиона долларов, причем цена выросла вдвое от изначальной за девять минут, побив лоты Пабло Пикассо и Марка Шагала! Когда-то скульптора звали Константин Брынкуш. Он родился 19 (по другим источникам 21) февраля 1876 года на юго-западе Румынии, у подножия Карпат, в селе Хобица — в крестьянской семье. Пятеро братьев. Низкая темная избенка, крохотные окна которой почти не пропускают света. Закопченные стены, потрепанные домотканые половики. Грязь. Холод и голод. Побои.

​ Фото: www.bridgemanimages.com/Fotodom

Еще ребенком — ему не исполнилось и десяти — Константин уже работал «мальчиком», так называли посыльных. Бегал с утра до вечера с поручениями местного гончара и скобаря за кусок хлеба и мелкую монетку. Гончар научил паренька лепить — это посчитали везением даже обитатели Хобицы: такой маленький, а уже, почитай, профессия в руках, которая всегда прокормит. Лепкой дело не ограничилось: после работы, оттягивая неизбежное возвращение в темную лачугу к шумным скандалам и дракам с братьями, Константин задерживался в лесочке и вырезал что-нибудь из дерева. Это искусство, кажется, было в крови у каждого жителя Хобицы — тамошняя резьба испокон веку являлась национальной гордостью.

И однажды случилось невероятное: поделки Константина попались на глаза случайно проезжавшему через Хобицу знатоку. Как уж удалось убедить семейство Брынкуш, неизвестно, но только двенадцатилетний мальчуган навсегда покинул семью. Талантливого подростка взяли в первый класс художественной школы Крайова, главного городка жудеца (района) Долж. Там он не только учился, но и работал — то разносчиком, то официантом. А в свободное время ухитрялся заниматься резьбой, например смастерил скрипку и выучился на ней играть. Музыку Константин любил, но даже представить себе не мог, что наступит день и он познакомится с самыми оригинальными композиторами предстоящего века.

После окончания школы Брынкуш отправился в Бухарест, казавшийся ему тогда центром мира. Все повторилось. Трудолюбивый юноша поступил в Национальную школу искусств, где проучился четыре года. Живя в столице, он брался за любую работу, ухитряясь откладывать какие-то деньги.

Ему двадцать пять, и жизнь представляется цепочкой унижений и препятствий. Бухарест, как прежде Хобица и Крайова, не принимает, выталкивает, обрекает на опостылевшую нищету и тоску. И однажды он принимает решение. Все имущество умещается в маленьком заплечном мешке, за пазухой — огромным трудом скопленные гроши. Константин в последний раз оглядывается на безразличный город и уходит — пешком. Много позже его будут сравнивать с Михаилом Ломоносовым, великим самородком, так же, пешком, преодолевшим трудную дорогу к своей мечте.

Сначала он придет в Мюнхен, а спустя два года, в 1904-м, доберется до Парижа. И судьба, впечатленная крестьянским упорством, наконец улыбнется. Париж, в который жарким летним днем вошел Константин, совсем недавно изменил облик в соответствии с новой эпохой: над ним высится Эйфелева башня, под землей проходят первые линии метро. В самом воздухе чувствуется запах перемен — и первым делом Брынкуш изменит фамилию и станет Бранкузи? — на французский манер. Столица Франции первого десятилетия ХХ века, казалось бы, неминуемо должна была ошеломить бедняка-провинциала. Сверкающая, пышная, вся в огнях, притягивающая людей искусства. Здесь все самое модное, новое! Но крепкий румынский парень, мрачноватый и молчаливый, совершенно не испытывает робости. У него есть цель. Ее трудно выразить словами, он просто страстно хочет ваять, вот и все. Пока еще Константин работает в реалистическом жанре — создает портреты в гипсе и камне.

Он поступит в Парижскую школу изящных искусств, по-прежнему не гнушаясь любого заработка, решится принять участие в паре выставок молодых художников, а в 1907 году получит предложение мечты — стать ассистентом великого Родена. Да, Бранкузи прекрасно знаком с классическими принципами ваяния — школа, которую он прошел, строилась на античных канонах. Он умеет создавать милые салонные работы, но всем существом чувствует: это отживает, это не его. Всего месяц спустя Константин совершит немыслимое — вежливо поблагодарит мэтра и уйдет на вольные хлеба. Немногословный и несентиментальный, позже он объяснит свое решение коротким афоризмом: «Другие деревья не могут расти в тени дуба». В качестве прощального жеста Бранкузи в том же 1907-м создал «Поцелуй», в каком-то смысле вдохновленный легендарным произведением Огюста Родена, и впоследствии неоднократно воспроизводил его в разных интерпретациях и материалах. Поразительное чувство времени и новых веяний повернуло Бранкузи к авангарду. И очень быстро знатоки заговорили о том, что он ни много ни мало заново запустил историю скульптуры.

В 1907 году Бранкузи получит предложение мечты — стать ассистентом великого Родена
Фото: Vostock Photo

Поселился Константин в знаменитом «Улье» на Монпарнасе в крошечном Данцигском проезде — общежитии нищих художников. Кроме них, впрочем, тут обитали актеры, ремесленники, торговцы, беглые русские революционеры, поэты… «Ульем» дом назвали за причудливую архитектуру: шестнадцатигранная ротонда с большим окном на каждой стороне с виду и впрямь походила на пчелиные соты. Именно это место станет колыбелью так называемой парижской школы. Всего двадцать четыре треугольные комнатки, вокруг — домики для семейных художников, поодаль — еще одно трехэтажное здание с мастерскими и ангар любительского театра: весь комплекс, окруженный акациями, насчитывал около ста сорока студий. Водопровода, газа и электричества не имелось, зато аренда обходилась в копейки, причем владелец здания, скульптор-филантроп Альфред Буше, относился к творцам с пониманием и за просрочки никого на улицу не выбрасывал.

Каминов нет, кто побогаче, покупает уголь и топит печурку, выводя трубу в окно. За водой нужно спускаться под лестницу. Но эти неудобства никого не волнуют: впоследствии бывшие жильцы будут вспоминать проведенное в «Улье» время как счастливую пору молодости, дружбы и куража.

Кого только не было среди жителей «Улья»! Леже, Шагал, Ривера, Штеренберг, Цадкин… Они были смелы, голодны, щедры на похвалы и работали как проклятые. Жизнь била ключом: в соседней мастерской рыдала обиженная натурщица, у итальянцев пели под мандолину, у евреев жарко спорили, русские нигилисты пили водку с поляками… Не снимавший даже летом привезенной из России шубы Хаим Сутин тяжело поднимался по лестнице, прижимая к груди связку выпрошенных на рынке тухлых цыплят для натюрморта, а Марк Шагал ночи напролет при свете керосиновой лампы сидел за холстами из распоротых ночных рубашек. Слух о том, что кто-то разжился деньгами, немедленно разносился по дому, и все бежали занимать. В «Улье» дневали и ночевали, практически не возвращаясь на свои квартиры, Модильяни, Эренбург, Кандинский и Волошин, играли в шахматы, пили дешевое вино. У консьержки мадам Сегонде можно было в случае крайнего безденежья выпросить миску вечно кипевшего на крохотном примусе овощного рагу… Эта коммуна на несведущего посетителя производила впечатление сумасшедшего дома. Вот художник Сэм Грановский по кличке Ковбой распахивает окно второго этажа с воплем «Я гений, я гений!!!» Вот индус, имени которого никто не знает (по слухам, родственник махараджи), внезапно устраивает светский прием с шампанским. А вот смуглый гигант Диего Ривера размахивает мексиканской тростью, а рядом —  высокая блондинка с экзотическим псевдонимом Маревна: в эту барышню, которую на самом деле величают Марией Воробьевой-Стебельской, все влюбляются и назначают ее русской музой парижской школы…

Скульптор Константин Бранкузи — Журнал Льва Луцкера — LiveJournal

Все творчество Константина Бранкузи, сотоварища Пикассо, Модильяни, Шагала, Северини, Леже, было рассказом о времени и о себе, вернее, о себе во времени. А время ему досталось бурное, злое, непредсказуемое, грозовое: подумать только, бесчисленные катаклизмы, войны, революции, с юности острейшая проблема выбора – своего места в искусстве, в идеологии, в политике, просто в жизни. Выбор был однозначен: в искусстве – отторжение всех устоявшихся принципов и стилей, абсолютная новизна и революционность; в жизни – воля, полная свобода личности и нравственности, разрушение всех сложившихся веками устоев и стереотипов. Суть вещей – личная порядочность как кирпичик установлений сообщества и, главное, взаимосвязь и взаимоотношения двоих, то есть любовь.

Скульптура «Поцелуй» (1907) явилась, по признанию Бранкузи, его «путем в Дамаск»: став своеобразным логотипом творчества мастера, она обозначила разрыв как с академической традицией, так и с искусством рубежа веков: целующаяся пара в виде малорасчлененного блока известняка с прорисью на нем волос и глаз заложила основы авангардного языка в европейской скульптуре. Интерес к геометрически упрощенной, восходящей к архаике форме и емкая образность, проявившиеся в этом произведении, стали характерными чертами искусства Бранкузи.

Любовники сливаются в страстном поцелуе, превращаясь в единое целое. Первозданной мощью дышит этот образ, словно пробужденный ото сна в древнем камне, которою скульптор едва коснулся резцом. Максимально упрощая форму, Бранкузи выявляет в ней стихийную природу материала, что сообщает его произведениям необыкновенную пластическую выразитсльноспх

МУЗА.1912

Бранкузи родился 19 февраля 1876 в румынской деревеньке у подножия Карпат в многодетной семье. В 12 лет ушел из дома, работал разносчиком, официантом, отдавая свободное время занятиям искусством и ремеслами (сам смастерил скрипку). Окончил школу искусств и ремесел в г. Крайова, а затем изучал скульптуру в Государственном институте изящных искусств в Бухаресте. В 1904 пешком добрался до Парижа, где жил на случайные заработки и продолжал профессиональное образование: посещал занятия в Государственном институте искусств, участвовал в выставках молодых художников, в течение двух месяцев работал в мастерской великого Огюста Родена (1907). На ранней стадии творчества создавал реалистические портреты (камень, гипс), однако вскоре увлекся стилем модерн, декоративизмом формы, передачей светотеневой вибрации.


Бранкузи исключал из своих работ все реалистические детали, сокращая формы до простейшей геометрической сущности, какую только мог себе представить. Его интересовали ритмические повторения. Бранкузи акцентировал фактуру использованных им скульптурных материалов, отдавая предпочтение гладко отполированным поверхностям камня и металла или шероховатости грубо отесанного, потрескавшегося дерева. Он часто усиливал фактурные эффекты контрастными противопоставлениями, например выставлял гладкую мраморную голову яйцевидной формы на подушке темного бархата или помещал отполированную до блеска металлическую или алебастровую рыбу на овальном зеркальном постаменте.


Студия–галерея Константина Бранкузи была в Париже, в старом, очень красивом доме в Ситэ, на излучине Сены. Но когда, побывав в Нью-Йорке, увидел он ввинчивающуюся в небо спиральную башню музея Соломона Гуггенхейма, то воскликнул: «Вот где должны стоять мои работы!» Он понял, насколько созвучны его скульптура и архитектурное чудо, сотворенное Фрэнком Ллойдом Райтом.

Умер Бранкузи в Париже 16 марта 1957.

Константин Бранкузи (Constantin Brancusi) — Елена Узденикова — ЖЖ



Константин Бранкузи (Constantin Brancusi) румыно-французский скульптор, яркий представитель абстрактного стиля в скульптуре. Он родился 19 февраля 1876 года в селе Хобица (Румыния) в многодетной крестьянской патриархальной семье. Сразу после окончания школы, мальчик нанимается прислуживать купцу, торгующему скобяным товаром. Свободное время Константин посвящает вырезанию деревянных фигурок и лепке из глины. Вскоре он поступает и успешно заканчивает художественную школу в городе Крайова. После этого в течении четырех лет он берет уроки в школе изящных искусств в Бухаресте. Нищета и отсутствие интереса к своему творчеству среди соотечественников заставляют молодого скульптора покинуть родину. В 1902 году в возрасте 25 лет Бранкузи пешком уходит из дома, взяв с собой только котомку с самым необходимым. Сначала Мюнхен (Германия), а через пару лет и Париж (Франция). Здесь Константин снова поступает в школу изящных искусств. Два месяца молодой Бранкузи ассистирует Родену в его мастерской, но решает уйти из под опеки и начать свой собственный творческий путь.
Прожив большую часть жизни в Париже, Бранкузи так и не стал настоящим французом, оставаясь верным своим румынским корням. Скульптор помогает соотечественникам устроится во Франции, дает им работу и поддерживает материально. В кругу его общения художники-авангардисты, музыканты и скульпторы румынского происхождения.
Важную роль в жизни Бранкузи играет композитор-авангардист Эрик Сати. Он помогает румынскому скульптору ближе познакомится с французским миром и стать его частью. Перед войной с Германией Бранкузи покидает Францию и перебирается в Нью-Йорк (США), где на тот момент он уже достаточно известен. Работы успешно продаются, пополняя частные коллекции и национальные галереи.
В жизни Бранкузи был очень одинок. Причина в том, что обладая незаурядным, эксцентричным характером и тонкой творческой натурой, он очень тяжело сходился с людьми. Внешне общительный, отзывчивый и всегда желающий оказать помощь, в глубине души он замкнут и очень редко сближался с кем-либо.
Творениям Бранкузи свойственен символизм, лаконизм и отвлеченность формы. Скандальную известность получила его скульптура «Портрет княгини Бибеску» (1916). Если смотреть издалека, женский бюст в точности напоминает мужской фаллос. Несколько раз как скульптура, так и сам автор, подвергался аресту за аморальность.
Скончался Константин Бранкузи 16 марта 1957 года в Париже в достаточно преклонном возрасте – ему был 81 год. Похоронен скульптор на кладбище Монпарнас. Незадолго до смерти Бранкузи завещал свое Ателье Франции с условием, что в нем будет основан музей.

http://non2art.com/skulptura/abstraktnaya-skulptura-konstantina-brankuzi-constantin-brancusi.html

Три головы и табурет / Культура / Независимая газета

Выставка Константина Бранкузи в Мультимедиа Арт Музее как упражнение на воображение

Голова «Спящей музы» вмещает, отражая, весь мир вокруг. Фото автора

Пока арт-сообщество ждет официального старта 7-й Московской биеннале современного искусства, Мультимедиа Арт Музей (МАММ) на своей площадке открыл сезон воспоминанием о начале прошлого века. «Константин Бранкузи. Скульптуры, рисунки, фотографии, фильмы. Из собрания Центра Помпиду» – первая в российских широтах выставка румынского по рождению модерниста, влившегося в Парижскую школу. Свою мастерскую, входящую сейчас в состав Центра Помпиду, скульптор завещал Франции – с тем чтобы в ней ничего не меняли. Разосланный журналистам пресс-релиз уверяет, что кураторы Жюли Джонс и директор МАММ Ольга Свиблова предприняли в России «первую попытку показать феномен Бранкузи во всей его полноте».

Как знать, может, сбежавший из дому в 11 лет учиться искусствам Бранкузи и стал так успешен в модернистском переиначивании формы потому, что сперва усердно штудировал форму академическую. Все-таки расхожее мнение о том, что, прежде чем форму ломать, хорошо бы виртуозно научиться ее строить,подтверждают ранние и очень традиционные работы многих новаторов XX века. 

За те самые академические штудии – «скульптура в античном стиле»,  «скульптура в природном стиле», «выразительные головы» – Бранкузи получал награды и, в общем, мотивы-то сохранил, работая уже в новом, модернистском духе в своей мастерской в тупике Ронсан на окраине Монпарнаса, той самой, что так часто с ее уютным бардаком мелькает и на фото, и на видео с теперешней выставки. Только академические мотивы скульптор теперь уж подчинил видению не сюжета, а формы. И от ранних символистского толка портретов «перепрыгнул» (а как будто ничто не предвещало) к экспрессивно упрощенным до состояния знака яйцеобразным головам, названным то Прометеем, то Музой. Их выразительность – в немногословии. Голова музы из известняка, едва-едва намеченный контур длинного изящного носа – да, она и есть яйцо, первоначало. Или нет, «Спящая муза» из полированной бронзы – будто набрасывал разные «гипотезы» Бранкузи – это отрубленная голова, которую, как голову Иоанна Крестителя, можно подать на блюде. Можно ли подать на блюде вдохновение?.. Эта скульптура, выхваченная из темноты ярким лучом света, оставляющим белый прямоугольный отсвет на постаменте, словно и правда лежит на блюде. Спит до поры до времени. Лишь обозначенные – обобщенно, но тонко – черты лица, пряди волос, обходишь ее вокруг – и грубый срез шеи. Голова – как отрезанная. Что это – ирония над своенравной Музой, которая может прийти с любым опозданием, в которой отражается (вмещается) весь окружающий мир благодаря отполированной Бранкузи до зеркального блеска скульптурной поверхности, но которую он как художник хочет присвоить, приручить?..

Это искусство, сильное простотой и даже недосказанностью (отсюда – нить и к абстракции, и к сюрреализму со скульптурами Жана Арпа), дитя эпохи, которая после реализма XIX века, словно пресытившись им, зайдя в тупик, открыла лаконичную эстетику первобытного и традиционного искусства. Модернисты восхищались африканскими масками – это видно и у Бранкузи. Его «Мадемуазель Погани» стоит в одном ряду с портретами Амедео Модильяни и с «Авиньонскими девицами» Пикассо – и все они «оглядываются» на африканскую пластику. Для Бранкузи традиционные формы – это еще и формы, предложенные природой, и иногда корни как его родные румынские традиции. В основе «ввинчивающейся» в небо «Бесконечной колонны» и ее последовательниц был ромб, мотив, использовавшийся в Румынии для погребений, – и такую колонну заказали Бранкузи в память о погибших в Первую мировую румынских мужчинах. 

Не только Муза Бранкузи была своенравной, сам художник, судя по воспоминаниям, трудно сходившийся с людьми, – тоже. Нет, он, конечно, боготворил Родена, в чьей мастерской проработал, правда, всего месяц, дружил с Эриком Сати, с Ман Рэем, устраивал в своей мастерской вечеринки, шутливо и скандально мраморный портрет «Княгини X» обратил в фаллический символ (из-за чего ее отказывались выставлять, а богемная общественность писала петицию в защиту произведения), – но этот человек с серьезным лицом был принципиален и придирчив, и когда речь шла о выборе портрета (его снимал Ман Рэй для своей книги, но упрямый скульптор настоял на том, что только сам выберет подходящий снимок, причем снимок этот будет кадром из фильма), и когда дело касалось фотосъемки для репродуцирования его работ. Ман Рэй выдал Бранкузи путевку в мир фотографии, и тот сам снимал свои скульптуры – с разных ракурсов, в разном освещении.

Тем самым художник сокращал дистанцию между потенциальным зрителем и произведениями, «указывая» путь смотрения. Но сейчас, когда на выставке фотографии и видео остались в абсолютном большинстве – между ними в витринах несколько сиротливо размещены те самые головы, внушительный деревянный табурет да «Торс молодого человека», будто более угловатая вариация «Княгини X», оставшейся на фотоотпечатке, – возникает библиотечное чувство. Будто вам показали книгу художника или просто хороший альбом с текстами и множеством картинок. Остается вообразить это объемно. И дистанция с публикой вновь увеличивается. Так что осталось дождаться второго в России показа этого мастера – и надеяться, что там будет больше самих скульптур.

Комментарии для элемента не найдены.

Борьба за «Поцелуй» Бранкузи на кладбище Монпарнас продолжается

Работа румынского скульптора Константина Бранкузи «Поцелуй» (Baiser), более ста лет являвшаяся достопримечательностью парижского кладбища Монпарнас, лишена статуса памятника архитектуры и культуры. Наследники русской эмигрантки Татьяны Рашевской, на могиле которой установлена скульптура, более 10 лет судятся за право заполучить и продать ее.

23-летняя русская студентка Института Пастера Татьяна Рашевская безответно влюбилась в врача румынского происхождения Соломона Марбе и в 1910 году покончила жизнь самоубийством. После ее похорон Марбе посоветовал родителям девушки в качестве автора надгробия своего соотечественника Константина Бранкузи. Растроганный драмой малоизвестный во Франции скульптор предложил свою недавно законченную абстрактную статую, изображающую двух влюбленных. Родителям девушки она не понравилась, впоследствии они собирались заменить ее на более традиционный памятник.

Константин Бранкузи воспроизводил работу несколько раз с 1907 года. Монпарнасский «Поцелуй» — его вторая версия и единственная, изображающая тела целующихся в полный рост.

Почти век скульптура не привлекала особого внимания, хотя входила во все путеводители по Монпарнасу. В 2005 году другая работа Бранкузи, «Птица в пространстве», была продана на нью-йоркских торгах Christie’s за $27 млн. и стала самой дорогой скульптурой, когда-либо выставлявшейся на публичный аукцион. В том же году арт-дилер Гийом Дюамель начал поиск наследников Татьяны Рашевской, по итогам которых шесть человек из Украины заявили о правах на статую. Наследники Рашевских переписали на свое имя участок на кладбище и заявили о своем желании демонтировать статую и выставить ее на продажу. В подтверждение своих прав они предъявили документы о приобретении «Поцелуя» у автора за 200 франков. Власти Парижа добились для статуи статуса национального достояния, а наследники в ответ обнесли ее деревянной опалубкой. В 2010 году город объявил памятник «единым ансамблем», что запрещает отделять «Поцелуй» от постамента. Теперь наследники добились отмены этого решения — они настаивают на том, что скульптура была создана за два года до установки, поэтому не может считаться единым целым с надгробием. Скульптуру Бранкузи, за которую ведется борьба, специалисты оценивают в €40-50 млн.

Константин Бранкузи (1876–1957) — французский скульптор румынского происхождения, один из основоположников стиля абстрактной скульптуры. Его называют одним из самых важных скульпторов ХХ века — он первым отказался от фигуративной скульптуры в пользу минималистичных символичных работ, в которых большее внимание уделял сущности предметов и объектов, а не их внешнему виду; не создавал предварительных моделей, а сразу работал с основным материалом, черпая вдохновения с его фактуре, цвете, форме.

По легенде, в юности он пешком пришел сначала в Мюнхен, а уже оттуда — в Париж, где поучился у Антонина Мерсье и в течение месяца работал одним из 50 помощников Огюста Родена. Скульптор хотел найти собственный путь и ушел от обоих мастеров. Крылатой стала его фраза: «Ничто не может вырасти в тени большого дерева».

Бранкузи дружил с Модильяни, Леже, Дюшаном, Анри Руссо, но не входил ни в одно художественное объединение.

В конце жизни скульптор завещал Франции свою студию вместе с работами, инструментами, фотографиями и архивами с условием сохранить все в том же виде. В 1999 году Центр Помпиду реконструировал ее и открыл для зрителей.

Самыми известными работами Бранкузи являются «Спящая муза», «Птица в пространстве», «Стол молчания», «Муза», «Поцелуй», «Портрет мадам Л.Р.», «Принцесса», «Данаида».

Впервые созданную из бронзы в 1910 году скульптуру «Муза» Бранкузи тоже повторял несколько раз. Одна из ее версий, с 1958 года принадлежавшая французскому коллекционеру Жаку Ульману, в 2017 году была продана на аукционе Сhristie’s за $57 млн.

19 февраля в Румынии объявлен национальным днем Бранкузи. Сегодня в нескольких румынских городах организованы специальные мероприятия по случаю 145-летия со дня рождения скульптора.

Источник: ArtNews

Константин Бранкузи Леда | Арт Бларт

Даты выставки: 8 февраля – 11 мая 2014 г.

 

 

Фотография инсталляции с выставки Бранкузи, Россо, Ман Рэй – Скульптура обрамления
Музей Бойманс Ван Бёнинген, 2014
Фото/Фото: Герт-Ян де Рой, Амстердам

 

 

Какая великолепная выставка. Мы все знаем Бранкузи и Ман Рэя, но здесь удивляет и восхищает работа Медардо Россо, художника, о котором, признаюсь, я ничего не знал до этой публикации.Какое откровение, и его скульптуры, и фотографии. Надо попробовать и сделать целый пост только по его фотографиям!

Рассказывают два автопортрета художников в мастерской… Россо, задумчивый, задумчивый, в окружении штабеля рубленых дров, с лицом, окутанным тенями, с чуть опущенной головой и руками, засунутыми в карманы; Бранкузи, сидящий на постаменте, скрестив ноги, смуглые руки, сложенные вперемешку с большими ладонями, смотрит прямо в камеру и окружен своей работой. Россо в податливой тьме, Бранкузи в возвышающемся свете.Фотографии отражают их личности и информируют искусство, которое их представляет.

Маркус

.
Большое спасибо музею Бойманса ван Бёнингена за разрешение опубликовать произведение искусства в публикации. Нажмите на изображение, чтобы увеличить его.

 

Alessio delli Castelli   рассматривает фотографическое наследие итальянского скульптора.

«Медардо Россо родился в Турине в 1858 году и умер в Милане в 1928 году.Однако большую часть своей жизни он провел вдали от Италии, особенно в Париже, откуда он путешествовал по всем крупным европейским столицам. Именно в Париже к концу 19 века он вместе с Огюстом Роденом выступил в качестве серьезного претендента на звание отца современной скульптуры. И все же именно Роден добился всеобщего признания. Несмотря на влияние Россо на таких скульпторов, как Константин Бранкузи, чья картина «Спящая муза» (1909–1910) с радикально абстрактными чертами женской головы сильно напоминает картину Россо «Мадам X » (1896), заложником провинциальной критики, которая видела, что его практика хронологически, тематически и формально ограничивается 19 веком.Хотя это правда, что Россо создал только две оригинальные скульптурные работы в 20-м веке, утверждать, что он больше не был практикующим художником, означало бы упускать из виду вариации, которые он делал в своих скульптурах, и копии античности. Что еще более важно, было бы отвергнуть его фотографические работы того периода просто как изображения уже существующих скульптур. Это означало бы игнорирование того факта, что его фотография демонстрировала все признаки строгого художественного исследования — и не была, как часто заявляли критики в 20-м веке, свидетельством ни несчастного случая, который повредил его ногу и сделал его слабым, ни более общего творческого блока. .

Только в последние годы фотографии Россо приобрели статус арт-объектов сами по себе…»

Подробнее Frieze Magazine веб-сайт

 

 

 

Инсталляционные фотографии выставки  Бранкузи, Россо, Ман Рэй – Обрамляющая скульптура
Музей Бойманс ван Бёнинген, 2014 
Фото/фотографии: Герт-Ян де Рой, Амстердам

 

 

В мифологии Леда — девушка, соблазненная Зевсом, который превратил ее в лебедя.В скульптуре Бранкузи Леда  (на переднем плане вверху) и есть эта метаморфоза. Лебедь — это животное, чье тело часто ассоциируется с гибридной идентичностью между мужчиной и женщиной. Его шея близка к фаллической форме, а ее тело имеет женские атрибуты. Птица и женщина, мужчина и женщина сливаются в одном скульптурном движении. Это преображение отражается в сложных формах скульптуры, асимметричных контурах, смещенной верхней форме, пересекающейся с нижней формой, порождающей множественность переходов и восприятий.

В 1932 году скульптура Бранкузи добавляет большой полированный стальной диск, который предполагает присутствие воды, а Леда отражается в зеркале, которое меняет свою форму. Модификации qu’accentuera по-прежнему предусматривают двигатель и шарикоподшипник, расположенные в круглой пластине. Внутри мастерской тело Леды находится в состоянии постоянной метаморфозы. Мерцание света на поверхности полированной бронзовой скульптуры сливается с его отражением в стальном круге и поглощает окружающую среду. Леда становится чистым сияющим присутствием.Вес и легкость, равновесие и неуравновешенность — одно и то же событие в течение непрерывного времени в скульптурах Константина Бранкузи.

Переведено с французского на веб-странице Константина Бранкузи веб-сайта Центра Помпиду [Онлайн] Процитировано 05.05.2014 больше не доступно онлайн

 

 

Фотография инсталляции с выставки Бранкузи, Россо, Ман Рэй – Скульптура обрамления
Музей Бойманс Ван Бёнинген, 2014
Фото/Фото: Герт-Ян де Рой, Амстердам

 

 

«Весной 2014 года Музей Бойманса Ван Бёнингена объединяет работы со всего мира трех художников, сыгравших решающую роль в развитии современного искусства.Это первая выставка, объединяющая скульптуры Бранкузи, Россо и Ман Рэя вместе с их фотографиями, что дает уникальное представление о методах работы художников.

Шедевры, которые редко или никогда не видели в Нидерландах, будут переданы в аренду крупными музеями, такими как Центр Помпиду, МоМА и Тейт. Музей Бойманса ван Бёнингена покажет более 40 скульптур и сотни фотографий Константина Бранкузи (Хобита, 1876 – Париж, 1957), Медардо Россо (Турин, 1858 – Милан, 1928) и Ман Рэя (Филадельфия, 1890 – Париж, 1976).На выставке будут представлены такие скульптуры, как Princesse X Бранкузи (1915-1916) и Ecce Puer Россо (1906), а также работы Ман Рэя из коллекции музея, в том числе скульптура L’Énigme d’Isidore Ducasse (1920 / 1971). Представление скульптур вместе с фотографиями скульптур художников раскрывает их часто удивительные взгляды на собственные работы.

 

Скульптура для обрамления

Бранкузи, Россо и Ман Рэй использовали фотографию не столько как средство записи своей работы.Фотографии показывают, как они интерпретировали свои скульптуры и как они хотели, чтобы их видели другие. Бранкузи считается отцом современной скульптуры с его сильно упрощенными скульптурами людей и животных. В своих фотографиях он экспериментировал со светом и отражением, чтобы его скульптуры поглощали окружающую среду и казались оживающими. Россо — художник, который ввел импрессионизм в скульптуру. Нечеткие контуры его, по-видимому, быстро слепленных фигур из гипса и воска заставляют их как бы сливаться с окружающей средой.Россо разрезал фотографии своих работ с мягким фокусом, сделал из них коллажи и обработал их тушью, чтобы скульптуры выглядели еще более плоскими и бесконтурными. Ман Рэй наиболее известен как фотограф, но также был художником и скульптором. Его выбор материалов был нетрадиционным: он комбинировал существующие объекты для создания новых работ, сравнимых с «реди-мейдами» своего друга Марселя Дюшана. Экспериментальное использование фотографии Ман Рэем привело его к созданию фотографий без использования камеры. Он делал эти так называемые «рентгенограммы», помещая предметы прямо на фотобумагу и ненадолго подвергая их воздействию света, оставляя после себя призрачное впечатление.

Пресс-релиз музея Бойманс ван Бёнинген

 

 

Man Ray  (американец, 1890-1976)
L’Énigme d’Isidore Ducasse (Загадка Исидора Дюкасса)
1920 (1971)
Железо, ткань, веревка, картон
0 x 6 x 6 Коллекция
0 45,4 x 6 Museum Boijmans Van Beuningen
© Man Ray Trust / ADAGP, c/o Pictoright Amsterdam 2013.

 

 

Man Ray  (американец, 1890–1976)
L’Énigme d’Isidore Ducasse (Загадка Исидора Дюкасса)
1920 (1975)
Серебряно-желатиновая печать
47.5 x 59 см
Предоставлено Fondazione Marconi, Милан
© Man Ray Trust / ADAGP, c/o Pictoright Amsterdam 2013

 

 

Medardo Rosso  (итальянец, 1858-1928 гг.)
Enfant à la Bouchée de pain (Ребенок на столовой)
1897 (1892-1893 гг.) Arte Moderna e Contemporanea, Рим

 

 

Medardo Rosso  (итальянец, 1858–1928)
Enfant à la Bouchée de pain в зале Сезанна в Осеннем салоне
1904
Серебряная печать Felatin
12.3 x 15,5 см
Частная коллекция

 

 

Итальянский скульптор Медардо Россо (1858-1928) является старейшим и самым традиционным из трех художников. Он стоит в импрессионистской традиции французского скульптора Огюста Родена. Россо сделал много портретов детей, которых обожал. Они были одним из его любимых предметов. Россо продолжал работать над одними и теми же изделиями на протяжении всей своей карьеры, меняя их названия, формы и материалы. Иногда он комбинировал материалы или заливал оригинал другим веществом.Затем произведение из гипса превратилось в восковую скульптуру. В других случаях он делал две разные версии одного и того же изображения, используя разные материалы…

Россо… использовал свою камеру, чтобы представить свое искусство так, как он предпочитал. Делая снимки и демонстрируя их рядом с настоящими скульптурами, он мог показать публике, какой, по его мнению, правильный ракурс для взгляда на его произведение. Конечно, каждый волен ходить вокруг скульптуры, но фотографии показывают, что имел в виду художник, когда создавал ее.Много раз он обрезал свои картины, отрывал углы или раскрашивал их тушью. Таким образом, он даже переосмыслил свои интерпретации. Вместе скульптуры, фотографии и коллажи дают полное представление о творчестве Медардо Россо. Никогда раньше в Нидерландах не выставлялось так много его работ.

Текст Эвиты Букельманн на веб-сайте Kunstpedia [Онлайн] Процитировано 05.05.2014, больше не доступен онлайн

 

 

Константин Бранкузи  (румын, 1876–1957)
Tête d’enfant endormi (Голова спящего ребенка)
1906-07
Штукатурка темно-коричневая
10.8 x 13,6 x 15,2 см
Частная коллекция

 

 

Ранее неизвестную скульптуру Константина Бранкузи (1876–1957) можно увидеть на выставке Бранкузи, Россо, Ман Рэй – Обрамляющая скульптура, , открывающейся в Музее Бойманса ван Бёнингена в субботу. Музей особенно рад прибытию Tête d’enfant endormie ( Голова спящего ребенка, 1906-07). Эта ранняя скульптура является важной ключевой работой Бранкузи в разработке его знаменитого «яйцевидного».

Выставка, на которой представлены более сорока скульптур Константина Бранкузи, Медардо Россо и Ман Рэя, а также сто старинных фотографий, сделанных ими, проходит в Музее Бойманса ван Бёнинген в течение трех месяцев с 8 февраля. Гипсовая скульптура была куплена на распродаже французским частным коллекционером. Ведущий эксперт Фридрих Тея Бах недавно подтвердил, что это версия «головы спящего ребенка». Кураторы Франческо Стокки и Питер ван дер Коэлен отметили: «Ранее неизвестная работа Бранкузи появляется на распродаже необычно.Работы Бранкузи редки, и почти все они находятся в известных музейных коллекциях, таких как Центр Помпиду, Тейт и МоМА».

 

Дорога к абстракции

Голова ребенка с естественными чертами в традициях современных импрессионистов Огюста Родена и Медардо Россо. В то же время эта ранняя работа является отправной точкой пути Бранкузи к более абстрактному стилю, кульминацией которого стала совершенно гладкая овальная форма, лишенная каких-либо черт лица.Этот процесс также можно увидеть на фотографиях, сделанных самим Бранкузи, на которых он изобразил Tête d’enfant endormie в своей студии вместе с Le Nouveau-Ne II, работой, которую он сделал десятью годами позже. Выставка в Роттердаме исследует художественные практики и развитие Бранкузи, Россо и Ман Рэя, демонстрируя скульптуры вместе с фотографиями, которые они сделали.

 

Окрашенная бронза

Творчество Бранкузи содержит ряд повторяющихся сюжетов, которые художник выполнил из различных материалов, включая гипс, мрамор и бронзу.Это позволило Бранкузи исследовать различные эффекты, например отражение света. Подписанный Tête d’enfant endormie — ранняя версия серии. Необычно то, что Бранкузи раскрасил гипс, сделав его похожим на бронзу.

Пресс-релиз музея Бойманс ван Бёнинген

 

 

Константин Бранкузи (румын, 1876-1957)
La Muse endormie (Спящая муза)
1910
Бронза
16.1 x 27,7 x 19,3 см
Мемориальная коллекция Артура Джерома Эдди. Институт искусств Чикаго
© 2013 c/o Pictoright Amsterdam

 

 

Man Ray  (США, 1890–1976)
Noire et blanche (черно-белое)
1926
Серебряно-желатиновая печать
18 x 23,5 см
© Man Ray Trust / ADAGP – PICTORIGHT – 900 Telimage

 

 

Man Ray’s Noire et blanche — это фотография, являющаяся образцом сюрреалистического искусства.Яркие лица бледной модели и темная маска удваивают эффект. Это повторение является напоминанием о том, что фотография является двойником того, что она представляет, а именно знаком или указателем реальности. В сюрреализме акт удвоения указывает на то, что все мы — разделенные субъекты, состоящие из сознательного и бессознательного. Читая эту фотографию как типичную для примитивизма, женщина может быть понята как европейская цивилизация, а маска — как «первобытная» Африка. Изображение проводит параллель между двумя лицами, представляя их связанными друг с другом.Название «черно-белое» — это игра слов, поскольку при чтении изображения слева направо порядок меняется на обратный. Художник также напечатал негативную версию этого изображения. Фотография была впервые опубликована в Vogue. Это портрет Кики Монпарнасской, возлюбленной и модели Ман Рэя в то время, когда была сделана фотография.

Текст с веб-сайта Stedelijk Museum Amsterdam [В сети] Процитировано 05.05.2014, больше не доступен в сети

 

 

Medardo Rosso  (итальянский, 1858–1928 гг.)
Enfant malade (вид Ziek)
c.1909
Аристотип
7,9 x 6,3 см
Частная коллекция

 

 

Medardo Rosso (итальянский, 1858-1928)
Enfant Malade (ZIEK Ride)
1895 (1903-1904)
Bronze
25,5 x 14.5 x 16.5CM
Collective Galleria d’Arte Moderna, Milan

 

 

Medardo Rosso  (итальянский, 1858-1928)
Madame X
1896
Воск
300 мм
Венеция, Ка’ Пезаро

 

 

«Con una coerenza assoluta, insensibile alle polemiche e alle controversie che la sua arte suscitava, e più ancora al disprezzo oltraggioso di cui lo faceva segno la culture ufficiale, il Rosso deduceva alle estreme conseguenze le premesse fundamentali della sua visione.Davanti ai nostri occhi una sgomentante superficie d’ombra da cui emerge la lama trepida e tropicale di un essere vivente, che contesta al nulla misterioso che lo incalza e in cui in un soffio si dissolvrà, il suo diritto alla luce, cioè all’essenza жизненный. Le premesse letterarie, ле предложение философских или эзотерических вариаций, которые полностью поглощаются высшим качеством стилистики: модуль анализа и ассоциация материи с пределом возможностей, sull’orlo dell’astrazione assoluta, ricercandone spasmodicamente ogni vibrazione musice; l’equazione scultura-luce-pittura poteva dirsi verificata.

«С абсолютной последовательностью, нечуткостью к спорам и спорам, которые вызывало его искусство, и с еще более возмутительным презрением, которое он питал к официальной культуре, Россо довел до крайности основные положения своего видения. Перед нашими глазами устрашающая теневая гладь, на которой видно дрожащее и вибрирующее лезвие живого существа, которое критикует таинственное все, что на него давит, и когда дуешь в диссольвер, его право на свет, та самая «жизненная» сущность. Предпосылки литературные, философские или смутно эзотерические внушения полностью поглощаются высшим качеством стиля: скульпторская модуляция и сужение материи до возможного предела, абсолютная грань абстракции, судорожно ищущая каждую музыкальную вибрацию; можно сказать, что уравнение световой скульптуры и живописи проверено.

Ужасный перевод анонимного текста гугл переводчиком = но в то же время такой красивый!

 

 

Константин Бранкузи (румын, 1876-1957)
Princesse X (Принцесса X)
c. 1930
Серебряно-желатиновая печать
29,7 x 23,7 см
Центр коллекции Помпиду, MNAM-CCI, Париж
© 2013 c/o Pictoright Amsterdam
Фото: Бертран Прево

 

 

Константин Бранкузи (румын, 1876-1957)
Princesse X (Принцесса X)
1915-1916
Бронза
61.7 x 40,5 x 22,2 см
Центр коллекции Помпиду, MNAM-CCI, Париж
© 2013 c/o Pictoright Amsterdam
Фото: Адам Рзепка

 

 

Принцесса X — скульптурное изображение французской принцессы Марии Бонапарт работы художника Константина Бранкузи. Принцесса Бонапарт была праправнучатой ​​племянницей императора Наполеона Бонапарта…

По данным Художественного музея Филадельфии, Бранкузи был «в центре двух самых громких скандалов в области современного искусства.Один из скандалов заключался в том, что Салон Независимых в Париже, где Брынкузи занимался своей торговлей, прекратил показ Princess X из своего учреждения из-за его явно непристойного содержания, поскольку некоторые думали, что он похож на пенис. После того, как его искусство было снято с выставки, Бранкузи был шокирован. Он назвал случившееся недоразумением. Он создал Princess X не как скульптуру, изображающую более мужественный предмет, а как объект женского желания и тщеславия.

После долгих обвинений Бранкузи настаивал на том, что скульптура была его изображением Марии Бонапарт. Бранкузи обсудил сравнение бронзовой фигуры с принцессой. Он описал свою неприязнь к Мари как к «тщеславной женщине». Он утверждал, что она дошла до того, что ставила ручное зеркало на стол во время еды, чтобы она могла смотреть на себя. С-образная форма скульптуры показывает женщину, смотрящую вниз и смотрящую вниз, как если бы она смотрела на объект. Большие якоря скульптуры напоминают «прекрасный бюст», которым она обладала.Не зная контекста, зрителю принцесса X может показаться эрегированным пенисом. Бранкузи позволяет принцессе смотреть на себя в вечной петле, запертой в бронзовой скульптуре.

Стиль Брынкузи «в значительной степени подпитывался мифами, фольклором и первобытной культурой», что в сочетании с современными материалами и инструментами, которые Бранкузи использовал для лепки, «образовало уникальный контраст… в результате чего появилась своеобразная современность и вневременность». ». Техника Бранкузи была известна и использовалась на . Принцесса X могла быть ошибочно принята за пенис, но на самом деле это была простая форма женщины.

«То, к чему стремится мое искусство, это прежде всего реализм; преследовать внутреннюю скрытую реальность, самую сущность объектов в их собственной внутренней фундаментальной природе: это единственная моя забота». – Константин Бранкузи.

Текст с веб-сайта Wikipedia

 

 

Константин Бранкузи  (румын, 1876–1957)
Вид на мастерскую с Майястрой
1917
Серебряно-желатиновая печать
23.9 x 17,8 см
Коллекция Центра Помпиду, MNAM-CCI, Париж
© 2013 c/o Pictoright Amsterdam

 

 

По собственному свидетельству Константина Бранкузи, его озабоченность изображением птицы как пластической формы началась еще в 1910 году. Темой Майастры (1910-18) он инициировал серию из примерно тридцати скульптур птиц. .

Слово maïastra  означает «хозяин» или «вождь» на родном румынском языке Бранкузи, но это название относится конкретно к магически благотворной птице с ослепительным оперением в румынском фольклоре.Мистические наклонности Бранкузи и его глубоко укоренившийся интерес к крестьянским суевериям делают этот мотив подходящим. Золотое оперение Maiastra выражено в отражающей поверхности бронзы; восстанавливающая песня птицы словно исходит из монументальной надутой груди, через выгнутую шею, из открытого клюва. Геральдический, геометрический аспект фигуры контрастирует с такими деталями, как непостоянный размер глаз, искажение апертуры клюва и слегка наклоненная набок голова.Возвышение птицы на пилообразном основании создает иллюзию того, что она сидит. Тонкое сужение формы, соотношение изогнутых поверхностей с твердыми краями и изменения оси настраивают скульптуру настолько точно, что малейшее изменение от версии к версии отражает решающее решение в развитии темы Бранкузи.

Семь других версий  Майастры были идентифицированы и обнаружены: три из мрамора и четыре из бронзы…

Выдержка из Люси Флинт.«Константин Бранкузи: Майастра», на веб-сайте Guggenheim [онлайн] Процитировано 17 марта 2021 г.

 

 

Константин Бранкузи  (румын, 1876–1957)
Автопортрет в мастерской
c. 1934
Серебряно-желатиновая печать
39,7 x 29,7 см
Центр коллекции Помпиду, MNAM-CCI, Париж
© 2013 c/o Pictoright Amsterdam
Фото:  Philippe Migeat

 

 

Man Ray  (американец, 1890–1976 гг.)
Rayographie (рентгенограф)
1925
Photogram
50 x 40.5см
Коллекция Museum Boijmans Van Beuningen
© Man Ray Trust / ADAGP, c/o Pictoright Amsterdam 2013

 

 

Man Ray (American, 1890-1976)
Le Hiolon d’inggres (Hireles engres или хобби)
1924
желатин серебряный принт
17.2 x 22.4CM
Частная коллекция Turin
© Man Ray Trust / ADAGP, c/o Pictoright Amsterdam 2013

 

 

Ман Рэй  (американец, 1890–1976)
Автопортрет с лампой
1934
Серебряно-желатиновая печать
10.8 x 8 см
© Man Ray Trust / ADAGP, c/o Pictoright Amsterdam 2013

 

 

Медардо Россо  (Италия, 1858-1928)
Автопортрет в мастерской
c. 1906
Современная контактная печать оригинального стеклянного негатива
12,7 x 13 см
Частная коллекция

 

 

Константин Бранкузи , La Muse endormie, 1910. Мемориальная коллекция Артура Джерома Эдди.Художественный институт Чикаго. © 2013 c/o Pictoright Amsterdam /
Medardo Rosso , Enfant malade, c. 1909. Частная коллекция /
Man Ray , Noire et blanche, 1926
© Man Ray Trust / ADAGP — PICTORIGHT / Telimage — 2013
Дизайн: Thonik.

 

 

Museum Boijmans Van Beuningen
Museumpark 18-20
3015 CX Rotterdam
Нидерланды
Телефон: +31 (0)10 44.19.400

Часы работы:
Со вторника по воскресенье, с 11:00 до 17:00

Сайт музея Бойманса ван Бёнингена

НРАВИТСЯ ART BLART НА FACEBOOK

Наверх

0.000000 0.000000

Константин Бранкузи | Widewalls

Современный румынский скульптор Константин Бранкузи создавал различные отливки и резьбу по камню и дереву, руководствуясь своим простым принципом — реальна не видимость, а идея, сущность вещей.Узнаваемый стиль Бранкузи грациозен в своих основных, первобытных формах , заметных в его работах, таких как Поцелуй 1910 года и Птица 1940 года. Бранкузи был сосредоточен на органических мотивах, а также на искусстве и фольклоре Кикладских, Африканских и румынской культуры на протяжении всей своей успешной карьеры. На него также повлияли легендарные скульпторы, такие как Ричард Серра и Исаму Ногучи .


Константин Бранкузи — Стол молчания, 1907 — изображение с flickr.com

Ранний талант к резьбе

Константин Брынкуш родился и вырос в деревне Хобица, расположенной в румынских Карпатах. В детстве он уже проявил большой талант к искусству и вырезанию предметов из дерева. Когда ему было девять лет, Бранкузи покинул свою родную деревню, чтобы начать работать в соседнем городе. К 18 годам современный художник развил завидные навыки скульптуры и даже создал скрипку вручную из найденных материалов .Впечатленный талантом Бранкузи к резьбе, местный румынский промышленник связался с ним и записал его в Крайовскую школу искусств и ремесел. Бранкузи окончил эту школу в 1898 году и поступил в Бухарестскую школу изящных искусств, где получил формальное образование в области скульптуры . Одна из его самых ранних выдающихся работ этой эпохи, созданная под руководством его учителя Дмитрия Героты, представляет собой искусно выполненную статую человека со снятой кожей, чтобы обнажить мускулы, которая была выставлена ​​в румынской галерее Атенеум в 1903 году.Интерес Бранкузи к современным анатомическим исследованиям и его неустанный поиск красоты и гармонии выявили его новый интерес к сущности вещей, а не просто к их внешнему виду.

К 18 годам Константин Бранкузи развил завидные познания в области искусства
Константин Бракузи — Поцелуй, 1907-1910 — изображение с youtube.com

Самые важные произведения Константина Бранкузи

В 1903 году современный скульптор побывал в Мюнхене и Париже и посетил их богатый галерейный мир.В Париже его приветствовала местная интеллигенция, и он начал работать в мастерских Антонена Мерсье и легендарного Родена. Покинув мастерскую Родена, он начал развивать свой собственный скульптурный стиль. Его первая заказанная работа называлась «Молитва» и представляла собой первый шаг к абстракции, типичной для его более поздних работ. В своих произведениях, таких как «Спящая муза» и «Поцелуй», Бранкузи использовал упрощенные геометрические формы, и его работа была признана очень новаторской — ее оценили во Франции, Румынии и даже в Соединенных Штатах.В 1913 году работы Бранкузи были представлены на Салоне Независимых и Оружейной выставке в США. В 1920 году он приобрел еще более печально известную репутацию благодаря своей работе «Принцесса X», вдохновленной принцессой Марией Бонапарт, которая была прямым потомком культового Наполеона Бонапарта . После большого успеха этой скульптуры Бранкузи начал работать над своими произведениями с гораздо большей тщательностью и оригинальностью. Одна из его основных групп скульптур этого периода называется « Птица в космосе» и представляет собой простые абстрактные формы летящей птицы.В течение следующих 20 лет Константин Бранкузи разработал несколько версий Bird in Space . Эти версии были отлиты преимущественно из мрамора или бронзы и участвовали в многочисленных галерейных выставках. Бранкузи умер в 1957 году и был похоронен в Париже. В 1962 году, через несколько лет после его смерти, его «Птица в космосе» стала источником вдохновения для статуэтки Clio Art Award. Google отметил 135-летие Бранкузи дудлом в 2011 году, состоящим из семи его работ, а его работы в настоящее время хранятся в Национальном музее искусств Румынии в Бухаресте, , Музее современного искусства в Нью-Йорке и других музеях по всему миру. мир .Художественный музей Филадельфии обладает самой полной коллекцией скульптур Бранкузи в Америке. Произведение художника под названием Madame L.R. был продан за 37,2 миллиона долларов в 2009 году, что стало максимальной ценой для скульптуры.

В 1962 году, через несколько лет после его смерти, родилась работа из коллекции Бранкузи «Птица в космосе», которая стала источником вдохновения для премии Clio Award
Константин Бранкузи — Скульптура для слепых (Начало мира), 1916 — изображение с wikiart.org

Наследие, выставки и студия Константина Бранкузи

Наследие

Бранкузи состоит из более чем 1200 фотографий и 215 скульптур. Часть этой коллекции он оставил французскому государству при условии, что они восстановят его мастерскую. Эта реконструкция его мастерской, расположенной недалеко от знаменитого Центра Помпиду, сегодня открыта для публики. Известно, что студия Бранкузи вдохновила шведского архитектора Класа Аншельма, когда дело доходит до его дизайна Мальмё Констхолл 1975 года.Благодаря его большому вкладу в мир искусства и его постоянному поиску самой прекрасной красоты, Бранкузи был избран членом Румынской академии в 1990 году.

Художник жил и работает в Париже, Франция.
Избранное изображение: Константин Бранкузи — Спящая муза, 1910 г. — изображение с сайта artblart.com

Пол Касмин о выставке и влиянии Константина Бранкузи —

«Куда бы я ни посмотрел, я вижу силу и влияние Бранкузи.Он по-прежнему самый современный из современных скульпторов. Фрэнк Стелла… Карл Андре… Флавин… Без Бранкузи ни один из этих артистов не был бы прежним». — Пол Касмин

Вчера мы были глубоко опечалены известием о безвременной кончине великого галериста Пола Касмина в возрасте 60 лет. Пионер художественного района Западного Челси, Касмин запомнится как великий ум и остроумие, защищавший молодых художников, признанных художников , и поместья художников с одинаковым рвением. В карьере самых ярких моментов некоторые из наших личных фаворитов окружили его работы поместьем скульптора Константина Бранкузи (1876-1957).В 2013 году к 100-летию появления Бранкузи на Оружейной выставке 1913 года в Нью-Йорке галерея Пола Касмина представила выставку Brancusi in New York 1913-2013 с сопроводительным каталогом. (Выставка Brancusi & Duchamp: The Art of Dialogue 2018 года также была экстраординарной.) В этом трейлере, снятом по случаю выставки 2013 года, мы слышим от самого Касмина, который делает то, что у него получалось лучше всего, — со страстью и эрудицией говорит о художнике, которого он обожал.

Из галереи Пола Касмина:

Галерея представит пять шедевров Бранкузи: Голова , Мадемуазель Погани II , Новорожденный , Спящая Муза II и Рыба .Работы будут представлены в современном контексте в галерее Пола Касмина по адресу 515 West 27th Street с 7 ноября 2013 года по 24 января 2014 года, что свидетельствует о неизменной актуальности Бранкузи в современном мире искусства. В полностью иллюстрированном каталоге «Бранкузи в Нью-Йорке 1913–2013», изданном Assouline, рассказывается об успехе скульптора в Нью-Йорке и его влиянии на его художественную среду. Выставка подготовлена ​​в сотрудничестве с поместьем Бранкузи и курируется Жеромом Нейтресом, автором каталога.

Вместе Голова , Мадемуазель Погани II , Новорожденный , Спящая Муза II и Рыба исследуют основные темы в творчестве Бранкузи. Все вместе и по отдельности они свидетельствуют о его фирменном стиле, которым жители Нью-Йорка восхищаются с 1913 года, и сегодня они являются примером утонченного выражения совершенной простоты. Этими скульптурами Бранкузи разрушил парадигму абстракции в скульптуре и радикализировал идею чистоты формы.Проще говоря, словами Жерома Нейтра: «Бранкузи изменил способ создания искусства».

Бранкузи: Фотограф

Бранкузи: Фотограф

293 ДЕСЯТАЯ АВЕНЮ
16 МАЯ – 29 ИЮНЯ 2019

«Фотография — это форма, в которой Бранкузи говорит о своей скульптуре». — Фридрих Тея Бах

Касмин рада представить Бранкузи: Фотограф , организованную в сотрудничестве с галереей Брюса Сильверстайна.Выставка будет проходить по адресу Десятая авеню, 293 с 16 мая по 29 июня 2019 года одновременно с Цветы Бранкузи в галерее Брюса Сильверстайна по адресу 529 West 20th Street.

Бранкузи: Фотограф объединяет 25 редких старинных желатиновых серебряных отпечатков, охватывающих два десятилетия, которые освещают значение фотографии в творчестве художника. В 1921 году Бранкузи начал усердно заниматься фотографией под влиянием своей дружбы с Ман Рэем, чье руководство по техническим элементам среды и мастерство работы в темной комнате укрепило владение Бранкузи практикой.Этот совместный диалог между двумя художниками привел к многочисленным техническим и художественным инновациям в области фотографии и за ее пределами.

Помимо присущей им индексальности, фотографии Бранкузи подкрепляют замысел художника в отношении его скульптур. Снятые в интимной, атмосферной обстановке его тщательно организованной студии в импассе Ронсен в Париже, многие работы на выставке представляют собой ансамбли, состоящие из самых знаменитых скульптур Бранкузи, найденных предметов и фрагментов материалов.Они демонстрируют вклад художника не только в скульптуры как в отдельные объекты, но и в их отношения друг к другу в контексте синтезированной картины. Эти «групповые мобили» создают повествовательные сопоставления между драматическими оттенками света и тени в комнатах, позволяя Бранкузи подчеркивать важные элементы своей работы и реконтекстуализировать их формы.

Неизгладимый, повторяющийся объект на фотографиях Бранкузи — его выдающееся произведение, Colonne sans fin (Бесконечная колонна) .Различные итерации скульптуры сфотографированы во время установки в студии Бранкузи, в Тыргу-Жиу в Румынии и в саду Эдварда Стейхена в Вулангисе во Франции. Часто размещая камеру у основания скульптуры, глядя вверх, фотографы Бранкузи на Бесконечная колонна подчеркивают возвышенный характер скульптуры, а также документируют специфику множества ее инсталляций.

 

Изображение: Константин Бранкузи, Vue de l’atelier (Вид на студию) , ок.1925 г., серебряно-желатиновая печать, 15 1/2 x 11 дюймов, 39,4 x 27,9 см.
© 2019 Правопреемство Бранкузи, все права защищены/Общество прав художников (ARS), Нью-Йорк/ADAGP, Париж. Фотография: Диего Флорес

По вопросам продажи обращайтесь:
Касмин | + 1 212 563 4474 | [email protected]

По вопросам прессы обращайтесь:
Касмин | Молли Тейлор | [email protected]
Resnicow & Associates | Сара Моррис | [email protected]
Resnicow & Associates | Джилл Медиаторе | [email protected]

Прочитайте больше

Константин Бранкузи | вечерняя краснота на западе

«Анализ художественной системы неизбежно должен проводиться в терминах студии как уникального пространства производства и музея как уникального пространства экспозиции.»


                    Бранкузи в своей мастерской

Функция студии*

Даниэль Бюрен

 

In октябрь 10, осень 1979 г., стр. 51-58

 

перевод Томаса Репенсека

 

Из всех рам, оболочек и пределов — обыкновенно не воспринимаемых и, конечно, никогда не подвергаемых сомнению, — которые окружают и составляют произведение искусства (рама, ниша, пьедестал, дворец, церковь, галерея, музей, история искусства, экономика, власть, и т. д.), есть один, редко даже упоминаемый сегодня, который остается первостепенным: мастерская художника . Менее необязательный для художника, чем галерея или музей, он предшествует им обоим. Более того, как мы увидим, музей и галерея, с одной стороны, и мастерская, с другой, связаны между собой, образуя основу одного и того же здания и одной и той же системы. Вопрос об одном, оставляя другой нетронутым, ничего не дает. Анализ художественной системы неизбежно должен проводиться с точки зрения мастерской как уникального пространства производства и музея как уникального пространства экспозиции.Оба должны быть исследованы как обычаи, закостенелые обычаи искусства.

 

Какова функция студии?

 

1. Это место, где рождается произведение.

2. Обычно это частное место, возможно, башня из слоновой кости.

3. Это стационарное место, где производятся переносные предметы.

 

Важность студии уже должна быть очевидна; это первый кадр, первый предел, от которого будут зависеть все последующие кадры/пределы.

 

Как это выглядит физически, архитектурно? Студия — это не просто какое-то убежище, любая комната. 1 Можно выделить два конкретных типа:

 

1. Европейский тип, созданный по образцу парижской мастерской рубежа веков. Этот тип обычно довольно большой и характеризуется, прежде всего, высокими потолками (минимум 4 метра). Иногда есть балкон, чтобы увеличить расстояние между зрителем и работой. Дверь позволяет крупным работам входить и выходить.Мастерские скульпторов находятся на первом этаже, художников на верхнем этаже. В последнем освещение естественное, обычно рассеянное окнами, ориентированными на север, чтобы получить наиболее ровное и приглушенное освещение. 2

 

2. Американский тип, 3 более позднего происхождения. Этот тип редко строится в соответствии со спецификацией, но, поскольку он расположен на рекультивированных чердаках, он, как правило, намного больше, чем его европейский аналог, не обязательно выше, но длиннее и шире.Места на стене и на полу много. Естественное освещение играет незначительную роль, так как студия освещается электричеством и ночью, и днем ​​при необходимости. Таким образом, существует эквивалентность между изделиями этих лофтов и их размещением на стенах и полах современных музеев, которые также днем ​​и ночью освещаются электричеством.

 

Этот второй тип студии повлиял на европейскую студию сегодня, будь то старый деревенский сарай или заброшенный городской склад.В обоих случаях очевидна архитектурная связь студии и музея — один вдохновляет другого и наоборот. постоянная студия.)

 

Вот некоторые из архитектурных характеристик студии; давайте перейдем к тому, что обычно там происходит. Частное место, студия находится под председательством художника-резидента, поскольку только та работа, которую он желает и позволяет покинуть свою студию, будет делать это.Тем не менее, другие операции, необходимые для функционирования галерей и музеев, происходят в этом уединенном месте. Например, именно здесь искусствовед, организатор выставки, директор или куратор музея могут спокойно выбирать среди представленных художником работ те, которые будут включены в ту или иную выставку, ту или иную коллекцию, ту или иную галерею. . Мастерская, таким образом, является удобством для организатора: он может сочинить свою выставку по собственному желанию (а не по желанию художника, хотя художник обычно вполне довольствуется тем, что остается в покое, довольным перспективой выставки).Таким образом шанс сводится к минимуму, так как организатор не только заранее выбрал художника, но и отбирает желаемые работы в самой студии. Таким образом, студия также является бутиком, где мы находим готовую одежду.

 

Прежде чем произведение искусства будет публично выставлено в музее или галерее, мастерская является также местом, куда могут быть приглашены критики и другие специалисты в надежде, что их визиты высвободят некоторые произведения из этого их чистилища, чтобы они могли присоединиться к до состояния благодати на общественных (музей/галерея) или частных (коллекция) стенах.Таким образом, студия — это место, где происходит несколько видов деятельности: производство, хранение и, наконец, если все идет хорошо, распространение. Это своего рода торговое депо.

 

Таким образом, первый кадр, студия, оказывается фильтром, который позволяет художнику выбирать свою работу, выставленную на всеобщее обозрение, а кураторам и дилерам, в свою очередь, выбирать эту работу для просмотра другими. Работа, произведенная таким образом, проходит, чтобы существовать, из одного убежища в другое. Поэтому он должен быть переносимым, по возможности манипулируемым любым лицом (кроме самого художника), который берет на себя ответственность за перемещение его из места его происхождения в место его продвижения.Таким образом, произведение, созданное в студии, следует рассматривать как объект, подверженный бесконечным манипуляциям. Для того чтобы это произошло, произведение с момента его производства должно быть изолировано от реального мира. Все-таки именно в мастерской и только в мастерской он ближе всего к своей собственной реальности, реальности, от которой он и дальше будет дистанцироваться. Он может стать тем, чего не предвидел даже его создатель, а служить, как это обычно бывает, большей прибыли финансовых интересов и господствующей идеологии.Следовательно, только в мастерской можно сказать, что произведение принадлежит ему.

 

Таким образом, произведение становится жертвой смертного парадокса, от которого оно не может избавиться, поскольку его цель предполагает постепенное удаление от своей собственной реальности, от своего источника. Однако если произведение искусства остается в мастерской, смертью рискует художник. . . от голода.

 

Произведение, таким образом, полностью чуждо тому миру, в котором оно приветствуется (музей, галерея, коллекция).Это порождает все увеличивающуюся пропасть между произведением и его местом (а не его размещением ), пропасть, которая, если бы она обнаружилась, как рано или поздно должна была бы отбросить весь парад искусства (искусство как мы знаем его сегодня и, в 99% случаев, как он сделан) в историческое забвение. Этот разрыв, однако, предварительно преодолевается системой, которая делает приемлемым для нас как публики, художника, историка и критика условность, которая устанавливает музей и галерею как неизбежные нейтральные рамки, уникальные и окончательные места искусства.Вечные царства для вечного искусства!

 

Работа выполнена в определенном месте, которое она не может учесть. Все-таки именно там оно было заказано, выковано и только там можно сказать, что оно действительно на месте. Становится очевидным следующее противоречие: по определению невозможно, чтобы произведение было видно на месте; тем не менее место, где мы его видим, влияет на произведение даже больше, чем место, где оно было сделано и откуда оно было выброшено. Таким образом, когда произведение находится на месте, оно не имеет места (для публики), а имеет место (для публики) только тогда, когда не на месте, то есть в музее.

 

Изгнанное из башни из слоновой кости своего производства, произведение оказывается в другом, что, хотя и является чуждым, только усиливает ощущение комфорта, которое произведение приобретает, укрываясь в цитадели, которая гарантирует, что оно переживет свой переход. Таким образом, произведение переходит — и оно может существовать только таким образом, будучи предопределенным отпечатком места своего происхождения, — из одного замкнутого места/рамки, мира художника, в другое, еще более замкнутое: мир. искусства. Выстраивание произведений на музейных стенах производит впечатление кладбища: что бы они ни говорили, откуда бы ни пришли, каковы бы ни были их значения, все они в конце концов приходят сюда, где и теряются.Однако эта потеря относительна по сравнению с полным забвением работы, которая никогда не выходит из студии!

 

Таким образом, невыразимый компромисс портативной работы.

 

 

Прочитать остальное…

2 января 2010
Категории: 1, искусство, константин бранкузи, пабло пикассо, мастерская. Метки: арт. Автор: Питер. Комментарии: Оставить комментарий

Прорубая путь в рай | Культура

Что подарить американцу, у которого все есть? В 1919 году французский шахматист и вскоре ушедший на пенсию художник Марсель Дюшан, готовясь к одному из своих многочисленных трансатлантических переходов, хотел сделать своему покровителю подарок.У покровителя, Вальтера Аренсберга, «было все, что можно было купить за деньги», вспоминал Дюшан, поэтому он взял ему то, что нельзя было купить за деньги. — Я принес ему ампулу парижского воздуха. В парижской аптеке Дюшан приобрел бутылку алхимического вида, содержащую «физиологическую сыворотку», и попросил фармацевта опорожнить ее и снова запечатать. Аренсберг дорожил этим подарком как реди-мейдом Дюшана, и в 1950 году вместе с остальной частью коллекции Луизы и Уолтера Аренсбергов подлинное воссоздание поступило в Художественный музей Филадельфии.

В тот момент, когда аптекарь Дюшана запечатывал бутылочку, парижский воздух был для всякого, кто интересуется искусством, самой драгоценной субстанцией в мире. Это было волшебно и искупительно. Париж может сделать тебя гением. Это сделало Гертруду Стайн гением. Это принесло Ф. Скотту Фицджеральду и Эрнесту Хемингуэю огромную пользу. Не только писатели и художники, но и всевозможные одурманенные энтузиасты авангарда пробирались через Атлантику целоваться с бульварами. В 1919 году Сильвия Бич, дочь пресвитерианского священника из Нью-Джерси, открыла книжный магазин «Шекспир и Ко» на улице Дюпюитрен, 8.Три года спустя она опубликовала «Улисса» Джеймса Джойса.

Если вы не можете выжить в пьянящем парижском воздухе, вы можете хотя бы помочь кому-то еще вдохнуть его. Харриет Шоу Уивер, феминистка, коммунистка и редактор журнала Egoist, назвавшая себя «безнадежно англичанкой», отправила тысячи фунтов из тоскливого Лондона, чтобы Джойс могла жить в Париже. Тем временем богатые американцы купились на авангард.

Богатые и любопытные, стекавшиеся в Париж после Первой мировой войны, тем не менее, просто присоединились к миграции, начавшейся еще в 1900 году, когда художники со всего мира искали точки опоры в уродливых мастерских, собираясь в кишащих крысами лабиринтах. с такими названиями, как Bateau Lavoir («лодка для стирки») и La Ruche («улей»).В начале века в Париж из Барселоны приехал Пабло Пикассо, за ним Амадео Модильяни из Италии, Марк Шагал из России, Жак Липшиц из Литвы, Диего Ривера из Мексики. Штейн вспомнила, что ее субботние вечеринки примерно в 1907 году «посещали многие венгры, немало немцев, довольно много смешанных национальностей, очень небольшое количество американцев и очень мало англичан».

Тем не менее, из всех крупных переселений в Париж в начале 20-го века самым необычным было переселение, предпринятое Константином Бранкузи.Этот резчик Бесконечных колонн и заклинатель волшебных птиц должен был стать одним из самых аутентичных художников современности. Но сначала ему нужно было добраться до Парижа.

Бранкузи родился далеко от аркад и бульваров, в деревне Хобица в Румынии, в 1876 году; его отец был управляющим землями, принадлежащими местному монастырю, и эта работа, вероятно, не сильно изменилась со времен средневековья. В мае 1904 года, освоив правила скульптуры XIX века в Бухарестской школе изящных искусств, Бранкузи отправился пешком из Румынии в Париж.Он путешествовал по Австрии и Германии, достигнув Парижа 14 июля, в День взятия Бастилии, как средневековый паломник с окровавленными ногами прибыл к воротам Рима. Во всяком случае, так идет история.

Подобно всем сказкам о путешествиях, обмене и невозможных расстояниях, экспедиция Бранкузи поднимает вопрос о том, что такое Париж, который потерял Париж современного движения, — какое место могло приютить, как какое-то чудовищное, бесконечное Бато Лавуар, румынских скульпторов и ирландцев? романисты-полиглоты, мексиканские кубисты, которых однажды подозревают в убийстве Троцкого, и испанские и американские матадоры?

Столица модернизма даже топографически не была идентична сегодняшнему Парижу.Монпарнас, который в 1910-х годах начал заменять Монмартр в качестве пригорода художников, все еще оставался деревней. Модернистский Париж был не столько фиксированным, физическим местом, сколько воображаемой, изменчивой картой убежищ, укрытий, притонов, клубов и борделей. Центром Парижа был дом Штейна на улице Флерюс, 27. Или это была мастерская Пикассо в Бато Лавуар. Гравюра на дереве, вырезанная Пьером-Антуаном Гальеном в 1922 году, изображает Монмартр как архипелаг кафе — «Наполитан», «Парнас», «Вавин», «Ротон», «Камелеон», — между которыми вы можете плескаться в море ночи.И если места преходящи, то события — история — столь же несущественны, как воспоминание на следующее утро.

Авангардный Париж уже был мифом, когда Штейн развила его в своих великих модернистских мемуарах 1933 года «Автобиография Алисы Б. Токлас». Возможно, это был опиум или абсент, но никто, казалось, не соглашался ни с чем из того, что произошло. Алиса рассказывает историю о банкете, который Пикассо устроил в своей мастерской в ​​честь Анри Руссо, таможенника, рисовавшего бредовые видения джунглей и пустынь и плоские смелые портреты.Был ли пир для дуанье честной данью или жестокой шуткой? Последний, сказал Токлас/Стейн: «Гийом Аполлинер торжественно подошел ко мне и моему другу и попросил нас спеть несколько местных песен красных индейцев. Руссо блаженно и нежно играл на скрипке…»

Другие отрицали, что повод был, как она выразилась, пародией. Напротив, сказал Андре Салмон, «мы искренне восхищались Руссо».Так или иначе, званый обед принял колоссальные масштабы Исторического Момента. Возможно, поэтому недавняя биография помещает Бранкузи в число гостей, хотя ни в одном из источников, которые я читал, не упоминается, что он был там.

Бранкузи унаследовал невинную харизму Руссо, умершего в 1910 году. Искусство Руссо сильно и живо в своей свободе от любых условностей того, как картина «должна» выглядеть: вот почему оно имело такое большое значение для таких художников, как Пикассо, которые освобождались от того, чему их учили в академиях 19-го века.Бранкузи тоже имел академическое образование, но он был парижским крестьянином, румыном с наследием фольклора и народного искусства, столь же дикого и небуржуазного, как фантазии Руссо. Как и Руссо, он играл на скрипке. Вы можете увидеть скрипку Бранкузи в его реконструированном ателье в Париже. Вы можете представить себе бородатого скульптора, играющего по вечерам румынскую народную музыку в сопровождении своего друга, анархичного композитора и пианиста кабаре Эрика Сати. Музыка и личность Сати в его маленьких круглых очках сформировали игривый дух французского дадаизма, единственного направления в искусстве, к которому Бранкузи — вольно — принадлежал.

После своей смерти в 1957 году Бранкузи оставил свою студию и ее содержимое французскому государству, включая ключевые образцы каждой работы, которую он когда-либо делал. Подобно Дюшану, когда Бранкузи выдвигал идею, он повторял ее много раз. Их искусство совершенно непохоже, если не считать склонности к повторению. Дюшан выбрал «реди-мейды», ранее существовавшие объекты, созданные человеком, которые он назвал произведениями искусства; наиболее печально известный фарфоровый писсуар, который он представил как «Фонтан» Р. Матта на выставке Американского общества независимых в Нью-Йорке в 1917 году.

Опять Америка. Самое странное качество этого ушедшего в прошлое модернистского Парижа, которое делает его историю такой неуловимой, когда вы сегодня бродите по его улочкам, его местам, когда вы просматриваете Шекспир и К° — завершите, когда я в последний раз был там, с эмигрантом из Северной Америки писателем, пытающимся продать подержанные книги, чтобы купить, что, сытный обед? лента для пишущей машинки? — в том, что он существовал отчасти только как проекция в сознании американцев. Париж выглядел экзотично, современно и революционно, в каком бы уголке мира вы ни мечтали о нем в 1900 или 1922 году; но он ярче всего сиял в глазах американцев.Для такого художника, как Бранкузи, его жизнь в Париже стала возможной исключительно благодаря зрелищу, которое она представила американской публике.

Когда в начале ХХ века говорили о современном искусстве, то имели в виду искусство из Парижа. И это взорвало американскую культуру сожжением чучел, критическими обвинениями и рождением рынка предметов роскоши на Армори Шоу в Нью-Йорке в 1913 году. Шоу, проходившее в старом арсенале гражданской войны на Лексингтон-авеню, стало сенсационной стартовой площадкой модернизма. в Америке.Бранкузи был включен после того, как Дюшан отправил организаторов в свою парижскую студию. Румынский сельский неудачник, который пешком дошел до Парижа, теперь выставлен на Манхэттене. Когда шоу достигло Чикаго, консервативные студенты-искусствоведы сожгли чучело Бранкузи. Его работы, в том числе «Мадемуазель Погани», «Муза» и «Спящая муза», вызвали некоторый яд, который циркулировал вокруг самой противоречивой работы шоу, «Обнаженной, спускающейся по лестнице» Дюшана.

Даже сегодня нетрудно понять, почему картина Дюшана ужаснула американцев, воспитанных на изящных искусствах и ар-нуво Тиффани.Одно дело искажать человеческое тело, как это так или иначе делали художники со времен Микеланджело; другое дело сказать, что тело было машиной. Картина Дюшана, более или менее его последняя картина, изображает порхающие движения женщины, спускающейся по ступенькам, как вибрирующий механический танец, роботизированную симфонию: хладнокровно-элегантную, кибернетически сексуальную и тревожно бесчеловечную.

Что, возможно, менее известно, поскольку его искусство склонно считать органичным, резным и абстрактным, так это то, что работы Бранкузи сбивают с толку точно таким же научно-фантастическим образом.Его полированная бронза «Спящая муза» (1910 г.), которая сегодня находится в Национальном музее современного искусства в Центре Жоржа Помпиду, поразительна, потому что это голова без тела, лежащая на боку. Это как яйцо, инопланетное яйцо, а также как красивая абстрактная женщина. Длинный, тонкий, острый нос, закрытые нежные глаза, лунные губы украшают сияющий овал с коротко зачесанными назад волосами. Она из 20-го века, мечтательница Бранкузи и такая эротичная.

Бранкузи был легендарным любовником. Его бородатая интенсивность и игра на скрипке привлекали, видимо, художников, коллекционеров, принцесс.О нем часто говорят как о духовном художнике, но шок от его искусства заключался в сочетании металла, камня и сексуальности. Как и Дюшан, он как бы говорил, что новый век порождает новое человечество с гладкими, металлическими желаниями. Произведением, которое действительно шокировало американцев в 1913 году, была «Мадемуазель Погани», абстрактный портрет одной из его возлюбленных, венгерско-румынской художницы Маргит Погани. Сегодня сохранившиеся версии этого лица с огромными миндалевидными глазами заставляют вас думать об инопланетянине — сексуальном инопланетянине с выпученными глазами.

Сказать, что новые существа, нарисованные и вылепленные в Париже 80 и 90 лет назад, выглядят как научно-фантастические монстры, это своего рода ненормативная лексика. Но абсолютная непохожесть, переизобретение человека было частью их скандала и смысла. «Авиньонские девицы» Пикассо (1907) смотрят с картины, как новый вид. Мадемуазель Погани с еще более огромными глазами обитает в месте, до которого вам, зрителю, еще предстоит добраться.

Возможно, этой новой планетой был Париж. Если одни посетители Armory Show потянулись к обличительным лозунгам, то другие, богатые, отправились в плавание с наличными в руках.

Работа Бранкузи была собрана главным образом одним американцем Джоном Куинном, который также купил рукопись Улисса у Джойса. Джойс утверждал, что он был грубым мыслителем: «С таким человеком, как Куинн, вы никогда не должны намекать на какое-либо несовершенство в своей работе; он этого не поймет». Когда Куинн умер в 1924 году, потенциальный кризис для Бранкузи был предотвращен всегда преданным Дюшаном, который вместе с писателем и коллекционером произведений искусства Анри-Пьером Роше купил 33 работы Куинна Бранкузи и организовал их продажу по возрастающим ценам коллекционерам. и музеи.

Все эти трансатлантические спекуляции и обмены поддерживались и вдохновлялись медленным, кропотливым трудом на глухой улочке Монпарнаса. Бранкузи не выбирал реди-мейды. Он вырезал. Он жил своей физической связью с камнем, деревом, гипсом, бронзой. Он организовал свою жизнь в своей мастерской так, чтобы не было разрыва между жизнью и работой, — держа свои пилы и стамески рядом с кроватью. По его словам, когда он там работал, были дни, когда «я бы не отдал и 15 минут своего времени ни на что под небесами».

Где был Париж? Если где-то и был мимолетный очаг модернизма, так это в ателье, студиях, которые функционировали как дома и рабочие места, где художники даже предпочитали выставляться, а не на холодной арене салонов. Если вы хотели понять кубистические инновации Пикассо, вы должны были посетить его дом-студию в Бато Лавуар.

Изобретателем студии как тайной утопии был Винсент Ван Гог, который в 1888 году основал в Арле свою Южную студию «Желтый дом».Ван Гог нарисовал свои пылающие подсолнухи, чтобы украсить то, что он задумал как колонию художников, где он, Гоген и другие, стекавшиеся к ним, будут рисовать и жить как братья. Мастерские, легендарные места мечты, которые художники населяли в Париже начала 20-го века, теперь исчезли. В знак уважения к Пикассо правительство объявило Бато Лавуар историческим памятником в 1969 году. Оно почти сразу же сгорело. Волшебный мир мастерских сохранился только в таких картинах, как «Красная студия» Матисса, которая сейчас находится в Музее современного искусства в Нью-Йорке.

Есть одно исключение. Мастерская Бранкузи (на самом деле, комплекс студий) сохранилась как первозданный, вневременной, реконструированный экспонат. Он передал всю свою личную коллекцию — скульптуры, фотографии, которые он сделал для их документирования, рисунки, любовные письма, многое — французскому государству при условии, что его мастерская будет сохранена целиком. Итак, в невысоком прямоугольном здании, внешний вид которого как нельзя лучше контрастирует с экзоскелетным Гаргантюа Центра Жоржа Помпиду, к которому оно придатком, вся жизнь Бранкузи хранится за стеклом.Его Бесконечные колонны, гигантские птицы и монументальные ворота теперь охраняют хрупкое царство памяти. Глядя через окна в белое, освещенное сверху пространство с деревенской деревянной мебелью, вырезанной самим художником, с уютной деревянной аркой, ведущей в его спальню, где в тени висят его скрипка и гитара, — все равно что созерцать мир в бутылках. — как парижский воздух Дюшана.

Студия Бранкузи была его домом — и каким домом. Постепенно расширяясь с 1916 года в лабиринт пространств в тупике Ронсен на Монпарнасе, он создал тайный, заколдованный мир, отвернувшийся от уличной жизни.Возможно, именно потому, что он был аутсайдером, иммигрантом, ему нужно было создать убежище для себя и своего искусства. Искусство, которое он создавал здесь, было уникальной, непереводимой реальностью, личной для него, существовавшей где-то между Парижем, Румынией и Америкой. В конце концов, что привлекало людей в Париж, что делало возможным существование Бранкузи, так это то, что в ателье, работая по ночам, можно было освободиться от правил, обманов, ожиданий, которые действовали в дневном обществе. Его студия была его логовом.Он приглашал друзей в свой мир, чтобы отведать румынской еды и послушать народную музыку и джаз из динамиков внутри скульптур.

Одним из его посетителей был Джойс, который позировал для портрета в 1929 году и, по словам Джойса, выразил сожаление по поводу «современной женской моды, скорости современных поездов и т. д. и т. д.». Бранкузи сделал несколько трогательных рисунков Джойса, но изображение, которое было опубликовано, было его «Символом Джойса», состоящим из трех прямых линий и спирали. «Кажется, мальчик сильно изменился», — прокомментировал отец Джойса в Дублине.«Символ Джойса» был заказан (естественно, американцами) основателями парижского издательства «Блэк Сан Пресс» в качестве фронтисписа к «Сказкам Джойса о Симе и Шоне» — ранней публикации отрывков из «Поминок по Финнегану», «ночной пьесы», которую Джойс начал в Париже в начало 1920-х гг.

Джойс и Бранкузи очень близки. «Спящая муза» Бранкузи столь же тревожно и великолепно вызывает воспоминания о вещах, которые мы знаем ночью и не можем назвать утром, как роман-сон Джойса: языком каламбуров и искаженных мифов, воспринимаемых как абстрактная музыка, Джойс выходит за рамки рациональных описаний мира. мир в царство ночи.И там он встречает Бранкузи. Возможно, из-за того, что Андре Бретон и сюрреалистическое движение колонизировали идею «революции ночью», мы иногда упускаем из виду, что все современное искусство и литература в Париже так или иначе были искусством сновидений; это просто не было включено в рациональную политическую речь Бретона. «Звездная ночь» Ван Гога и «Таити» Гогена, «Авиньонские девицы» Пикассо и «Танец» Матисса: все эти шедевры глубоко ночные. В конце концов, лучший путеводитель по модернистскому Парижу — это сонный текст «Поминок по Финнегану», последние слова которого — «ПАРИЖ, 1922–1939».

Искусство Бранкузи, цитируя румынский фольклор, иногда сводится к таким терминам, как «примитивизм». Его самое несравненное творение, Бесконечная колонна, отсылает к народной легенде о столбах, поддерживающих небеса. Но сводить эту скульптуру к фольклору было бы все равно, что сводить «Поминки по Финнегану» к застольной песне, от которой она и получила свое название. Бесконечная колонна струится сквозь безмолвный воздух студии. Он говорит о нерушимом творчестве, о башне красоты, которая никогда не рухнет, о силе без высокомерия, силе без насилия, теле без веса.Он находит красоту в повторении и, кажется, касается чего-то утраченного и невозможного, волшебной геометрии, ключа ко вселенной. Что-то, что вы знали когда-то, если бы вы только могли выразить это словами.

«Все это было так давно», — сказал Штейн, когда жена Пикассо пришла в ужас от рассказов о старых днях в Бато Лавуар. Но когда-то стоило пройтись по миру, потому что

· Константин Бранкузи: «Суть вещей» находится в Тейт Модерн, Лондон, с 29 января. Подробности по телефону 020-7887 8888.

Константин Бранкузи Биография, жизнь, интересные факты

Константин Бранкузи был известным румынским скульптором , чьи работы хорошо известны во Франции. Его считают пионером модернизма , а также называют патриархом современной скульптуры. Многие люди называли его разными именами и титулами, такими как Princess X , Fish, и Bird Space . Константин Бранкузи также был известен своей способностью смешивать различные материалы в сдержанном и чувственном стиле от примитивного до сложного .

Константин Бранкузи происходил из скромного румынского происхождения, и в детстве его любовь к резьбе всегда проявлялась, когда он вырезал из дерева с помощью сельскохозяйственных инструментов. Некоторые из его самых известных работ, такие как «Поцелуй», « Спящая муза», «Бюст мальчика», оказали на него ключевое влияние в скульптуре.

Детство и молодость

Константин Бранкузи родился 19 февраля 1876 года в Хобите, Горж, Румыния, в семье бедных крестьян Николая и Марии Бранкузи .С самого раннего возраста на ферме Бранкузи резал по дереву с помощью сельскохозяйственных инструментов, хотя формального образования так и не получил. В возрасте девяти лет он ушел работать к красильщику , и бакалейщику . В возрасте одиннадцати лет он уже стал прислугой в Крайова , где прожил несколько лет.

В возрасте восемнадцати лет, когда он еще работал, Константин Бранкузи изготовил деревянную скрипку из небольших материалов, которые он нашел на своем рабочем месте. Филантроп увидел его работу и был настолько впечатлен, что записал его в Крайовскую школу искусств и ремесел .

Константин Бранкузи окончил его с отличием в 1898 году, после чего поступил в Бухарестскую школу изящных искусств, где основательно обучился скульптуре . Будучи трудолюбивым студентом, Бранкузи под руководством своего учителя анатомии создал мастерски прорисованный e’corche (статус мужчины с удаленной кожей, чтобы показать его мышцы под ним), который выставил в румынском Атенеуме .


Начало карьеры

Константин Бранкузи в юном возрасте сделал смелый шаг в погоне за своей мечтой и отправился в Мюнхен. Там, в Мюнхене, он разочаровался и вернулся. Затем он переехал в Париж, где работал в мастерской под названием E’cole des Beaux-Arts, а оттуда в мастерскую Огюста Родена. Константин Бранкузи хотел создать собственное имя, поэтому оставил имя Огюста Родена. Это помогло ему, поскольку он смог открыть для себя свой стиль, пытаясь оторваться от старого традиционного искусства.

В 1907 году Бранкузи заказал свою первую работу, «Молитва» . Это был первый шаг в модернизм. Это последовало за созданием нескольких версий «Спящая муза » и «Поцелуй ».

Основная карьера

К 1909 году Константин Бранкузи уже был достаточно известен; его стиль скульптуры стал более гладким с контурами в мраморе и бронзе . Его работа стала популярной среди скульпторов, коллекционеров из разных уголков мира, особенно из Франции, Ю.S, и Румыния. Благородный Джон Куинн хвалил и покупал его работы. В 1920 году Константин Бранкузи стал более известен благодаря своему Princess X в Салоне , в котором было много спорных заявлений сексуального характера. Некоторые утверждали, что это представляет собой женскую одержимость пенисом. Хотя Константин Бранкузи пытался объяснить, что он олицетворяет только женственность. Princess X стала одной из его знаменитых работ, и он получил прозвище Princess X.

В 1926 году Эдвард Стейхен фотограф приобрел несколько версий «Птица В космосе» Бранкузи. Птица была произведением искусства. Константин Бранкузи завершил памятник Первой мировой войны в стране. Бранкузи стал гражданином Франции в 1952 году.

Выставки и награды

Константин Бранкузи работа была выставлена ​​в другой части мира, «Поцелуй» была выставлена ​​в Armory Show и несколько его работ выставлены в Салоне Независимых.Его Космическая птица также была выставлена ​​в Художественном музее Филадельфии . В 1913 году он получил признание после своей выставки в Armory Show New York . Он был избран посмертно в Румынскую академию в 1990 году.

Смерть

Константин Бранкузи умер во Франции 16 марта 1957 года в возрасте 81 года. Как гражданин Франции похоронен в Париже. После его смерти было обнаружено, что Константин Бранкузи оставил около 1200 фотографий и 215 скульптур .Бранкузи был источником вдохновения для многих людей, включая шведского архитектора Класа Аншельма и Георга Олдена. После его смерти в 1990 году он был избран посмертно в Румынскую академию.

Личная жизнь

Константин Бранкузи хотя стал гражданином Франции; он никогда не терял связи со своими румынскими корнями. Известно, что он носил традиционную румынскую одежду во время важных мероприятий. Он заставил свою студию почувствовать крестьянское присутствие.Он интересовался мифологией, особенно римской мифологией, народными сказками, и искусством.

Константин Бранкузи никогда не был женат, хотя у него было много отношений. Один из них с пианисткой Верой Мур подарил ему ребенка, которого он отрицал.

.

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован.