Под затуманенную дымкою: Выписать Причастия и деепричастия (если можно и их морфологический разбор) 1)И звенит придорожными травами От озёр водяной

Содержание

ГДЗ учебник по русскому языку 7 класс Разумовская. ОРФОГРАФИЯ И ПУНКТУАЦИЯ. Упражнение №655

  1. Определите написание окончаний прилагательных и причастий, ставя вопрос от определяемого слова.
    Найдите причастие, к которому нельзя поставить вопрос для определения правописания его окончания. Какая это форма слова?
  2. Спишите данные отрывки из стихотворений С. А. Есенина, восстанавливая верное написание слов. Объясните написание всех слов с пропущенными буквами.
    1) И звенит придорожн..ми травами
    От озёр водя(н, нн)ой ветерок.
    2) Под затуманенн..ю дымкою
    Ты каж..шь девичью красу,
    И трепл..т ветер под косынкою
    Рыжеволос..ю косу.
    3) Сыпуч..й ржавчиной краснеют по дорог..
    Холмы плешив..е и слёгш..ся песок,
    И пляш..т сумрак в га́лочь..й тревог..,
    Согнув луну в пастушеский рож..к.
  3. Определите способ образования каждого выделенного слова.
  4. Выпишите причастия и деепричастия. Проведите морфологический разбор этих слов.
  5. Найдите притяжательные прилагательные. Установите, как они образованы.
  6. Объясните постановку каждого знака препинания во втором и третьем примерах.

Решение

1) И звенит придорожными (какими?) травами
От озёр водяной ветерок.
2) Под затуманенною (какой?) дымкою
Ты кажешь (1 спр.) девичью красу,
И треплет (1 спр.) ветер под косынкою
Рыжеволосую (какую?) косу.
3) Сыпучей (какой?) ржавчиной краснеют по дороге (1 спр., П. п.)
Холмы плешивые и слёгшийся песок,

И пляшет (1 спр.) сумрак в га́лочьей (чьей?) тревоге (1 спр., П. п.),
Согнув луну в пастушеский рожок.
1. Нельзя поставить вопрос к причастию затуманенною, так как от определяемого слова дымкою ставится вопрос (какой?), а окончание причастия −ою. Это устаревшая форма слова.
Придорожными ← дорожный (приставочный);
водяной ← вода (суффиксальный);
рыжеволосую ← рыжий, волосы (сложение);
плешивые ← плешь (суффиксальный).
Затуманенною − причастие
− Дымкой (какой?) затуманенною;
Н. ф. − затуманенный;
пост.: страд., прош. вр., сов. вид;
непост.: полное, ед. ч., Т. п., ж. р.;
Слегшийся − причастие
− Песок (какой?) слегшийся;
Н. ф. − слегшийся;
пост.: действ., прош. вр., сов. вид;
непост.: ед. ч., И. п., м. р.;
Согнув − деепричастие
− Пляшет (как?) согнув;
Н. ф. − согнув;
неизм., сов. вид, невозврат.
5.
Притяжательные прилагательные: девичью, галочьей − образованы от существительных при помощи суффикса −й.
Предложение 2 повествовательное, невосклицательное, поэтому в конце ставится точка. Это предложение сложное, между его частями перед союзом
и
ставится запятая.
Предложение 3 повествовательное, невосклицательное, поэтому в конце ставится точка. Это предложение сложное, между его частями перед союзом и ставится запятая. Вторая часть осложнена деепричастным оборотом, который выделяется запятой.

Стихотворение на конкурс «Гренадёры, вперёд!»

Наталья Бончукова

МОКУ Панинская основная общеобразовательная школа» Медвенского района

Руководитель: Вера Геннадьевна Бончукова

Ой, ты, Русь моя!

Ой, ты, Русь моя, Русь величавая!

Реки быстрые тут и моря.

Русь могучая, Русь православная!

Ты священна, родная земля!

Небо синее, даль бесконечная.

Здесь берёзоньки и тополя.

Здесь идёт моё детство беспечное.

Это Курская наша земля.

Я пока что девчоночка малая,

Мне от роду двенадцать-то лет.

Но уж точно теперь осознала я,

Что на душу мне льёт добрый свет.

Выйду в полюшко ранним я утречком.

Полюбуюсь я высью небес.

Рядом с полем с утра просыпается

Затуманенный дымкою лес.

Как люблю я поля безграничные!

Нежно трону рукой колосок.

Слышу звуки вокруг мелодичные.

Это птиц полевых голосок.

Мой отец – агроном по профессии,

Любит сельскую жизнь, ширь полей.

Часто в поле шагаем с ним вместе мы.

Вместе отдых и труд веселей.

От зари до зари в поле трудятся.

Пашут землю и хлеб там растят.

Агроном своим полем любуется

Вот который уж день он подряд.

Никогда не покину село своё!

Мне родней всех на свете оно.

Отчий дом здесь и школа, тут всё моё.

Для меня ты на свете одно.

Травы пряные и ароматные

Манят вдаль по дороге бежать.

Наслаждений моменты приятные

У меня никому не отнять.

В центре Панино, в пышной там зелени

Митрофания церковь стоит.

Убедительно время от времени

Тот Святой мне молиться велит.

Мы надели платочки красивые.

С мамой в Храм мы на Пасху пошли.

Мои мысли, порою тоскливые,

Здесь уют и порядок нашли.

Скоро утро, заря приближается.

Здесь церковный гудит благовест.

Люди рады и все улыбаются.

Дружно молвят: «Христос Наш Воскрес!»

Этот Храм по-особому дорог нам –

Здесь венчались отец мой и мать.

Аналой до сих пор стоит в центре там.

Суждено людям счастье познать.

Часто спортом мы все занимаемся.

Есть в селе у нас свой стадион.

Вот теперь и весна приближается,

Мяч гонять нужен нам ведь простор.

За селом там погост обгороженный.

Вижу взором я мыслимый след.

Моя бабушка там похоронена,

Спит спокойно уж много лет дед.

Буду помнить о них постоянно я,

Помолюсь молча, грусть не тая.

На Земле всё же жизнь продолжается.

И всё те же леса и поля.

Далеко, на сторонке на Мурманской,

Служат братья Отчизне мои.

Год пройдёт, и они ведь вернуться уж.

А пока что солдаты они.

Заживём мы опять, как и ранее,

Дружной, крепкой, весёлой семьёй.

Будем планы на жизнь строить далее.

Я горжусь всей своею роднёй!

Ну а ты, моя Русь величавая,

Процветай, хорошей каждый год!

Русь могучая, Русь православная!

Будет счастлив пусть русский народ!

Хлебниковская веранда. Независимая литературная газета. № 20

Дорогой читатель!

Ты берешь в руки 20-ый, юбилейный номер

«Хлебниковской Веранды»

«Хлебниковской

.

Газета выстояла (ее пытались стращать,

запрещать и «не пущать» к читательским

массам), осталась независимой.

Газета помолодела: в ней — активный приток

авторов — студентов и даже школьников. При-

зываем творческую молодежь и дальше со-

трудничать с нами.

Сегодня

«Хлебниковская Веранда»

«

публи-

кует своих лучших поэтов, большинство из ко-

торых стояло у ее истоков.

3

«Хлебниковская Веранда» № 20

ÍÈÍÅËÜ ÌÎÐÄÎÂÈÍÀ

Шепот звезд и шорохи листьев,

Месяц тоненький, ржавый, старый…

Птицам тоже снятся кошмары, -

Вскрики ночью — предтечи истин:

В миге каждом таится нечто

Сокращающее дни и годы…

Все уходим — стаи, народы,

Не познав: что же это — Вечность?!

Листья чувствуют: это осень

И по-птичьи взмывать им в воздух:

Их последний о жизни возглас

Дождь холодный под корень скосит.

Птицы знают: разлука близко,

А дорога скупа на ласку…

Сны их птичьи — только подсказка

Острых сколов на грани риска.

Месяц рожки склонил уныло:

Вышли сроки его сияний, -

Новолунье — для расставаний:

Все кончается словом: «было».

От печали память очистив,

Отпускаю обиды горстью, -

Все мы в этой Вселенной — гости.

Шепот звезд и шорохи листьев…

Î Ñ Å Í Ü . . .

А.Б.

Выжжет,

Выгорит

И — в золу,

Отлетая вдохом свободы.

Улыбнешься… Но — через годы,

Через те, где шел по стеклу

И осколки

Резали плоть

И кромсали душу — на клочья…

У любой любви хватка — волчья,

За любовь умирал Господь!

Как я радуюсь

За тебя:

На костер восходит не каждый…

Счастлив тот, кто себя однажды

До огня приподнял, любя.

И чем ярче горит душа,

Тем с ней радостней и раздольней.

Это после уж — песня Сольвейг,

Пепел памяти вороша.

В помощь Ангела

Не зови, -

Не по крыльям ему кручина.

Все поглотит времен пучина,

Кроме памяти — о любви.

Í À Ñ Ò Î ß Ù Å Å

ÀÍÄÐÅÉ ÁÅËßÍÈÍ

Мне одиноко в небе без тебя…

И облака вздыхают, теребя

Край горизонта перышком лебяжьим…

А ты бесцельно бродишь в Эрмитаже

Среди холстов, портьер,

скульптур, картин,

Старинных ваз, свисающих гардин,

Лепнины потолочной, стройных стен,

Диан, не преклоняющих колен

Перед мужчиной. Смотришь, не дыша,

На серебристый свет карандаша

Буше или Гольбейна. А паркет

Хранит твой шаг, как сохраняет след

Прозрачность неба, где сегодня нет

Тебя. И кажется меж строк,

Я таю в небе. Пуст и одинок…

* * *

Любовь — тоска…

И гроб — доска…

И тише времени река…

Метель, метель -

Стели постель,

Укрой в ладонях казака…

Устал мой конь и нет звезды:

Упала с неба в поздний час.

В стальном молчании узды

Прощальный свет ее угас.

Нас степь неслышно отпоет,

И ночь простит любую блажь.

Зима всегда возьмет свое…

И не захочешь, а отдашь.

Не надо слов,

Не надо снов,

Не надо плакать обо мне.

Там в облаках,

С звездой в руках

Я буду мчаться на коне…

Растает снег, и наголо

Взмахнет лучами солнца круг.

Весны веселое тепло

Разбудит и перо, и плуг.

Вернется песня и лоза,

И строки первой борозды,

Когда взойдет ее слеза

Взамен моей больной звезды…

* * *

ÑÂÅÒËÀÍÀ ÍÀÃÈÁÈÍÀ

Сокровенным хочу поделиться с вами

Утром окно

Открыла я

И пестрокрылаяИскорка бабочки

Вспыхнула на лепестке

Незабудки,

Сорванной летом в леске,

Высушенной в песке

И сохраняемой в буковой баночке

В память о дальней тоске,

Уже как будто

Ушедшей давно…

Уверовать в свое

«Я», явно поверить

В яркость, поверхность

Глупое насекомое!!!

Не зная в бытность свою цен

Может быть, лучшим

Было б — купаться в пыльце,

Не разбивая в пыль цель,

Но чувство, нам всем знакомое,

Соединяет незримою цепью

Мотыльковые души

С умершими, но

Сохраненными памятью образами.

* * *

ÍÀÒÀØÀ ÊÎËÅÑÍÈÊÎÂÀ

Ты алеющую радость

На губах своих принес -

И стареющее небо

Лепестками облетело,

И рассвет казался звонким

От незримых теплых слез;

Звезды трепетно мигали.

Розовело в дымке тело

Каждого цветка на ветке

В завитках слепящих брызг.

Надо мной смеялось солнце,

Белкой прыгая по стенам.

Ты поймал ее подарок -

Золотой орех — разгрыз,

И шалеющие блики

Спрятались в шкафу

почтенном.

Ты торжественно и важно

Окна бледные открыл -

И чарующая нежность

Белой бабочкой влетела.

Всколыхнулись

вдруг гардины

От дыханья тонких крыл…

На губах моих весенних

Твоя радость звонко рдела.

* * *

Звезды плачут очень редко,

В вереске глаза скрывая

От рассеяных влюбленных,

От бездомных кошек рыжых.

Звезды не заманишь в клетку,

Когда язвы нарывают

На ладонях раскаленных,

Когда небо болью брызжет.

Звезды, звезды… Просто блики,

Затуманенные горем,

Просто отблески разлуки

С горьким привкусом полыни.

Кто-то дерзкий и великий

Вылил в них шальное море…

От вселенской, нежной муки

Звезды плачут и поныне.

* * *

Старый Волхов

Стаей волков

Суетится под луною…

Святший Боже.

Сладкой болью

Свое сердце успокою.

Вьется при гробе дымкою ладан,

Бьется в утробе княжеский младень.

Ладо! Ладо!

Ладога лапами ластится к небу…

Не был? С другой — ли ты не был?

Не ревновать тебя как же я буду, коль ты

Девицам даришь бусы и колты!

Скажут «Любашин княжич дарил»

Как же! А в сердце — пыл!

Ах! Сано,

Тебе ль то по сану?

Не отводи взор свой карий,

Корил ли Макарий ,

«Отче наш денно и нощно твори — отчаянно

Говорил -

Ох, не спроста это дочь Полочанина

Глянула в очи твои?!

Любо ль так жить-

Горка и сани»

Горько мне Сано -

Любашин княжич!

Не мне,

А Неве

Твое имя прославить досталось,

Немеют уста. а усталость, как старость-

Невский!

Не с кем

Будет нянчить дитятко наше…

Средь Детинца башен

Схоронят Любашу,

Умеючи то — невидаль..?

Утром невод

Утонет в Нево,

Ухватит темень — и в неба даль…

Умойся, Слада

Умом и славой,

Благословения бог тебе дай!

Ï Å Ñ Í Ü Ë Þ Á À Ø È

ТЕЛЕГРАММА

ÏÎÇÄÐÀÂËßÅÌ ÄÎÐÎÃÎÃÎ ÑÀÍ ÑÀÍÛ×À ÇÏÒ (ÀËÅÊÑÀÍÄÐÀ ÀËÅÊÑÀÍÄÐÎÂÈ×À

ÌÀÌÀÅÂÀ) ÏÐÈÑÓÆÄÅÍÈÅÌ ÏÐÅÌÈÈ ÕËÅÁÍÈÊÎÂÀ ÇÏÒ

ÌÀÌÀÉÖÛ

ÇÀ ÊÍÈÃÓ «ÀÑÒÐÀÕÀÍÜ ÂÅËÈÌÈÐÀ ÕËÅÁÍÈÊÎÂÀ» Ò×Ê

Алфавитный указатель переводчиков

ВСТУПЛЕНИЕ
Стоял однажды на вершине
Я крутогорбого утеса:
С него, как со спины слоновьей,
Я наблюдал, как мальчуганы
В рассыпчатом песке резвились,
Копая в нем тоннели, гнезда…

Утес вдруг вздрогнул, зашатался,
И темнокаменная глыба
От скал суровых откололась
И рухнула, гремя, в ущелье,
Откуда дым пошел и грохот…

И в этот миг мне показалось,
Что вся земля перевернулась
И, рассыпаясь на обломки,
Стремглав рванулась в пропасть, в бездну
По прихоти нечистой силы…

И я помчался без оглядки
Скорее прочь от мест проклятых,
Бежал вдоль речки, по оврагам,
Спускался вниз, взбегал на склоны,
Пока вконец не обессилел…

Свалился я на кучу камня,
В кровь изодрав колени, локти,
Стремясь унять биенье сердца
И успокоить страх внезапный
И хоть немного отдышаться…

Когда лежал так в полусне я,
Из памяти ли, из ущелья ль,
Из давних лет, иль ближней рощи
До слуха моего донесся
Негромкий разговор влюбленных…

И сердце словно раскололось,
Как тот утес, где испытал я
Пугающее потрясенье,
И глуби памяти раскрылись,
Как перед рухнувшей скалою
Непроницаемая пропасть.

О трех сердцах я вспомнил повесть,
Влюбленных, чистых, благородных,
Историю, что приключилась
Когда-то в славном Ирыстоне
Еще до моего рожденья…

О ней немало говорили
В моем ауле и в соседних,
И многие, кого застал я,
Ее героев знали лично,
Встречались с ними и дружили.

И то, что мог и я погибнуть,
Сорвавшись вместе с камнем в бездну,
Меня заставило невольно
Припомнить, что пора, пора мне
Предать бумаге эту повесть.

Проходят годы, мы стареем,
И что поведать не успеем
Ни сыновьям своим, ни внукам,—
Исчезнет с нами безвозвратно,
Как в пропасть рухнувшая глыба.

Почти на свете не осталось
Тех дней свидетелей правдивых:
Их разметали войны, бури,
Превратности судьбы нелегкой,
И годы их свели в могилу.

И потому мой долг священный:
Все, что от старших я услышал
И что внимания достойно,—
Поведать письменно и устно
Друзьям, читателям, потомкам.

Жена, не заводи будильник!
Заснуть мне нынче не придется:
Пусть взбудораженная память
Не даст забыться до рассвета
Мне над листом бумаги чистой.

Пусть протекает ночь за ночью
Над колпаком настольной лампы,
И пусть страница за страницей
В тетрадь заветную сойдутся,
Чтоб выстроить мою поэму…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Астан работал агрономом
В колхозе. Был он парень видный,
Но вряд ли думал о невестах:
Он чересчур собой был занят,
Собою только любовался.

Однако это не мешало
Астану уверять Мелану,
Что он ее безумно любит,
Что от тоски изнемогает,
Что без нее и жить не может…

Астан имел немалый опыт
Чарующего красноречья:
Когда учился в институте,
Средь городских девиц вращаясь,
Освоил он премудрость эту.

Астан прельщал Мелану блеском
Обещанных ей украшений,
Своим богатством, по наследству
Ему доставшимся от деда —
Сбежавшего от кары князя.

Мелана — дочь предсельсовета,
Большевика-бойца Венная,
Что был изранен на гражданской
И в свой аул пришел калекой,—
Не поддалась словам Астана.

Честь женскую оберегала
Мелана, помня поговорку:
Остаться лучше старой девой,
Чем хоть бы час быть с нелюбимым.
Астан в надеждах обманулся.

Зато созрело в нем желанье
Мелану попросту похитить
И своего добиться силой.
«Кто первым зрелый плод заметил,—
Он думал,— тот пусть не зевает!»

Но из расставленной ловушки
Мелана выбраться сумела,
Пришла в изодранной одежде
Домой — и никому ни слова

 На все расспросы не сказала.
Ее ни хоровод весенний,
Ни песни девушек-подружек
Не привлекли: Мелана мимо
Шла, никого не замечая,

И в поле на траву упала…
«Ты зачем меня создал красавицей,
Покровитель женщин Майрам?
Как теперь от беды избавиться,

Что идет за мной по пятам?
Быть красивой — судьба безотрадная
Сколько в жизни приносят ей мук
Эти взгляды пугающе жадные
И порывы ухватистых рук!

Разве роза виновна, что выросла
Не в горах среди вечных снегов
И что всем напоказ она вынесла
Трепетанье своих лепестков?
Ей не хочется плена позорного…
Кто б ее красоту сохранил,

Чтоб была она ласково сорвана
Только тем, кто ей дорог и мил?
Не хочу быть ничьим украшением
Быть желаю теплом и душой,

Чтоб любимому стать утешением,
Чтоб не смел меня тронуть чужой
…А волк — он волком остается,
Свои привычки не бросает:

Не пролетело и недели,
Как сделал вновь Астан попытку
Украсть упрямую Мелану.
На этот раз он выбрал время
Глухое самое ночное,

Когда уснули горы, воды,
Леса, луга, земля и небо
И даже совы задремали…
Но девушку не убедили

Ни уговоры, ни угрозы,
Ни клятвы льстивого Аслана,
Ни тишина, ни тьма ночная,
Ни одиночество в безлюдье…

Опорой были ей и песни,
Что пела мать над колыбелью,
И памятный наказ отцовский,
А главное — ведь был Дзантемыр,
Дзанте, желанный и любимый…

Да, были дальние прогулки
За вновь построенным аулом,
И встречи были, и признанья,
И песни, что ей пел Дзантемыр,
Любовью сложенные песни…

«Когда на волне быстроногой речной
К нам светлая радость приходит весной,
Тревожно стучит беспокойное сердце,
Живу и дышу я тобою одной!

Когда и на горные всходят хребты
Взращенные солнцем весенним цветы,
Я чувствую теплых ветров дуновенье,
Я знаю: со мной повстречаешься ты!

Когда на зеленых и мягких лугах
Свирель заиграет в пастушьих устах,—
То голос любви молодых призывает,
Поет о невестах и о женихах!»

ГЛАВА ВТОРАЯ

А время — трудное, крутое,
Как колесо арбы, катилось,
От бед скрипя, от ран стеная…
Совсем недавно на Кавказе
Утих огонь войны гражданской.

Еще нуждою и разрухой
Был осетинский край измучен —
Но вскоре после гроз военных
Обильным урожаем осень
Вздохнуть позволила, народу…

Да, выпал год большой удачи!
В полях звенели силой зерна,
В садах плоды набухли соком,
На пастбищах тучнели овцы,
В селеньях люди веселились…

Шел пир за длинными столами,
Где были юноши и старцы,
Резвились дети, и плясали
Вовсю и девушки и парни —
Как на пирах могучих нартов.

Эй, кто три пирога похитил
И ногу заднюю баранью?
Кто этим право обеспечил
Себе плясать с красивой самой
Из юных девушек аула?

Пройдя сквозь битвы и утраты.
Вновь ожили аулы наши:
Пусть кувд — наш пир — и симд — наш танец
Осетию прославят так же,
Как честь, и мужество, и стойкость!

Дзантемыр танцевал с Меланой,
Как звезды, их глаза сияли,
И все вокруг кружилось в танце,—
Деревья, и дома, и травы,
И даже горы-великаны…

По-детски ясными глазами
На танец их смотрел Дзапара,—
Старик, что возглавлял почетный
Фынг — стол, сидели за которым
Все уважаемые гости.

И турий рог с кипучим пивом
Держа, задумался Дзапара,—
Припомнил, как дожить мечтал он
До лучезарных дней свободы
И до счастливых свадеб внуков…

И вот — мечта осуществилась:
Живут свободно осетины
И дружно трудятся в колхозе,
Что здесь недавно основали
По воле жителей аула…

Припоминал старик Дзапара
Здесь отгремевшие сраженья,
Год восемнадцатый, двадцатый
В огне пожаров, в свисте сабель,
В боях за волю и за землю…

И он, старик седобородый,
Он тоже с белыми рубился,
Пока из-за болезней тяжких
Обратно в свой аул отправлен
Он не был,— на полях трудиться.

Теперь в колхозе кукурузу
Крутил старик на крупорушке,
И брал последними в работу
Он темно-красные початки:
Они на фоне белых зерен

На красных всадников похожи.
Что мчались на конях усталых
Под стягом революционным
В неудержимые атаки
На старый мир, на гнет бесправья…

На том пиру был гость почетный —
Гость из Москвы, столицы красной,
Гость, что трудящимися прозван
Был старостою всесоюзным,—
К нам прибыл Михаил Калинин.

Дзапара гостю из России
Рассказывал, как осетины
Теперь живут, как пашут землю
На тракторах, что им прислали
Рабочие заводов русских…

Поведал гостю и о том он,
Как зло кулацкое отребье
Сопротивлялось наступленью
Колхозной новой светлой жизни,
Пугало, клеветало, мстило…

Потом Дзапара Михаилу
Для тоста слово предоставил.
И сквозь очки гостей окинув
Приветливым и зорким взглядом,
Промолвил председатель ЦИКа:

«Хотелось бы, чтоб рядом с вами
Сидел не я здесь, а отец мой —
Тверской крестьянин, старый пахарь,
Бедняк, который и не дожил
До дней свободы победившей!

За молодежь провозглашаю
Я тост,— как нам велит обычай:
Ведь там, где нет хороших младших,
И старших не найдешь достойных –
О нас, отцах, по детям судят!»

Пора в дорогу Михаилу:
Пришла за ним в аул машина.
Дел государственных немало
Ждет неотложного решенья…
А пир в ауле продолжался.

Внезапно в суете веселой
Послышались стрельба и крики,
Какие-то мелькнули тени,
Раздался гулкий конский топот,—
И пир остался без Меланы.

Умолк фандьтр, смешался танец,
Дзантемыр на траву густую
Упал — и сразу покраснела
Трава от ярко-алой крови,
Текущей из руки джигита.

Вскочил Дзантемыр — поддержали
Его две женщины — и крикнул:
«А почему фандыр не слышен?
Из-за того, что я свалился,
Остановиться пир не должен!»

Но тишина была ответом
Ему — все парни молодые,
Все сверстники его, с кем рос он,
С кем вместе примерял папахи
И галифе отцов-героев,—

Все бросились стремглав в погоню
За похитителем Меланы
И дерзкими его дружками.
Кто на коня вскочил, кто пеший —
В чем были, в том и побежали.

И даже старики седые,
Вскипев, схватились за кинжалы,
Как будто торопились тоже
До похитителей добраться
И силою отбить Мелану.

Но запыхавшись, обессилев,
Покрыты грязью, пылью, потом,
Ни с чем джигиты воротились:
Врагов погоня нс настигла.
Дзантемыра ж свезли в больницу.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

День шел за днем. А о Мелане
Вестей все ие было. Покрылись
Вершины гор осенним снегом,
И стал Казбек еще белее,
Как северный медведь на льдине.

Но где Мелана? Что с ней сталось?
Неужто угодила в руки
Сынков кулацких, что скрывались
Еще в каких-то тайных порах
И убивали активистов?

Расправились совсем недавно
Они с колхозником Темболом,
И Алмахситт-чабан был ими
Убит. Они с звериной злобой
Преследовали комсомольцев

И комсомолок. А Мелана
Была активной комсомолкой
И звеньевой в своем колхозе…
Такого девушке-горянке
Простить бы не смогли бандиты.

 

Аула люди молодые
Искали там и тут Мелану,
С коней джигиты не слезали,
Решали старцы на ныхасе,
Как быть и что еще придумать.

За фынгом так сказал Дзапара:
«Мы виноваты, что Мелану
Украсть позволили. Уж слишком
Доверчивы мы стали к людям!
Не так судили наши предки:

Они пришельца принимали
Как гостя, по следили зорко
За каждым словом и движеньем
Его: а вдруг он обернется
Не другом, а врагом коварным?

А мы? Ржавеют наши сабли
На стенках, словно на дороге
Подковы, к ножнам прирастают,
Оставшись без употребленья,
Врагов разившие кинжалы!

Нам успокаиваться рано,
Иначе быстро разжиреем,
Как это с горцами однажды,
К несчастью, в старину случилось,—
Вы знаете преданье это!»

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Дзантемыр вышел из больницы,
Долечивался, сидя дома:
Зажившие на диво быстро,
Еще так долго ныли раны,
Но больше — сердце изнывало.

Похищенной Меланы участь
Ему покоя не давала:
Теперь лишь понял в полной мерс
Дзантемыр, что ему на свете
Жить невозможно без Меланы.

Он вспоминал, как было трудно
Сказать «люблю» Мелапе гордой,—
Недаром говорили предки,—
Мужчине легче камни в гору
Нести, чем слово это молвить!

Но если ты в любви признался,
То будь своей любви достоин!
Коль слово сказано — то чувство
Становится еще и долгом,
И делом совести и чести!

И думал день и ночь Дзантемыр:
«Мой долг святой — найти Мелану,
Спасти ее и успокоить
И поскорей на ней жениться
И больше с ней не расставаться!

Ах, только бы вернулись силы —
Я все ущелья бы обрыскал,
Во все бы заглянул пещеры,
По всем бы зарослям полазил,
До всех бы тайников добрался!»

Не мог уснуть он до рассвета,
До первых петухов… На зорьке
Он тихий, частый стук услышал.
Вскочил Дзантемыр, и схватился
Он за ружье, как по тревоге

Солдат, всегда готовый к бою:
«Эй, кто там? Что тебе здесь нужно?»
II под окошком, в кукурузе,
Он тень неясную заметил —
Как будто женскую фигуру…

И в ней, глазам почти не веря,
Дзантемыр вдруг узнал Мелану…
Ружье из рук его упало,
И поющая боль от раны
Его тревожить перестала.

Он все забыл — он видел только
Мелану, милую Мелану…
Быть может, это лишь приснилось?
Нет, он не спит. Пред ним — Мелана.
Он крикнул: «Мама! Здесь Мелана!»

И словно это показалось,
Твердил он: «Это ты, Мелана?
А может, кем-то подменили
Тебя, чтоб взор мой обманулся?
Неужто ты нашлась, Мелана?

Нет, это ты! Я знал, я чуял,
Что ты жива, что ты спасешься,
Что отыщу я непременно
Тебя, где б ты ни очутилась!
И вот сама ко мне пришла ты!

Да, созданы мы друг для друга,
Теперь всегда мы будем вместе,
Как были Теймураз с Азау,
Как две одной горы вершины,
Как два одной реки притока!

Где ж ты была? К что случилось
С тобою в тот злосчастный вечер,
Когда па нас в разгаре танцев
Кеда обрушилась внезапно
И я от раны рухнул наземь?»

Мелана, голову склонивши,
Вздыхая, тягостно молчала,
И черные, как уголь, косы
На грудь высокую спадали
И колыхались в лад дыханью.

А после — тихо, торопливо
Рассказывать Мелана стала.
Казалось, что с трудом огромным
Она слова произносила,—
Так было тяжко ей и стыдно…

«Меня, завернутую в бурку,
Как пленницу, куда-то в горы
Везли на лошадях усталых…
Остановились у пещеры,
Снаружи выглядевшей домом.

И, рук не развязав, швырнули
Меня там на пол. Мне казалось.
Что целый год там провела я…
Да, эти дни не позабыть мне,
Как горя не забыть и счастья…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Первый день
Сперва родня того, кто дерзко
Меня похитил, появилась,
И все, от мала до велика,
Ко мне ходили беспрерывно
И уговаривали долго

У них остаться, как обычай
Издревле требует, просили
Согласья моего, как прежде
Просили милости у бога,
Перед костром собравшись ночью…

У нас в Осетии доныне
Кой-где такое сохранилось.
Теперь оно игрою стало,
А было памятным обрядом,
Столетиями освященным…

Я помню, как отец, бывало,
Разбудит нас глухою ночью
И выведет па двор, где ярко
Уже большой костер пылает,
И нас вокруг него расставит

И повторять заставит хором
Одно и то же заклинанье,
Которым Новый год встречали
В своих аулах наши предки,
Чтоб год был щедрый и счастливый:

«Сой-сой-сой!
Чтобы злую колдунью бог в новом году ослепил!
Сой-сой-сой!
Чтобы в новом году у врагов наших не было сил!
Сой-сой-сой!
Чтобы в новом году бог семье нашей милость явил!
Сой-сой-сой!
Чтобы в новом году новый мальчик рожден у нас был!»

Так дружно мы орали — братья, сестры,—
На длинном шампуре кусочки мяса
Поддерживая над костром горящим,
А после это мясо мы съедали!

Потом отец давал нам сани,
Что сам из дерева он сделал,
И в разожженный под обрывом
Костер съезжали мы с разбега
С крутой горы на санках этих.

Считалось: если перепрыгнешь
Через костер и не заденешь
Его летящими санями,—
Тогда минуют все болезни
Твою семью в году грядущем…

Меня вот так же заклинала
Родня хозяина пещеры,
Мне жаль их даже становилось:
В семье единственным был сыном
Тот, кто меня похитил с танцев.

Единственной снохой-сестрою
Им стать упорно умоляли
Меня и старцы, и старухи,
И но морщинистым их лицам
Горячие струились слезы.

«Мы обижать тебя не будем! —
Крестясь, мне старшие твердили.—
Да покарает нас сурово
Святой Георгий, коль нарушим
Мы это слово, нашу клятву!

Наш сын, наш брат, наш внук Нодар
Которому ты полюбилась,
Тебя лелеять нежно будет,
К тебе прислушиваться чутко,
Глядишь — и ты его полюбишь.

И жить вы станете в согласье,
И дети славные родятся,
Как он, радушны и отважны,
Как ты, пленительно прекрасны!
Исполним же обычай предков!

У вас, у осетин, недаром
Присловье сложено такое:
«Скорее волки перестанут
Баранов красть, чем удалые
Джигиты — умыкать красавиц!»

Напомнили мне эти люди,
Что мать моя с отцом ведь тоже
Ни разу в жизни не встречались,
А поженившись, жили дружно,
Сынов и дочерей растили…

И вновь они меня просили
У них остаться, обещали
Нам с мужем новый дом построить
В невиданно прекрасном месте,
Природой созданном для счастья…

Они со вкусом одевались,
Красноречиво объяснялись,
Стройны, как русские березы,
Фигуры этих женщин были,
А их глаза — огнем пылали…

А вечером их молодые
Со мной поужинать решили,
И длинные столы накрыли
Яств чередой разнообразной
И тост за тостом возглашали:

За всех богов старинных пили,—
За покровителя животных,
За покровителя джигитов,
За покровителя красавиц,
За счастье всех мужчин и женщин.

Потом, когда ушли мужчины,
Я спать отправилась на ложе,
Устроенное, как у князя,
В сверкающей камнями спальне,—
Дворцом пещера обернулась…

Но не могла я сном забыться:
Мне все припоминалась мама…
Как в раннем детстве укрывала
Она платком из козьей шерсти,
Как руки мамы — мягким, теплым,
Меня, укладывая на ночь

 И ласково шепча молитву…
А может, не молитву — сказку
Мне мать рассказывала в детстве?
А может, песню напевала?

 

Теперь, без сна в пещере лежа,
Родителей я укоряла,
Что дочерью я, а не сыном
По их вине на свет явилась:
Как женщиной быть в жизни тяжко!

Шумели струи водопада
В ночи. Деревья шелестели.
И, убаюканная ими,
К утру я все же задремала…
Так первый день прошел в пещере.

Второй день
Когда от сна я пробудилась,
Сияло солнечное утро
И облака, как клочья ваты,
К уступам горным прикасались
И дальше уносились ветром.

Мне на мгновенье показалось,
Что все нежданные напасти,
Обида, страх и возмущенье,
Как эти облака, растаять
Готовы в утренней лазури.

Я потянулась, как младенец,
Легко мне стало и приятно,
А на стене, резвясь, как дети,
Играли солнечные блики,
То появляясь вдруг, то прячась…

Я встала, наскоро умылась,
Мне захотелось прогуляться,
Взглянуть на горы и ущелья,
По травам пробежать росистым,
Пока их солнце не пригрело…

Но у дверей возник мужчина,
Он показался мне знакомым,—
Он как-то к нам в аул по делу
Из Грузии соседней прибыл
И был у нас по-братски принят…

Так, значит, вот каков Нодари,
Удачливый мой похититель!
Красив лицом, фигурой строен,
Одет в нарядную черкеску,
Украшенную орденами!

Я вспомнила, что говорили
О нем не раз у нас в колхозе:
Что был он чабаном умелым,
Добился роста поголовья,
Какого никогда не знали…

Что за такие достиженья
Чабан был к ордену представлен,
И лично Михаил Калинин
Ему в Кремле вручил награду
И новых пожелал успехов.

Смущенно на меня Нодари
Взглянул: казалось, было стыдно
Ему за это похищенье
И за родни его заботы
О том, чтоб я у них осталась…

Почувствовала вдруг в Нодари
Родную душу я, и слезы,
Что долго в сердце я копила,
Из глаз ручьями заструились,
И я на грудь ему упала…

Ты выслушай меня, Дзантемыр,
И не перебивай: всю правду
Ты должен знать — любовь не может
Без искренности быть взаимной,
Знать все нам нужно друг о друге!

Нет, не угрозу, а спасенье,
Я чуяла, несет Нодари,
Не похититель он, а друг мне,
Да и тебе — товарищ верный!
Его письмо к тебе со мною…

Я плакала, прильнув к Нодари,
Он слезы утирал мне нежно,
Застенчиво и виновато…
Потом он объяснить пытался,
Как похищение готовил…

«Мелана, помнишь ты Астама,
Что соблазнить тебя пытался?
Мыс ним однажды на покосе
Сошлись в мужском жестоком споре,
Который завершился стычкой…»

Нодари протянул мне руку:
На ней был виден шрам глубокий…
«Астан кинжалом замахнулся,
Но я схватил ладонью голой
Кинжала лезвие — и вырвал

Из рук мерзавца нож опасный…
Но шрам остался на ладони,
И плохо слушаются пальцы…
Летам — мой враг. Но он причина
Того, что я тебя похитил…

Тебя давно я заприметил,
Давно ты сердце мне смущала,
Но подойти к тебе поближе
Я очень долго не решался,
Пока не встретился с Астаном.

Он заявил мне: «Нет на свете
Хороших и плохих. Бывает
Везенье лишь и невезенье.
Вот мне не повезло с Меланой.

А почему? Да потому что
Она тебя, Нодари, любит
И ждет, чтоб ты ее похитил…»
А я-то? Принял я за правду
Слова Астана и поверил,
Что ждешь ты моего набега…

И лишь теперь я понимаю
Коварный умысел Астана:
Тебе он отомстить затеял
За то, что ты его отвергла,
Избрав меня орудьем мести.

Но я люблю тебя, Мелана!
Люблю всем сердцем и желаю,
Чтоб и меня ты полюбила!
Тебя обидеть не посмею,
Как скажешь — так оно и будет!

Да, я грузин. Но осетинам
Сосед, и брат я, и товарищ.
И самый верный мой и лучший
Друг — осетин. У вас в ауле
Живет он, трудится в колхозе.

Ах нет, не в вашем, а в соседнем
Селении,— да, в Бирагзанге
Живет мой брат, мой друг сердечный,
С которым кровью породнились
Мы по старинному закону:
Порезали кинжалом пальцы,

И кровь смешали в турьем роге,
И выпили поочередно
Из рога этого мы оба —
Отныне мы навеки братья!

А как все это получилось?
Его колхоз с моим колхозом
Давно хозяйствовали вместе
На горных пастбищах. Однажды
Мы с ним перегоняли стадо.

На пас напали из засады
Вооруженные бандиты,
Охотясь за колхозным стадом,
Угнать его они хотели,—
И завязалась перестрелка.

Но скоро кончились патроны
У нас да и у них. Схватились
С бандитами мы в жаркой драке,
В которой в ход пошли кинжалы.

И осетинский мой товарищ
Спас от бандитского удара
Меня — он прыгнул па бандита,
Что нож хотел вонзить мне в спину,
И принял на себя удары.

А тут и помощь подоспела:
В горах стрельбы услышав звуки,
Пришли на выручку крестьяне
Из ближних мест и отстояли
От гибели и нас и стадо…

С тех пор мы с этим осетином
Сдружились крепко. Случай новый
Мне доказал надежность друга.
Когда с Нико — моим подпаском —
На пастбище мы ночевали,
Овечек заперев в сараях,—

Вновь вылезли из нор бандиты
И ночью подожгли кошары
И дом, где мы с Нико укрылись…
Мы думали — настала гибель,
Враги нас заперли снаружи.

На нас дымилась уж одежда,
Горящие кричали овцы,
Дым заползал в глаза и ноздри…
Вдруг от могучего удара
Дверь домика слетела с петель,

И перед нами появился
Друг осетин и с ним — джигиты,
Его отважная бригада,
И комсомольцы-трактористы…
Они бандитов захватили,

Пожар в кошарах погасили,
Спасли овец. Я от ожогов
Лечился много дней в больнице,
Где навещал меня товарищ
Из осетинского селенья.

Тогда мы с ним и побратались.
Он много о себе поведал,
Но о любви еще ни разу
Он мне не говорил. Должно быть,
Свою любовь еще не встретил!

А жаль! Такой он славный парень —
Заботливый, отважный, верный,
Достойный, чтобы полюбила
Джигита лучшая из женщин:
По праву носит он папаху!

Вот я люблю тебя, Мелана,—
И мир мне кажется прекрасным!
Хочу, чтоб брату-осетину,
Как мне, судьба бы улыбнулась,
Любовь и счастье подарила!

Но мне пора. Работы много:
От стад колхозных отлучаться
Надолго мне нельзя. Приеду
К тебе я снова завтра утром,
И мы наш разговор продолжим».

…Поцеловал меня Нодари,
Сел на коня, умчался к стаду.
А я задумчиво глядела
Вслед чабану, понять пытаясь:
Что будет с ним, с тобой, со мною?

ГЛАВА ШЕСТАЯ
Третий день
На третий день я встала рано
И с нетерпеньем ожидала,
Послышится ли конский топот,
Появится ли вновь Нодари
И что оп дальше мне расскажет.

И вот Нодари появился.
Лицо его сияло счастьем,
И речь завел он не о друге
Из осетинского селенья,
А о любви своей горячей.

Сказал он: «Я все время думал
О нас с тобой. О как прекрасно,
Что вместе мы, что наконец-то
Судьба свела нас воедино,
Что мы принадлежим друг другу

Мне кажется, что родились мы
С тобою в день один, что мама
Одна была у нас, что в детстве
С тобою вместе мы играли,
Что знали мы всегда друг друга.

Погиб отец мой на гражданской,
А твой израненным вернулся
С полей войны. Судьбою общей
Породнены и наши семьи,
Хоть я грузин, ты — осетинка.

Но жизнь пошла теперь такая,
Что никаких преград меж нами
Не может быть. Мы — комсомольцы,
И стародавние адаты
Для нас значенья не имеют.

Прости, что я тебя похитил:
Внушали мне, что осетинку
Лишь так брать в жены полагалось,
Что так велит обычай горцев,
А с ним положено считаться!

Но нет, я не гожусь в абреки,
Я должен сватать по-другому
Тебя — я должен помириться
С твоей родней и земляками
И все устроить по согласью!»

Тут я вскипела: «По согласью?
А по чьему? Отца и мамы,
Сестры и брата, дяди с тетей?
А разве ты мое согласье
Уже имеешь? Ты уверен?

Да, ты мне нравишься, Нодари.
Ты замечательный работник
И храбрый воин. Ты красивый
И добрый парень. И хорошим
Ты мог бы мне остаться другом.

Но сердцу — сердцу не прикажешь!
И если ты на самом деле
Меня так любишь, как клянешься,—
То отпусти меня отсюда,
Позволь мне быть во всем свободной!

Нодари вспыхнул: «Значит, любишь
Ты не меня? Тогда кого же?
Неужто все же об Астане
Ты помышляешь, как о муже?
Да он забыл тебя, бесчестный!

Мне кунаки мои сказали:
Когда свершилось похищенье,
Когда стреляли и шумели
И увезли тебя поспешно,
Астан не двинул даже пальцем,
Чтоб выручить тебя.

Он даже
Не посмотрел туда, где, в бурку
Укутанная, ты кричала…
Все бросились в погоню, кроме
Любезного тебе Астана!

Мелана, ты моя, моя лишь!
Благословит святой Георгий
Союз наш крепкий и сердечный!
Ты говоришь: я друг надежный,
Друг может стать хорошим мужем!»

Пришлось признаться мне: «Нодари!
Да, я люблю, но не Астана.
Ему мы оба знаем цену.
Того ж, кого давно люблю я,
Звать — так и быть, скажу — Дзантемыр!»

И вдруг Нодари пошатнулся
И побледнел и как-то хрипло
Сказал: «Как звать его — Дзантемыр?Дзантемыр!
Это имя друга
И брата моего, с которым
Из одного мы пили рога Кровь, чтоб навеки побрататься…

О нем рассказывал тебе я
И не назвал его ни разу
Но имени… О горе, горе!
А может быть, не тот Дзантемыр
Любим гобой, а только тезка
Его,— но кто в селенье вашем
Еще такое носит имя?
И кто другой тебя достоин?»

От жалости сжималось сердце,
Когда я видела Нодари
Каким-то сразу вдруг поникшим,
Как будто ранен был он больно
И потерял немало крови…

Потом он круто повернулся,
Пробормотал: «Пора к отаре!» —
И на коня вскочив, умчался,
А что в душе происходило
У благородного джигита,

Представить только можно, зная,
Чем все окончилось… Стояла
Тогда в раздумье я глубоком:
Как горько будет стать причиной
Разлада меж двумя друзьями!»

И тут почувствовал Дзантемыр,
С волненьем слушая Мелану,
Как тяжело пришлось Нодари,
Когда узнал он, кто соперник
Ему, кого Мелана любит…

Ему почудилось, как стонет
Нодари, как лицо руками
Он закрывает и кусает
До крови губы, как то бродит,
То надает в изнеможенье

На увядающие травы
Осеннего густого луга
Среди вершин седоголовых…
Дзантемыр словно бы услышал
И мысли и слова Нодари:

«Как жить я буду без Меланы?
А как я жить сумею, зная,
Что женщину отбил у друга,
Что в сердце названого брата
Вонзил отравленный кинжал я?

Зачем же никогда Дзантемыр
Не говорил мне, что он любит,
И не назвал любимой имя?
Зачем хранил в глубокой тайне
Он это от меня — от брата?

И доблесть ли такая скрытность?
И доблесть ли такая скромность?
Она порой страшней, чем глупость
Несчастьем может обернуться
И стать бедой непоправимой!»

То порывался вдруг Нодари
Жениться все же на Мелане,
Сломив ее сопротивленье,
То, вспомнив, кто ему Дзантемыр
Он каялся в желанье грешном…

Он восклицал: «Орел могучий,
Ты крыльями пронзаешь тучи
И с поднебесной высоты
Все зорче, ярче видишь ты!
Как быть, орел, ты подскажи мне!

Проник мне в сердце холод зимний,
А мозг мне жжет жестокий зной,—
Что будет с нею, с ним, со мной?
О горы! Сто тысячелетий
Стоите вы, и все на свете

Вы видели — так как нам быть,
Чтоб этот узел разрубить?
Как я завидую вам, камни!
Как ваша участь дорога мне
Была бы — лучше камнем стать,
Чем боль такую испытать!

Земля! Я породнен с тобою
Трудом, заботами, судьбою,
Чем жить мне в горести такой,
Меня навеки успокой!»

Так представлял себе Дзантемыр
Страданья гордого Нодари,
Но вслух не высказал он это,
А только попросил Мелану
Повествование продолжить…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Четвертый день
«Четвертый день настал. С зарею
Опять пришел ко мне Нодари.
С ним вместе кунаки примчались,
Уже отпраздновать готовы
Мое с Нодари обрученье.

Но он их отослал обратно,
Со мной наедине остался.
Передо мною на колени
Упал он, как перед святыней,
И начал говорить сквозь слезы:

«Дзантемыр — брат мой! Это значит,
Что названый тебе я шурин:
Женою названого брата
Ты станешь моего, Мелана!
Так я решил, пусть так свершится!

Переступить законы дружбы
Не позволяет ни старинный,
Ни нынешний святой обычай.
И Михаил, наш гость,— ты помнишь? —
Промолвил: «Дружба — тверже камня!»

Как Автандила с Тариэлом,
С Дзантемыром нас жизнь сдружила,
Сердцами, думами, делами,
Надеждой, верой и борьбою
За счастье своего народа!

И если так уж получилось,
Что оба мы в тебя влюбились,
Не зная, что сошлись невольно
В твоих руках дороги наши,—
То я обязан сделать выбор!

Ты мне призналась, что Дзантемыр
Любим тобой,— да будет счастлив
Союз ваш, созданный любовью,

И дружба пусть ему уступит!
Иди скорей к нему, Мелана!

Живи с Дзантемыром, Мелана,
В любви и счастье долго-долго,
И только об одном прошу я:
Как только сын у вас родится,
Ему мое вы дайте имя!»

Нодари обнял на прощанье
Меня, как друга, и заплакал…
Дай бог не видеть в жизни больше
Того мне, как мужчины плачут!
Страшней нет ничего на свете…

Он ускакал. Я в дом вернулась.
Там на столе письмо белело.
Я не заметила, когда он
Успел письмо оставить это,—
Но предо мной оно лежало…

Письмо я тут же прочитала,
Оно сейчас при мне… Дзантемыр!
Не надо осуждать Нодари —
В долгу пред ним с тобой мы оба:
Его уж больше нет на свете…»

Дзантемыр в ярости воскликнул:
«Как? Нет Нодари? Ты убийца!»
Мелана горько зарыдала:
«Нет, нет, не я, так сам решил он…
Ему была невыносима

Мысль, что разрушить счастье друга
Он по неведенью пытался…
Не мог себе простить такого
Нодари — витязь благородный…
С горы высокой Бурсамджело

С конем он прыгнул прямо в пропасть,
Конь жалобно заржал, должно быть,
Но молча падал гордый всадник
На острия камней угрюмых,
Как на разящие кинжалы…

Прочти его письмо, Дзантемыр!»
Письмо дрожащею рукою
Дзантемыр взял и, запинаясь,—
Встал в горле ком, душили слезы —
Прочел, что написал Нодари:

«Меня сегодня уж не будет,
Я навсегда покину горы,
Тебя, мой друг, мой брат Дзантемыр,
Тебя, прекрасная Мелана,
И всех моих родных и близких.

Дзантемыр, береги Мелаиу:
Она тебе осталась верной,
Я тоже верен нашей дружбе!
Мелана, попроси прощенья
Мне у Дзантемыра, у друга…

Похоронить меня прошу я,
Чтоб головою к Ирыстону
Лежал я. Мне родными стали
Осетии земля и люди,
И кровный брат я осетину.

Коль так поступите вы,— легче
Мне будет там, где нет ни солнца,

Ни звезд, пи свадеб, пи рождений,
Откуда с сотворенья мира
Еще никто не возвращался».

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Еще несколько дней

Рассказ Мелана продолжала:
«Хоть мне и завещал Нодари
Уйти домой — но не могла я
Грузинский этот дом покинуть,
Со страхом я ждала известий…

Пыл пастухами обнаружен
Нодари в пропасти глубокой.
Там, где он па камнях разбился,
Родник струился свежий, чистый,
Меж глыб тяжелых пробиваясь…

От крови бедного Нодари
Вода в нем стала светло-алой,
Так море на закате солнца
Становится кроваво-красным,
Как будто день сражен был в битве…

А после привезли Нодари
В его родимое селенье,
В дом, где родился он и вырос,
Где первое промолвил слово…
Туда поехала я тоже.

Со всей окрестности проститься
С Нодари собрались грузины
И осетины — все, с кем был он
В родстве, в соседстве или в дружбе.
А набралось таких немало!

Молчали горы. Водопады —
И те как будто онемели,
Цветы от горести поникли,
И шелест листьев не был слышен,
В безмолвии застыли люди…

И показалось мне, что слезы
Льет даже небо по Нодари:
В час похорон печальный дождик
Пошел над свежею могилой,
И с ним слеза моя смешалась…

И на плите его надгробной
Такую вырезали надпись:
«Он отдал жизнь за наше счастье!»
Не за твое со мной, Дзантемыр,—
За счастье всех людей погиб он.

Он создавал колхоз, сражался
Он с кулачьем, и хлеб растил он,
И пас стада, и был примером
Того, как надо жить, трудиться
Во имя радостного завтра.

Еще я долго оставалась
В селении, где жил Нодари,
Среди его родни скорбящей…
Мне было страшно появляться
На улице — ведь я считала

Себя виновницей несчастья,
Заслуживавшей, чтоб камнями
Меня побила, как когда-то
По стародавнему закону
С преступницами поступали.

Ни с кем встречаться не хотелось
Мне, даже весточку отправить
Отцу и матери боялась
Я — хоть, конечно, понимала,
Что обо мне они с тревогой

Все время думают, не зная,
Жива ли я и что со мною…
Не знала я, что ты был ранен,
Лежал в больнице,— ничего я
Знать в эти дни я не желала…

А время медленно лечило
Мою тоску, мои терзанья,
И были добрыми те люди,
Среди кого я оказалась
На славной родине Нодари…

Они меня уговорили
Домой вернуться: знать, судила
Мне жизнь не быть женой Нодари,
А выйти замуж за другого…
И вот я пред тобой, Дзантемыр!

От имени любви и чести
Суди меня, карай и помни:
Любовь к тебе я сохранила
И в этом ужасе и горе…
И оправдаться пред Нодари

Одним могу: исполнить волю
Его — и стать твоей женою,
Чтоб сына мы могли назвать Нодари,
Как сам Нодари завещал нам…
А заповедь его — священна!»

Дзантемыр вымолвил: «Мелана!
Мы станем мужем и женою!
Пусть в нашем доме светлым будет
Воспоминанье о Нодари,
Для нас пожертвовавшем жизнью!»

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Дзантемыр в жены взял Мелану.
Была ль веселою их свадьба,—
О том преданье умолчало,
Зато подробно рассказало
Про праздник в честь рожденья сына.

Над колыбелькою Нодари
Сошлись тогда на пир трехдневный
И осетины, и грузины,
И русские, и кабардинцы,—
Сыны России и Кавказа.

Заздравные звучали речи,
Любовь и дружбу прославляя,
И плодородие земное,
И стад колхозных плодовитость,
И новой жизни изобилье.

Семья работала в колхозе:
Звено Меланы кукурузу
Выращивало, а Дзантемыр
К ним воду доставлял на поле,
Чтоб утолить полнее жажду

Земли, людей и кукурузы…
И раз во время перерыва,
Когда столпившийся у бочки
Пил жадно воду люд колхозный,
Дзантемыр подошел к Мелане,

Взял нежно за руку супругу —
И вдруг они вперед рванулись,
Счастливым смехом заливаясь,
Как лебедей крылатых пара,
Летящая в просторе синем…

А люди хлопали в ладоши
И песню радостную пели,
Которую для новобрачных
Народ сложил в былое время.
«О-рай-да-ри-ра-ой!» — гремело.

Когда я слышу это песню,
Она мне — словно голос детства,
Как эхо гор, ручьев журчанье,
Шуршанье трав в лугах зеленых,
Как птиц весенних щебетанье…

Она народу в час суровый
Была опорой и надеждой,
Когда, чтоб дать отпор фашистам,
Пришлось нам взяться за оружье,
За край родимый осетины

Умели с давних пор сражаться:
Их предки древние — аланы
Не зря сказание сложили
О воинах, имевших силу
Вести войну с богами даже.

Они, как говорит преданье,
Пускали стрелы прямо в солнце,
Хотя не ведали, конечно,
Как далеко лететь до цели,—
И стрелы наземь возвращались,

Аланов раня, убивая…
Но все ж один алан могучий
Так натянул свой лук упругий,
Стрелу пустил с такою силой,
Что та смогла достигнуть солнца.

Стрела сгорела, но осталось
Пятно на солнце — видеть можно
Его и ныне — это память
О гордом вызове аланов
Всесильным божествам небесным!

Потомкам тех, что даже в солнце
Могли попасть стрелою меткой,
Бояться ли орды кровавой,
Которую отправил Гитлер
Захватывать, и жечь, и грабить?

Да, крепостью добра недаром
Извечно дружба называлась:
В семье, в общине, в государстве
Основой силы служит дружба,
И дружба стала грозной силой!

Тех трудных лет и я свидетель:
Хоть мал был, но войну запомнил,
Запомнил торжество победы,
Запомнил праздник возвращенья
Богатырей солдат в аулы…

Средь них, должно быть, и Дзантемыр
Отважно воевал с врагами,
И за себя, и за Нодари,
Который тоже, если б жив был,
Отчизну б защищал в сраженьях!

Об их великой дружбе повесть
Пережила войну, осталась
В устах и в памяти потомков
И до меня дорогой длинной
Дошла сквозь огненные годы!

Как жизнь сложилась у Меланы
С Дзантемыром, и как Нодари,
Их сын, подрос, и сколько братьев
Имел он и сестер,— об этом
Предание не сообщает.

Оно — о подвиге во имя
Любви и дружбы, о погибшем,
Чтоб друга честь сберечь, джигите,
Оно — о самоотреченье,
О крепости добра бессмертной!

Советский писатель, 1958 (Большая серия библиотеки поэта)

%PDF-1.5 % 1 0 obj > endobj 5 0 obj /Producer (https://imwerden.de/) /Title >> endobj 2 0 obj > stream

  • М. Горький и поэты знания. — Л. : Советский писатель, 1958 (Большая серия библиотеки поэта)
  • https://imwerden.de/
  • text
  • ru-RU
  • endstream endobj 3 0 obj > endobj 4 0 obj > endobj 6 0 obj 1136 endobj 7 0 obj > endobj 8 0 obj > endobj 9 0 obj > endobj 10 0 obj > endobj 11 0 obj > endobj 12 0 obj > endobj 13 0 obj > endobj 14 0 obj > endobj 15 0 obj > endobj 16 0 obj > endobj 17 0 obj > endobj 18 0 obj > /Font > /XObject > >> /StructParents -1 /Type /Page >> endobj 19 0 obj > /Font > /XObject > >> /StructParents -1 /Type /Page >> endobj 20 0 obj > endobj 21 0 obj > endobj 22 0 obj > endobj 23 0 obj > endobj 24 0 obj > endobj 25 0 obj > endobj 26 0 obj > endobj 27 0 obj > endobj 28 0 obj > endobj 29 0 obj > endobj 30 0 obj > endobj 31 0 obj > endobj 32 0 obj > endobj 33 0 obj > endobj 34 0 obj > endobj 35 0 obj > endobj 36 0 obj > endobj 37 0 obj > endobj 38 0 obj > endobj 39 0 obj > endobj 40 0 obj > endobj 41 0 obj > endobj 42 0 obj > endobj 43 0 obj > endobj 44 0 obj > endobj 45 0 obj > endobj 46 0 obj > endobj 47 0 obj > endobj 48 0 obj > endobj 49 0 obj > endobj 50 0 obj > endobj 51 0 obj > endobj 52 0 obj > endobj 53 0 obj > endobj 54 0 obj > endobj 55 0 obj > endobj 56 0 obj > endobj 57 0 obj > endobj 58 0 obj > endobj 59 0 obj > endobj 60 0 obj > endobj 61 0 obj > endobj 62 0 obj > endobj 63 0 obj > endobj 64 0 obj > endobj 65 0 obj > endobj 66 0 obj > endobj 67 0 obj > endobj 68 0 obj > endobj 69 0 obj > endobj 70 0 obj > endobj 71 0 obj > endobj 72 0 obj > endobj 73 0 obj > endobj 74 0 obj > endobj 75 0 obj > endobj 76 0 obj > endobj 77 0 obj > endobj 78 0 obj > endobj 79 0 obj > endobj 80 0 obj > endobj 81 0 obj > endobj 82 0 obj > endobj 83 0 obj > endobj 84 0 obj > endobj 85 0 obj > endobj 86 0 obj > endobj 87 0 obj > endobj 88 0 obj > endobj 89 0 obj > endobj 90 0 obj > endobj 91 0 obj > endobj 92 0 obj > endobj 93 0 obj > endobj 94 0 obj > endobj 95 0 obj > endobj 96 0 obj > endobj 97 0 obj > endobj 98 0 obj > endobj 99 0 obj > endobj 100 0 obj > endobj 101 0 obj > endobj 102 0 obj > endobj 103 0 obj > endobj 104 0 obj > endobj 105 0 obj > endobj 106 0 obj > endobj 107 0 obj > endobj 108 0 obj > endobj 109 0 obj > endobj 110 0 obj > endobj 111 0 obj > endobj 112 0 obj > endobj 113 0 obj > endobj 114 0 obj > endobj 115 0 obj > endobj 116 0 obj > endobj 117 0 obj > endobj 118 0 obj > endobj 119 0 obj > endobj 120 0 obj > endobj 121 0 obj > endobj 122 0 obj > endobj 123 0 obj > endobj 124 0 obj > endobj 125 0 obj > endobj 126 0 obj > endobj 127 0 obj > endobj 128 0 obj > endobj 129 0 obj > endobj 130 0 obj > endobj 131 0 obj > endobj 132 0 obj > endobj 133 0 obj > endobj 134 0 obj > endobj 135 0 obj > endobj 136 0 obj > endobj 137 0 obj > endobj 138 0 obj > endobj 139 0 obj > endobj 140 0 obj > endobj 141 0 obj > endobj 142 0 obj > endobj 143 0 obj > endobj 144 0 obj > endobj 145 0 obj > endobj 146 0 obj > endobj 147 0 obj > endobj 148 0 obj > endobj 149 0 obj > endobj 150 0 obj > endobj 151 0 obj > endobj 152 0 obj > endobj 153 0 obj > endobj 154 0 obj > endobj 155 0 obj > endobj 156 0 obj > endobj 157 0 obj > endobj 158 0 obj > endobj 159 0 obj > endobj 160 0 obj > endobj 161 0 obj > endobj 162 0 obj > endobj 163 0 obj > endobj 164 0 obj > endobj 165 0 obj > endobj 166 0 obj > endobj 167 0 obj > endobj 168 0 obj > endobj 169 0 obj > endobj 170 0 obj > endobj 171 0 obj > endobj 172 0 obj > endobj 173 0 obj > endobj 174 0 obj > endobj 175 0 obj > endobj 176 0 obj > endobj 177 0 obj > endobj 178 0 obj > endobj 179 0 obj > endobj 180 0 obj > endobj 181 0 obj > endobj 182 0 obj > endobj 183 0 obj > endobj 184 0 obj > endobj 185 0 obj > endobj 186 0 obj > endobj 187 0 obj > endobj 188 0 obj > endobj 189 0 obj > endobj 190 0 obj > endobj 191 0 obj > endobj 192 0 obj > endobj 193 0 obj > endobj 194 0 obj > endobj 195 0 obj > endobj 196 0 obj > endobj 197 0 obj > endobj 198 0 obj > endobj 199 0 obj > endobj 200 0 obj > endobj 201 0 obj > endobj 202 0 obj > endobj 203 0 obj > endobj 204 0 obj > endobj 205 0 obj > endobj 206 0 obj > endobj 207 0 obj > endobj 208 0 obj > endobj 209 0 obj > endobj 210 0 obj > endobj 211 0 obj > endobj 212 0 obj > endobj 213 0 obj > endobj 214 0 obj > endobj 215 0 obj > endobj 216 0 obj > endobj 217 0 obj > endobj 218 0 obj > endobj 219 0 obj > endobj 220 0 obj > endobj 221 0 obj > endobj 222 0 obj > endobj 223 0 obj > endobj 224 0 obj > endobj 225 0 obj > endobj 226 0 obj > endobj 227 0 obj > endobj 228 0 obj > endobj 229 0 obj > endobj 230 0 obj > endobj 231 0 obj > endobj 232 0 obj > endobj 233 0 obj > endobj 234 0 obj > endobj 235 0 obj > endobj 236 0 obj > endobj 237 0 obj > endobj 238 0 obj > endobj 239 0 obj > endobj 240 0 obj > endobj 241 0 obj > endobj 242 0 obj > endobj 243 0 obj > endobj 244 0 obj > endobj 245 0 obj > endobj 246 0 obj > endobj 247 0 obj > endobj 248 0 obj > endobj 249 0 obj > endobj 250 0 obj > endobj 251 0 obj > endobj 252 0 obj > endobj 253 0 obj > endobj 254 0 obj > endobj 255 0 obj > endobj 256 0 obj > endobj 257 0 obj > endobj 258 0 obj > endobj 259 0 obj > endobj 260 0 obj > endobj 261 0 obj > endobj 262 0 obj > endobj 263 0 obj > endobj 264 0 obj > endobj 265 0 obj > endobj 266 0 obj > endobj 267 0 obj > endobj 268 0 obj > endobj 269 0 obj > endobj 270 0 obj > endobj 271 0 obj > endobj 272 0 obj > endobj 273 0 obj > endobj 274 0 obj > endobj 275 0 obj > endobj 276 0 obj > endobj 277 0 obj > endobj 278 0 obj > endobj 279 0 obj > endobj 280 0 obj > endobj 281 0 obj > endobj 282 0 obj > endobj 283 0 obj > endobj 284 0 obj > endobj 285 0 obj > endobj 286 0 obj > endobj 287 0 obj > endobj 288 0 obj > endobj 289 0 obj > endobj 290 0 obj > endobj 291 0 obj > endobj 292 0 obj > endobj 293 0 obj > endobj 294 0 obj > endobj 295 0 obj > endobj 296 0 obj > endobj 297 0 obj > endobj 298 0 obj > endobj 299 0 obj > endobj 300 0 obj > endobj 301 0 obj > endobj 302 0 obj > endobj 303 0 obj > endobj 304 0 obj > endobj 305 0 obj > endobj 306 0 obj > endobj 307 0 obj > endobj 308 0 obj > endobj 309 0 obj > endobj 310 0 obj > endobj 311 0 obj > endobj 312 0 obj > endobj 313 0 obj > endobj 314 0 obj > endobj 315 0 obj > endobj 316 0 obj > endobj 317 0 obj > endobj 318 0 obj > endobj 319 0 obj > endobj 320 0 obj > endobj 321 0 obj > endobj 322 0 obj > endobj 323 0 obj > endobj 324 0 obj > endobj 325 0 obj > endobj 326 0 obj > endobj 327 0 obj > endobj 328 0 obj > endobj 329 0 obj > endobj 330 0 obj > endobj 331 0 obj > endobj 332 0 obj > endobj 333 0 obj > endobj 334 0 obj > endobj 335 0 obj > endobj 336 0 obj > endobj 337 0 obj > endobj 338 0 obj > endobj 339 0 obj > endobj 340 0 obj > endobj 341 0 obj > endobj 342 0 obj > endobj 343 0 obj > endobj 344 0 obj > endobj 345 0 obj > endobj 346 0 obj > endobj 347 0 obj > endobj 348 0 obj > endobj 349 0 obj > endobj 350 0 obj > endobj 351 0 obj > endobj 352 0 obj > endobj 353 0 obj > endobj 354 0 obj > endobj 355 0 obj > endobj 356 0 obj > endobj 357 0 obj > endobj 358 0 obj > endobj 359 0 obj > endobj 360 0 obj > endobj 361 0 obj > endobj 362 0 obj > endobj 363 0 obj > endobj 364 0 obj > endobj 365 0 obj > endobj 366 0 obj > endobj 367 0 obj > endobj 368 0 obj > endobj 369 0 obj > endobj 370 0 obj > endobj 371 0 obj > endobj 372 0 obj > endobj 373 0 obj > endobj 374 0 obj > endobj 375 0 obj > endobj 376 0 obj > endobj 377 0 obj > endobj 378 0 obj > endobj 379 0 obj > endobj 380 0 obj > endobj 381 0 obj > endobj 382 0 obj > endobj 383 0 obj > endobj 384 0 obj > endobj 385 0 obj > endobj 386 0 obj > endobj 387 0 obj > endobj 388 0 obj > endobj 389 0 obj > endobj 390 0 obj > endobj 391 0 obj > endobj 392 0 obj > endobj 393 0 obj > endobj 394 0 obj > endobj 395 0 obj > endobj 396 0 obj > endobj 397 0 obj > endobj 398 0 obj > endobj 399 0 obj > endobj 400 0 obj > endobj 401 0 obj > endobj 402 0 obj > endobj 403 0 obj > endobj 404 0 obj > endobj 405 0 obj > endobj 406 0 obj > endobj 407 0 obj > endobj 408 0 obj > endobj 409 0 obj > endobj 410 0 obj > endobj 411 0 obj > endobj 412 0 obj > endobj 413 0 obj > endobj 414 0 obj > endobj 415 0 obj > endobj 416 0 obj > endobj 417 0 obj > endobj 418 0 obj > endobj 419 0 obj > endobj 420 0 obj > endobj 421 0 obj > endobj 422 0 obj > endobj 423 0 obj > endobj 424 0 obj > endobj 425 0 obj > endobj 426 0 obj > endobj 427 0 obj > endobj 428 0 obj > endobj 429 0 obj > endobj 430 0 obj > endobj 431 0 obj > endobj 432 0 obj > endobj 433 0 obj > endobj 434 0 obj > endobj 435 0 obj > endobj 436 0 obj > endobj 437 0 obj > endobj 438 0 obj > endobj 439 0 obj > endobj 440 0 obj > endobj 441 0 obj > endobj 442 0 obj > endobj 443 0 obj > endobj 444 0 obj > endobj 445 0 obj > stream x+wKWpWT

    Читать «Собрание сочинений в 2-х томах. Т.I : Стиховорения и поэмы» — Несмелов Арсений Иванович — Страница 43

    «День начался зайчиком, прыгнувшим в наше окно…»

    День начался зайчиком, прыгнувшим в наше окно, —

    В замерзшие окна пробился кипучий источник.

    День начался счастьем, а счастье кладет под сукно

    Доносы и рапорты сумрачной сыщицы-ночи.

    День начался шуткой. День начался некой игрой,

    Где слово кидалось, как маленький мячик с лаун-теннис,

    Где слово ловилось и снова взлетало — порой

    От скрытых значений, как дождь, фейерверком запенясь.

    Торопится солнце. Всегда торопливо оно,

    Всё катится в гибель, как реки уносятся к устьям,

    Но нашего зайчика, заиньку, мы всё равно

    Упросим остаться — из комнаты нашей не пустим.

    ВЫСОКОМУ ОКНУ

    Этой ночью ветреной и влажной,

    Грозен, как Олимп,

    Улыбнулся дом многоэтажный

    Мне окном твоим.

    Золотистый четырехугольник

    В переплете рам, —

    Сколько мыслей вызвал ты, невольник,

    Сколько тронул ран!

    Я, прошедший годы отрицанья,

    Все узлы рубя,

    Погашу ли робкое сиянье,

    Зачеркну ль тебя?

    О стихи, привычное витийство,

    Скользкая стезя,

    Если рифма мне самоубийство,

    Отойти нельзя!

    Ибо, если клятвенность нарушу

    Этому окну,

    Зачеркну любовь мою, и душу

    Тоже зачеркну.

    И всегда надменный и отважный,

    Робок я и хром

    Перед домом тем многоэтажным,

    Пред твоим окном.

    ДАВНИЙ ВЕЧЕР

    На крюке фонарь качался,

    Лысый череп наклонял,

    А за нами ветер гнался,

    Обгонял и возвращался,

    Плащ на голову кидал.

    Ты молчала, ты внимала,

    Указала на скамью,

    И рука твоя сжимала

    Руку правую мою.

    В этом свисте, в этом вое,

    В подозрительных огнях

    Только нас блуждало двое,

    И казненной головою

    Трепетал фонарь в кустах.

    Сердце робкое стучало,

    Обрывалась часто речь…

    Вот тревожное начало

    Наших крадущихся встреч.

    Скрип стволов из-за ограды…

    Из глубин сырых, со дна

    Нам неведомого сада —

    Помнишь ли? — косые взгляды

    Одинокого окна.

    Где та сила, нежность, жалость?

    Годы всё умчали прочь!

    И от близости осталась

    Только искра… грошик, малость,

    Достопамятная ночь!

    «Было очень темно. Фонари у домов не горели…»

    Было очень темно. Фонари у домов не горели.

    Высоко надо мной всё гудел и гудел самолет.

    Обо всем позабыв, одинокий, блуждал я без цели:

    Ожидающий женщину, знал, что она не придет.

    В сердце нежность я нес. Так вино в драгоценном сосуде

    Осторожнейший раб на пирах подавал госпоже.

    Пусть вино — до краев, но на пир госпожа не прибудет,

    Госпожа не спешит: ее нет и не будет уже!

    И в сосуде кипит не вино, а горчайшая влага,

    И скупую слезу затуманенный взор не таит…

    И на небо гляжу. Я брожу, как бездомный бродяга.

    Млечный Путь надо мной. «Млечный Путь, как седины твои!»

    ОТРЕЧЕНИЕ

    Мне, живущему во мгле трущоб,

    Вручена была любовь и жалость

    К воробью ручному и еще

    К пришлой кошке, но она кусалась.

    Воробей в кувшине утонул,

    Кошка пожила и околела.

    Перед смертью кошка на меня

    Взглядом укоризненным глядела.

    Плакал я и горько думал я:

    Ах, бродяга, стихоплет ничтожный,

    Вот не уберег ты воробья,

    Не дал кошке помощи возможной.

    Себялюбец, вредный ротозей,

    Для чего живешь ты — неизвестно.

    Для родных своих и для друзей

    Ты обузой был тяжеловесной.

    И рвала, толкла меня беда,

    И хотелось мне в росинку сжаться,

    И клялся я больше никогда

    Ни к какой любви не приближаться.

    Вот живу, коснея, не любя,

    Запер сердце, как заветный ящик:

    Не забыть мне трупик воробья,

    Не забыть кошачьих глаз молящих.

    Не хочу дробящих сил колес,

    Не хочу у черного порога

    Надрываться от бессильных слез,

    Не хочу возненавидеть Бога.

    БРОДЯГА

    Где ты, летняя пора?

    Дунуло — и нету!

    Одуванчиком вчера

    Облетело лето.

    Кружат коршунами дни

    Злых опустошений.

    Резкий ветер леденит

    Голые колени.

    Небо точно водоем

    На заре бескровной.

    Хорошо теперь вдвоем

    В теплоте любовной.

    Прочь, согретая душа,

    Теплая, как вымя:

    Мне приказано шуршать

    Листьями сухими!

    Непокрытое чело,

    Легкий шаг по свету:

    Никого и ничего

    У бродяги нету!

    Ни границы роковой,

    Ни препоны валкой:

    Ничего и никого

    Путнику не жалко!

    Я что призрак голубой

    На холодных росах,

    И со мною только мой

    Хромоногий посох.

    глава 2 (2/2), Судный день, Мертвенно-прозрачный сон лженеба — ориджинал

    БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ — ТВОРИТЬ ВЕЛИКОЕ ЗЛО.

          В тишине и в криках Бога, в одиночной камере и в луже собственной крови — так проходили долгие годы жизни, навсегда забытые и ненавистные в той же мере, сколь ненавистно собственное имя, выжженное на обратной стороне черепа голосом вечно живого мертвеца. Когда эти годы кончались, начинались иные: они оставляли меньше шрамов на теле, но целились в жилы на запястьях, неоднократно вскрытые во имя чьих бы то ни было превратных слов. Ложь сочилась со всех углов, ложь топила в себе, ложь душила грозовой тучей и разрежённым воздухом… ЛОЖЬ приводила к одному исходу из года в год, ложь подавляла слабое желание, рождённое из самого себя. Капли безумия вели отсчёт, а отсчёт кончался итоговым осознанием там, среди псин размером с автомобиль, с горечью предугаданного с самого начала предательства. Тогда всё сложилось воедино: тогда поступки людей вокруг стали излишне одинаковыми, тогда человеческое стало излишне простым. В новом мире человеку далось право выбрать себя изново, и человек выбрал зло, как добродетель в безмерно чёрном, объятом Бездной мире. Тогда Роуз, получив ответ от Бога впервые за последние годы, открыл для себя простую истину: человека человеком делает великое зло. Он выжил, ибо с ним был Агония — Четвёртый Изгнанник, так страстно алчущий ещё доли здравомыслия, ещё год чужой жизни, дабы явиться в божественном обличье Своём в реальном сне; Бог, сжимающий шею собачьим ошейником. Он выжил, ибо всего было недостаточно, слишком мало; никогда, ни на мгновение он не был в действительной мере настоящим человеком.

    ***

          Толпа переживала и восклицала, толпа дрожала от ужаса и трепетала от счастья. Небесная дымка накрыла блёклою тенью единое и человеческое, что раскинулось снизу, а Роуз изучал их сверху, с крыши, неосознанно стараясь отличить знакомый силуэт. На севере, у лабораторий, пела смерть, выискивая в коридорах заблудшую душу. Роуз сожалеет о произошедшем самую малость, но, вместе с тем, осознаёт, что именно к подобному исходу дорогой убийца приводил себя все те годы. Он старается не отвлекаться ни на скорбь, ни на возникнувшие неделю назад новые вопросы, вместо этого рассматривая людей на первом Судном дне и упрямо следуя своей затее, не терпящей чрезмерных размышлений о том, что уже минуло. Роуз слышит отдалённые слова со сцены и тяжело вздыхает каждый раз, когда человек, говорящий от имени Тройки, упоминает ему подобных, обвиняя их в недавнем убийстве и напоминая про все предыдущие. «Акроидные — мутанты, а мутанты — угроза,» — он повторял, и Чарли знал, что последует за этими словами, каждое следующее слово знал, каждое решение, что озвучивалось сегодня, ибо срыв такого мероприятия требовал большой осведомлённости, а где бы ей ещё сокрыться, если не в маленькой паутинке в уголке мира? Чарли нетерпеливо ожидал прихода своего напарника, а чтобы мысли про дорогого мёртвого человека не тяготили, он развлекал себя в это время уже более внимательным и осознанным поиском знакомого силуэта в толпе или хотя бы чёрных воронов на соседних крышах, означающих близость бледной убийцы; но никого не было, хоть Бог, просачиваясь сквозь лженебо, и стучал по черепу, заставляя наблюдать и дальше, искать её в надежде, что она так и не совершила то, что хотела: такое жалкое проявление слабости, омерзительная глупость — она ничего не понимает! И если бы девчонка вовремя задавала правильные вопросы, но она ведь помешанная, безумная в плохом смысле слова; Чарли злится на неё куда сильнее, чем сопереживает тому, что с ней произошло, хотя он, по правде говоря, и сам скорбит по дорогому Уильяму чуть больше, чем это допустимо с его стороны. Шаги послышались под крышей и поднимались на неё. Чарли их узнал и показательно расслабился, делая ленивый и загадочный вид. Хромой человек встал куда-то за спину, день растянул его полупрозрачную тень по низкому бордюру крыши, сбитое дыхание донеслось до ушей. «Сегодняшний день — результат нашего общего труда,» — говорил вдали человек на сцене, и Чарли постучал по ограде слева от себя, приглашая вернувшегося напарника ближе. — Чем занят? — тот дружелюбно улыбнулся. — Можно сказать, птичек считаю, — Чарли опёрся подбородком о руки, скользя взглядом по людям. — А наши сдохли. Роуз едва не упал с крыши и обескуражено обернулся в сторону напарника: блеснув чем-то неопределённым и осознанным в грязном янтаре глаз, тот пожал плечами. «Когда мистер Аддерли только привёл первых людей в наш город и подписал контракт о сотрудничестве с лабораториями, никто из нас, по правде говоря, не ожидал такого исхода,» — продолжал человек на сцене. — Что, все? — Из тех, кто был с нами, — парень перекинулся через ограду, рассматривая толпу. — Мда уж. Их поймали солдаты. Может, они всё ещё живы? Что скажешь? Чарли задумался. Ситуация складывалась как нельзя лучше: даже лучше, чем предполагаемый им ход событий. — Слушай, уже… слишком поздно, — отрезал он. — Класс! А потом Картер открутит нам бошки, — несмотря на задорный тон, парень заметно переживал. — Ну, Роуз! Если мы даже не попытаемся, станет ещё хуже! Если они… Однако Чарли настойчиво отказался, чем вызвал у парня ещё больше переживаний, и, чтобы успокоить его, добавил: — Просто верь мне, Эрик. В ответ Эрик на мгновение замер, будто в сомнениях, будто нечеловеческая проницательность окутала его силуэт, наблюдающий за самими мыслями каждою частицей; он плотно сжал губы, а затем выдохнул, раскатисто смеясь, и фантомный взгляд спал с его силуэта. На лоб упали русые пряди, и Эрик развернулся слишком близко к Чарли, хитро ухмыляясь ему в лицо. — Каждый раз, когда ты это говоришь, кто-то умирает, — в глазах Эрика заиграли хитрые огоньки. — Мне это нравится. «…и потому, убийца получит по заслугам, ознаменовав своей смертью наше желанно безопасное будущее,» — человек на сцене восклицал. Чарли обернулся обратно к толпе, и Эрик вместе с ним продолжил наблюдать за людьми. Оба надеялись на малейшее изменение: протест или препирания, однако толпа смиренно наблюдала за тем, как в агонии бился акроидный, обвинённый в убийстве Уильяма Фишера — учёного, что более всего жаждал доказать миру опасность мутантов; дорогого убийцу, столько лет условно опекающего Чарли вместе с льющейся на руки кислотой. Роуз готов выпрыгнуть из своего искалеченного тела каждый раз, когда вспоминает детство и юность, ибо шрамы начинают саднить и зудеть одновременно, а они, стоит сказать, почти заменяют собою кожу. Даже лицо: разорванные губа и правая скула, уходящий вниз по щеке и за ухо шрам, мочка уха рваная и разрезанная. Но последнее Чарли, конечно, сделал сам, пытаясь избавиться от метки Феникса. Акроидный в петле перестал шевелиться. Он невиновен — это знает Роуз и множество людей в толпе; перед Судным днём правда, необыкновенно правдивая правда, вытекла из крохотной дыры в системе Тройки. Вытекла, но не закрыла собою иные бреши, и небольшая группировка, с которой Роуз спланировал маленькое зло, задалась вопросом об истине, но так и не нашла ответ. Они не те люди, что способны найти его; Чарли боится, он потерял единственного человека, кто прошёл бы саму Бездну вслед за истиной. Человек на сцене сделал новое объявление. Толпа по-разному отреагировала на него, пронзившее своими громкими словами воздух: одни облегчённо выдохнули, иные возмутились, хоть новость все знали ещё за несколько дней до сегодняшнего. Их призвали к тишине. После смерти дорогого Уильяма и переиначенных правд его долгие труды заимели результат: человек на сцене, что должен был быть убит головорезами Картера, рассказывает про условия и причины возникновения (наглая ЛОЖЬ) нового приказа об охоте на акроидных, так торжественно обещающего людям безопасность и покой, такими излишне спесивыми словами сформулированный: «Человеком не ставшие среди псин есть угроза, подлежащая изоляции или уничтожению. За безопасность и за будущее, и за то, что мы не сохранили в прошлом». Чарли, внимая лживым, в корне неверным словам, уж больно хотел напомнить им, кем были те самые псины, старавшиеся стереть в нём человека, дабы все их деяния выглядели не так и бесчеловечно; дабы оправдываться не только прогрессом, но и утверждением, что неразумное неподвержимо насилию, покуда оно не способно осознавать собственное положение. И это же мышление просочилось сквозь годы, от детства и до нынешнего времени: теперь, наконец, всех мутантов, включая в их состав и людей, и животных, остригли под одну гребёнку, предварительно обвинив их в большинстве убийств, — но Чарли ведь чувствует себя человеком даже в большей мере, чем все вокруг; лишь бесчеловечность взрастила это желание быть лучше себя, так почему это не учитывается, почему его точно так оклеймали опасным безумцем? Столько вспышек острого чувства несправедливости Чарли переживает, зная, что теперь не сможет мирно ходить по улицам, теперь Полуночники станут охотиться на него, а то и простые люди полезут, надеясь на вознаграждение за жизнь того, кто окончательно вычеркнут из человеческого рода. Не позволяло паниковать лишь приближающееся свершение долгозреющей идеи, что значительно расширит границы власти: это необходимый шаг для комфортной жизни в Городе, будучи самим собою; или чуть лучше себя, учитывая, кем он был рождён. — Мда. У меня очень плохое предчувствие, — подал голос Эрик, внимательно слушающий человека на сцене, и перевёл взгляд на помрачневшего Роуза. — Что-то такое уже было в истории, да? А всё, что было раньше, ни к чему хорошему не привело. Чарли обречённо выдохнул и ударил себя лбом о перила крыши так, что затрещал череп. Город отчаянно усложнял ему каждую поставленную задачу; вся жизнь ставила палки в колёса, и из них, совсем скоро, Роуз сможет построить надёжную стену или страшное оружие — он в том уверен. Эрик забеспокоился, понимая, что они должны возвращаться; Чарли подметил это, и предстоящее деяние, наконец, сложилось в цельную картину, в единственный и точный план. — Слушай, останься здесь? Я пойду к Картеру, — попросил Чарли. — Мы не можем пойти вместе? — Просто верь мне, — он повторил. — Так будет лучше. Но Эрик прав: после этих слов, снова и снова, кто-то умирает.       Город поглотил Чарли своим приторным туманом; город, пронизанный подавляемой жестокостью и вездесущим безумием. Всюду смерть, стены пахнут кровью, а убийцы радушно скинули свои грехи на ближнего, и ближнего казнили: лишь потому ли, что он акроидный, отличный от них и непонятый ими? Чарли спешит к укрытию в восточном городе в полубреду, злясь на людей и мутантов в равной мере, злясь на всех, включая себя. Разум просит избавиться от мук сумасшествия дражайшим лекарством, но в здравом уме Чарли, право, не сможет поступать так по-человечески бесчеловечно и делать это так хладнокровно; не сможет убивать, осознавая свою жестокость так же, как её осознаёт больная собака, поедающая от голода своих щенят. Он нарочито шумно проходит мимо одного из переулков, опрокинув пустые контейнеры у стены, и останавливается, ожидая малейшего звука, помимо далёкого гула генераторов, треска старых стен, завываний ветра. В темноте, опасливо оглядываясь по сторонам, сверкают светлые глаза. Чарли видит в них собственное отражение, и с трудом сдерживается от того, чтобы отвернуться: ему претит окутавшее его же силуэт безумие. Он, как ему кажется, сдержанно кивает, на деле же делая это резким и нервным движением, будто в этот же момент его душат, а он борется, отчаянно борется за жизнь. Девушка с медовыми волосами, отражающими золотом и медью каждый тончайший лучик света, покидает своё укрытие, отряхиваясь от невидимой пыли и распрямляя плечи. С такого расстояния Чарли приходится приподнимать голову, чтоб посмотреть ей в глаза, и он вновь чувствует себя уязвлённым, как и каждый раз, когда дело приходится иметь со слишком высокими для него людьми, в которых будто сокрылась вечная, неизменная угроза или, что хуже, неосознанная насмешка. — Как всё прошло? — девушка интересуется, перебирая свои несколько ножей на поясе. — Остальных поймали, — коротко отвечает Роуз. — Надеюсь, они живы? — Конечно, — Чарли с опаской оглядывается. — Но, знаете ли, Картер будет считать иначе. Девушка хитро улыбнулась, кивнув, и Чарли порадовался, что она достаточно сообразительна для того, чтоб ему не приходилось объяснять такие очевидные детали. Он легко коснулся своего кинжала, раздумывая, в последний момент, над выбором. — Засекайте время, мисс Авелин, — бросил он напоследок и поспешил вглубь по улице, махнув девушке рукой. Роуз оминул несколько крупных, развалившихся зданий, двигаясь всё восточнее. Дорога резко обрывалась: вместо плавного спуска на улицы, высотой ниже остального города, зияли трещины в земле — ветви разломов шириной в пару метров, разрезавшие весь мир на кусочки. Чуть поодаль через обрыв перекинули толстую ржавую трубу, и Роуз ловко запрыгнул на неё. Он остановился посередине, испытав странное желание заглянуть на это тёмное, зудящее в собственных костях дно: как глубок разлом, обитает ли там жизнь, как в центральных рифтах далеко на западе? Нечто, определённо, роилось под слоем темени, излучая околобожественное сияние, но Чарли не посмел всматриваться туда, где концентрировалось всё самое ненавистное из него самого. Он подбежал к полуразрушенному низкому, но удивительно длинному складу, скрытому от глаз соседними более высокими зданиями, и, поправив волосы, тихо вошёл внутрь. Зал, освещённый лишь свечой у дальней стены предстал перед ним со всем своим мраком в углах. Жёлтый свет отбрасывает тени в ту часть воспоминаний, где осознание своего места покорило воспалённый мозг: тогда Чарли понял больше вещей, чем он мог вынести. И снова сии понятия придавили его всем своим весом, снова он видит фантомные движения, снова отмахивается от них, как от надоедливых мух, и спешит к цели, сметая пыль с полок резкими, психопатическими движениями. Роуз заходит на нижний, подземный этаж, где пахнет пылью, сыростью и плесенью. Пустой просторный коридор, спиралью заводящий в центральный зал, небольшие комнаты по бокам — трудно представить, для чего этаж склада использовался в лучшее время. По грязной серой плитке вдали, за выкрашенной в белый, пошарпанной стеной, раздались приближающиеся шаги. Чарли двинулся им навстречу и врезался в Картера, тут же потащив его к выходу, к высоким ступенькам и к открытой металлической двери, пускающей на тёмный этаж свет той одинокой свечи. Картер вырвался и озадаченно посмотрел на подчинённого. Его движения оставляли тёмный шлейф так же, как и всё вокруг, безустанно содрогаясь вместе с каждым ударом больного сердца. — Это очень важно! — Роуз воскликнул драматично, надеясь, что он не перестарался. — Где все остальные, Картер?! Где они? Мужчине мгновенно передалось беспокойство Чарли и он нахмурился, самостоятельно поднявшись по ступенькам в склад и что-то бормоча. На стенах танцевали их тени, но Роуз заметил, кроме них, движение за щелями в стенах, откуда просачивался необыкновенно слабый вечерний свет: не только лженебо укрыло землю от солнца, но и белоснежные тучи, несущие вымученный холодом дождь. — Они не вернутся до утра, но… — начал Картер. — Что случилось с… Только не говори, что… — Они поймали ребят, Картер, — Чарли разочарованно покачал головой. — Я же говорил, что нельзя отправлять таких молодых и неопытных ребят против, знаешь, Полуночников! Что теперь делать? — Поймали… — мужчина отвернулся, задумываясь. — Ясно. Когда вернутся остальные, мы вызволим их. — Ты не понимаешь! Всё скатилось в Бездну, всё кончено, их убили! Мы с Эриком попытались помочь им, но…! Было поздно, — Роуз сделал жалобный вид, закрыв лицо рукой. — Мы не должны были слушаться тебя. И твой план… — А где Эрик? Картер сдерживал себя, но Чарли заметил, сколько разочарования отражалось в его тёмных глазах: он определённо шокирован известием о смерти своих подчинённых. Роуз дружественно похлопал его по плечу, не переставая драматично качать головой из стороны в сторону, а движение снаружи стало ещё ближе. Картер начал вслух размышлять о последующих действиях. Тёмный склад выдавливал из головы всё лишнее, и Чарли с трудом сдерживался, чтоб не осуществить свой план сейчас и самостоятельно, без вмешательства новых союзников. Так, тяжелел на бедре в ножнах кинжал, и Роуз почти явно ощущал гладкую рукоятку на пальцах, горячие брызги крови на коже, что так радостно, с таким желанием липнут к телу, вырываясь из плена сосудов. Из частично заделанной шифером пробоины в стене выглянула Авелин, и Чарли, рьяно держащийся за здравомыслие, сделал ей незаметный жест рукой. Снаружи послышался шум и шаги, Картер напрягся, оборачиваясь и хватаясь за свой пистолет. Скрипнула дверь, впуская в склад ещё больше тихого, спокойного света. Объятые им, двое девушек и парень ворвались в здание, последний направил на мужчину винтовку, угрожающе приближаясь, а Авелин воскликнула, взняв руки: — Вот и всё, мистер Картер! Мужчина обескуражено осмотрел их и достал пистолет, но Роуз, чуть не залюбовавшись всеобщим перемешанным со страхом напряжённым возбуждением, обезоружил его и толкнул в сторону парня, который тут же повалил Картера на пол, тщась связать ему руки. На помощь пришла вторая девушка, и мужчина, бессвязно промычав, перестал противиться, изумлённо пялясь на Чарли. Тот старался не смотреть в его сторону и подошёл к Авелин, рассматривая её безучастно. За спиной содрогался целый мир, а с ледника, что растёкся по сосудам, стекали капельки, капельки… — Хорошая работа, — похвалила она. — Он должен умереть, — Роуз перебил. Авелин покосилась на Чарли с сомнением, как и все остальные в здании. В непривычно тихом и пустом здании, будто мёртвом начиная от ножек полок, заканчивая устрашающе прямым углом меж стенами и потолком. По своему обыкновению здесь каждый день шумели люди Картера, которых он приютил взамен на всякого рода помощь, будь то пустяки или смертельные вылазки, идеи для которых брались со стороны — со стороны поселенного вместе с ними безумия, разумеется. Люди-то здесь слабые, неспособные прокормить себя самостоятельно, неспособные жить по собственным затеям, да и Картер, мало отличимый от них, нацелился на молодых и потерянных, планируя своё будущее. У Чарли же более конкретные и значимые идеи, власть ему не служит самоцелью, потому каждое своё действие он считает в высшей мере справедливым и оправданным; потому он жаждет избавиться от всего, что может помешать ему, несмотря на условия их с Авелин договора. Бог не препятствует, молчит — всё правильно, всё верно, всё идёт так, как должно. — Никто не умрёт, — девушка напомнила. — Подумайте лучше, мисс Авелин, иногда у вас это получается, — Чарли прошёлся по складу и вальяжно приземлился на ближайший стул, распиливая взглядом Картера. — Некоторые люди будут, знаете, мешать нам обоим. — Это не повод убивать их, как Тройка, — Авелин фыркнула. — Но в чём-то они ведь правы. Жертв нельзя избежать, — Чарли склонил голову набок. — Правы? Роуз, когда я говорю, что мы боремся против Тройки, это означает именно то, что мы ПРОТИВ Тройки, — она продолжила протестовать. — Нельзя убивать всех неугодных! — Я и не предлагаю убивать всех. Как и Тройка. Девушка не ответила, а двое её товарищей подняли на ноги связанного Картера, тихо бранящего окружающих. Роуз подошёл к нему и вцепился мужчине в плечо, ощущая сквозь одежду тепло человеческой кожи и не спуская взгляда с Авелин. Однако, не успел Чарли продолжить разговор, как Картер толкнул его ногой в сторону, и он упал, больно ударившись локтем. Роуз не стал подниматься, лишь отполз чуть в сторону, предвкушая новую волну безумия, человеческого безумия, отличного от того, что ощущает он с каждым тиком заведённых шестерней в больном сознании. Мужчина, вынув из рукава заточенное лезвие, разрезал верёвку. Он развернулся, жажда жить яро сверкала в глазах, и, несмотря на направленную на него винтовку, вонзил лезвие аккурат в шею парня. Тот заорал, дрожащие пальцы зажали спусковой крючок, и пуля прошла сквозь живот Картера навылет. Кровь рекой хлынула на пол, испуганные Авелин и вторая девушка подбежали к упавшему на пол парню, пытаясь спасти его, а Картер упал на колени, придерживая рану и страшно крича. Роуз подождал, пока всё кончилось, и поднялся. Запах крови тёрпкий, просачивается сквозь череп и растекается оттуда по всему телу: после ещё долго, долго будет отовсюду пахнуть смертию. Пока девушки тщетно пытались остановить кровь своему товарищу, Роуз оценил ситуацию и поволок агонизирующего Картера чуть в сторону, склонился над его лицом. Истинный ужас отразился в нём: в вытаращенных глазах и приоткрытых губах, в испарине на лбу от страха, от близости смерти, почти дышащей на его кожу, если бы она могла дышать. И если Картер в этот момент видел Смерть в нём самом, в Чарли, то ему это лишь льстит. Больная душа восхищённо вибрировала от осознания своего всевластия, и Роуз не сдержался, прошептав: — Твои дурацкие собачки мертвы, Картер. Но я не собачка. Я — псина. Чарли милосердно сократил его страдания, вонзив ему кинжал в грудь, несмотря на то, что мужчине и без того оставалось лишь пару секунд. Кровь разлилась по полому пространству между плиток до самых стен, и такими отчётливыми контурами явились неназванные образы, что заболела голова. Роуз поволок тело Картера ещё глубже в склад, к дальней стене, оставляя кровавый след, а верёвка за поясом тяжелела, умоляла прямо сейчас схватиться за её плотное волосатое тельце и повесить, как знамение, труп, чтоб все видели, чтоб все знали, чей разум не знает границ, а оттого и не боится власти. Но окликнула Авелин. — Роуз! Помогите, — её силуэт подрагивал, пока на руках умирал товарищ. Чарли оставил труп и подошёл, скользя по крови, к ним. Сначала он удивился, что парень ещё жив, но вторая девушка, судя по умелым движениям, оказалась медиком. Роузу стало любопытно: не предугадывала ли Авелин подобный исход, раз взяла её с собою? Однако спрашивать он не стал, приземлившись на колени рядом с ней и с нескрываемой сумасшедшей вовлечённостью изучая погибающего парня, испуганно бегающего глазами по лицам. Когда он остановился на лице Чарли, уже не стал отворачиваться, глядя с такой мольбой, будто видел в нём спасение, но Роуз знал: он видел мерзость, а не спасение, громадную и склизкую мерзость, получеловеческое и полуновое, околобожественное и особое. Всё человеческое в парне и в каждом прочем видит образы, мутные картинки и кривые силуэты лишь в бреду и в полусмерти, но Чарли, как и прочие акроидные, на некоторую долю себя самого рождён в вечном цикле агонии с самого начала. Он лицезреет Бездну постоянно, он сам отражает её и всё безумие запертого в ней Бога, и умирающий парень теперь тоже заметил особое и таинственно-омерзительное, а самое главное — ощутил, что Чарли, псих, всё знает. Авелин затрясла полумёртвого, пытаясь возвратить того в чувства. Парень так и глядел на Роуза, уже не моргая. — Он практически мёртв, — прокомментировал он. — Не делай блять умный вид, — прорычала вторая девушка. — Я могу зашить… — Артерию? Ты издеваешься? А кровь обратно зальёшь? — Роуз фыркнул и обратно встал, разрывая зрительный контакт с мертвецом. — У меня ничего нет. Честно нет. И без чьей бы то ни было помощи стало поздно: парень захрипел, кровь, хлещущая сквозь пальцы второй девушки, забулькала, и бедолага прекратил дышать. Обе девушки ещё с минуту трясли его, будто от этого был прок, а затем Авелин встала, не сдерживая слёз, яростно опрокинула ближайшую полку и схватилась за волосы, прерывисто дыша. Чарли чувствовал себя неловко, не зная, куда деться и что сказать, но Авелин опередила его. — Это всё. Всё, Роуз! На этом наше ебаное сотрудничество кончается, ты даже не попытался…! Ты бесчеловечное…! Ты…! — она обернулась, не находя подходящих ругательств и сверкая глазами то ли от слёз, то ли от гнева. — У нас был договор! Но перед тем, как Авелин успела сказать ещё что-то, её потянула в сторону вторая девушка, с трудом удерживая на руках труп товарища. Они ушли, оставив запах смерти и тяжёлый от непонятой душевной боли, скорбящий воздух. Чарли, задетый чужими словами, задумался и не смог перестать думать о том, как ему стоило поступить, чтобы не прослыть бесчеловечным: это ведь шло врозь с тем, кем он есть, никто ничего не понимает — какой же вздор! Убивай, как человек, — и ты бесчеловечен; не пролей и литра чужой крови — и ты мёртв, а мертвец ни при каких условиях не есть человек. Присуща ли тогда бесчеловечность, как зло, исключительно людям? По правильной ли дороге он идёт, если это так? Роуз теряется в понятиях. Он подходит к трупу Картера, разглядывая его лицо, на котором навсегда застыл ужас. Недавняя идея показалась, действительно, слишком жестокой, слишком бесчеловечной, и Чарли, обыскав все поверхности, накрыл труп скатертью, а после вынес его подальше от склада, по холодным улицам. Он расположил труп у небольшого разлома, планируя сжечь, но начал капать мелкий дождь, точно напоминание от всевидящего Бога, что то плохая, нелепая идея. Роуз заглянул внутрь трещины. Оттуда отозвалось злое и собственное, от него поплыли контуры зданий, затрещала голова, переполненная вопросами. Чарли беззвучно спросил, не зная, у кого он спрашивает, не голодно ли нечто особое на дне, и сбросил тело вниз. Словно рассеялся шум, и разрушенный город побелел, его чёткие контуры и острые грани стали царапать сознание, мелкий дождь, нисходящий с белых, белых туч, перемешался с маленькими снежинками; эти безобразные кристаллики, покрытые каждый собственным набором тоненьких наростов и образований, отразили Чарли так глубоко в себе, что он, поймав снежинку на ладонь, заплакал. И дождь, и горячие слёзы, и недалёкое озеро за стенами, и журчащая южнее в трещинах вода — всё вдруг обратилось бездушно холодными глыбами льда, что покрывались наростами, точно ветвями и корнями, в стороны; и сколько бы вокруг ни было тёплых морей, но лёд морозил по коже сам себя, вновь и вновь замерзая до состояния молчаливого изваяния, до состояния больного, отчаянного психа. Никто не просил, никто этого не хотел, но антипод человеческому началу в нём, снова и снова, оставался слишком живым.       Седая ночь заставляла бесцельно брести по улицам, замерзая в короткой куртке от ветра и усилившегося снега. Небо укрыто тёмною дымкою и светлыми тучами, по сторонам вьются снежинки и ползущие с севера клочья плотного тумана, со всех сторон давит темень — ничего не видно, кроме некоторого расстояния вокруг себя, да и то сквозь мутную пелену. Навстречу шли редкие прохожие, и каждый раз Чарли вздрагивал, вспоминая о приказе об охоте на акроидных. Само название претило до дрожи: охота — будто они животные. Однако люди то ли не замечали в нём акроидного, то ли были слишком заняты своими мыслями и делами, потому проходили мимо, как стелются тени по слишком тёмной земле. Чарли брёл долго, держась как можно дальше от центрального сквера, и ноги сами привели его в особенно густой туман, особенно тяжёлый воздух, особенно страшные воспоминания. Лаборатории глядели своими пустыми немногочисленными окнами, как глядит исполинский зверь за собственным отражением в разбитых на тысячи осколков зеркалах. Чарли с неуёмным трепетом в душе ступил ближе, и его охватила тоска, смутно напоминающая скорбь. Возвращалось вросшее в самую его суть желание подчиниться людям в халатах ради их же одобрения, ради минуты спокойствия, ради молчаливого согласия при просьбе остановиться, и Роуз стал упорно доказывать себе, что это вздор — прошлое мертво, а он уже давно свободен, волен делать то, чего вожделеет сердце. Но его заставил идти в сторону Бог, блеснув в проводах на земле, и Чарли послушно двинулся по чёрным резиновым нитям, как бездомный нищий в поисках малой толики тепла. Провода привели его к глубокой трещине на расстоянии нескольких зданий от лабораторий. Изнутри щупальцами или корнями выползали продолговатые акроидные наросты неотличимого в темноте цвета, но Чарли ощутил их бледно-фиолетовый, аметистовый, вересковый; ощутил их иное, особое существование, что отдавалось половиной его худшей половины: его малиновому место меж алым, как кровь акроидных, и фиолетовым, как глаза Посредника. Последний излучал идентичное особому сияние, маня к своему величию акроидных и запирая их в Фениксе, как в нескончаемом цикле из поклонения и лжи, и поклонения лжи; Чарли так и не смог назвать его мотивацию, хоть уже некоторое время и свободен от оков, сотканных из всемогущества Посредника над прочими акроидными. Это ныне и неважно: философия Феникса отрекается от человеческого, а Чарли отрекается от особого — им совсем, совсем не по пути. Он ни о чем не жалеет, хоть разорванная мочка уха, бывает, напоминает о себе, раздирая нервы когтями зверя. Роуз, не вникая в аметистовые картинки, отходит от ямы так легко, будто он здоров; так легко он осознаёт, сколько бедолаг не смогли, как он, отойти, провалившись вниз, к голодному, злому чуду, подзывающему акроидных из их же черепов. Он встал за невысокую ограду, обёрнутую на некотором расстоянии вокруг особого в яме, и опёрся на неё локтями, вслушиваясь в жестокий, холодный мир, бьющий его снегом по лицу. Снег падал и в яму, и Чарли слышал, как особое воет, облёкшись ликом Бога и призывая накрыть себя от замёрзших кристалликов, но он не подходил, лишь довольствуясь своим правом выбора, своей откровенной дерзостью перед лжебогом, принимающим облик его молчаливого Агонии — настоящего, ибо никогда не просящего ничего настолько же бессмысленного, как прыжок в тёмную глубокую трещину в земле. Роуз старался по крупицам восстановить в голове портрет Бога, так давно не посещающего его, но отвлёкся на приземлившегося на ограду ворона. Птица промокла и отряхнулась от снежинок, тут же принявшись мыть клювом перья. До нелепого настоящий, осязаемый ворон: голодающий, как всё живое, а потому поедающий трупы; уставший, как все, а потому спящий в тёмные ненастные ночи. Это не фантомные чёрные птицы с крыш, знаменующие приближение смерти; это не знакомые вороны, сотканные из тёмной, манящей души бледной убийцы. Чарли мрачнеет, не в силах подсчитать, сколько дней он не видел и не ощущал ни намёка на её присутствие вблизи; хватило ли ей собственных сил и его записки, чтобы продлить линию жизни на тонкой ладони? Ворон испуганно оглянулся и скрылся во мгле. Кто-то посторонний стал дышать в тумане, но Роуз, не чувствуя в эту ночь ничего, кроме желания позволить судьбе делать что ей угодно, даже не шелохнулся. Человек подошёл ближе и легко коснулся ограды, оглядываясь на особое в яме с излишним пониманием происходящего. — Не холодно? Чарли повернулся в его сторону, встретившись взглядом с бездушным дном каньона, засыпанным песком и с чёрной дырой в самом центре, в виде зрачка. На белом халате в руке блестели пятна крови, которые человек даже не скрывал. Чарли мог бы сорваться и сбежать или, напротив, напасть, но что-то неожиданно понимающее таилось в незнакомце, как пересохшая речка. Роуз склонил голову набок и безумно блеснул глазами, не тратя силы на попытки скрыть своё сумасшествие напускной расслабленностью: пусть учёный видит, пусть лицезреет психа, которому ему подобные и сломали каждую кость поочерёдно, тыкая в лицо галочками, а в кожу — лезвиями, огнём и кислотой. — Тебе не страшно? — спросил учёный, не получив ответа на предыдущий вопрос. Чарли задрожал будто вовсе не от холода и снова ощутил горячие слёзы, обжигающие роговицу. — Мне всегда страшно, — он вытер лицо от снежинок. — Настолько всегда, что больше никогда… Я ничего не боюсь. И вас тоже не боюсь. — Я спрашивал про приказ, но ладно, — учёный расслабленно обернулся и протянул руку в сторону особого. — Эту штуку любят мутанты, как ты. — Я не вернусь в лаборатории, — отрезал Роуз, полностью проигнорировав все слова учёного. Тот с нескрываемым интересом рассмотрел Чарли, будто выискивая в нём, за что зацепиться. — Интересно. Я не помню тебя. В каком году тебя заперли? Он говорил так, как люди спрашивают про обыденные вещи. Чарли не спал по ночам, вспоминая ужасы, вспоминая крохотный ад, растянутый по большей части его жизни, а учёный просил вспомнить — зачем? Роуз не смог сделать ничего, кроме как ощутить покорность, привитую в нём к этим гадким белым халатам, как будто он собака, послушно и недвижимо сидящая у ноги, стоит лишь подать знак; как будто ошейник на шее сжимался руками не Бога, а прошлого. — Я не помню. Я даже своего возраста не знаю, — он опустил глаза, точно смотреть на учёного стало физически невозможно, и схватился за ошейник, как в поиске защиты. Как будто учёный излучал свет ярче божественного, слишком яркий для его слабых глаз, привыкших к темноте камеры; свет, отождествляемый с самим солнцем. Чарли хватается за ограду, отчаянно пытаясь ощутить реальность, а наползающие на сознание дни продолжают вдавливать в себя; он не живёт в камерах, он не терпит эксперименты, он не брошен ими всеми — нет, он брошен уже давно, теперь есть лишь он сам, есть лишь Чарльз Роуз, лишь вечный псих, с этой нелепой идеей пародировать человека, обманывая себя, совсем как Посредник обманывал его обратной стороной медали. Как глупо, как глупо — Чарли со злостию приближается к учёному, вжимая его своим телом в ограду. — Я человек. Учёный лишь на мгновение показался испуганным, а после вновь, как и прежде, расслабленно улыбнулся. — Какой у тебя был номер? — он спросил. — Я… — Чарли отпрянул, вновь опуская глаза и вспоминая, что его просили говорить, если он потеряется в бесконечных коридорах. — Семнадцатый. Восточное крыло… Собственность Уильяма Фише… Я…! Чарли яростно ударил себя по лбу, отгоняя тогдашнюю явь: белые коридоры, яркий свет, размеренные шаги, белые халаты, яркие глаза, размеренные сердцебиения. Непрекращающийся цикл, рвущий в клочья, как рвёт вечная агония или как рвёт агонию от мерзости бытия особого в человеческом. — Хватит путать меня! — взвыл он. — Я человек. Человек! — Семнадцатый? Это было ооочень давно. Тогда методы были другие. Теперь понятно. Учёный вновь указал на яму за оградой. — С приходом мистера Аддерли много чего поменялось. И много чего было… найдено. Прямо под носом! — он засмеялся. — Эта штука не зовёт тебя? — Она лжёт, — Чарли показательно отвернулся. Он чувствовал себя маленьким невыросшим мальчиком в таком явном присутствии прошлого. Вивьен всегда была права: от прошлого нельзя сбежать, покуда оно делает тебя тобой; точно так нельзя вырезать сердцевину дерева, не срубив его, нельзя вынуть из груди сердце, не лишив человека жизни. Чарли зажмурился, не желая вспоминать ни её, ни дни в Фениксе. — Я не стану тебя трогать. Пока что, — хмыкнул учёный. — Мне тоже не нравится нынешний ход дел, да и раньше… было не лучше. За тебя ручался мистер Фишер? — Вы знали его? — Чарли спросил почти с надеждой. Учёный пожал плечами. — Его сторонились. Мрачный тип. Но когда мне удалось перекинуться с ним парой слов, он оказался славным, добродушным человеком. Немного помешанный на своей идее, но славный. Земля ему пухом, как говорится. — Кто его убил? — Тебе ли не знать, парень? Ты ведь был там. Мистер Радклифф всё знает. Учёный посмотрел загадочно, хитрая, несколько злая улыбка заползла змеёй по его лицу. Чарли отшатнулся и попятился. Казалось, как из ниоткуда выходят Полуночники — на тот момент обыкновенные люди в таких же кровавых халатах, как и каждый прочий, — и вновь запирают его, вновь в те белые камеры, белые, белые, как снег, и стены, разукрашенные собственной кровью по просьбе Его, по просьбе Бога, чтоб Он пришёл, махнул рукою, сиюминутно избавляя от одиночества и отчаяния, но отчаяние пустило корень — вечное, вечное отчаяние, навеки с ним, навеки рядом, как верный пёс, как вонзённый в череп осколок фарфора от разбитой чаши, откуда отпивало испокон веков человеческое начало, забитое до полусмерти. Чарли не смог стоять на месте, глядя, как меняется мир: вечности Древо упокоилось на дне ямы — вот, что оно такое; зло встало над ним, сверкая каньонами в очах и разводя руки в стороны, как готовый к объятиям отец, как Уильям, когда совсем уж много крови впитывалось в плитку, и больше невозможно было терпеть, больше нельзя было глядеть на утекающую жизнь, на замыкающийся круг боли, из которого не было выхода иного, кроме логичного и долгожданного конца — смерти. Смерть синонимична вечности, но с нею они не пересекаются, потому существуют параллельно, как два начала всего человеческого, всего и особого, всего святого и грязного, божественного и простого до дрожи в уголках губ. Чарли побежал прочь, прочь от прошлого. За ним не гнался учёный, знающий всё, никто не гнался — даже прошлое осталось там, вдали. Зная про приход в лаборатории, знают ли учёный и мистер Радклифф про бледную убийцу, знают ли, кто она? Она-то и сама не знает, ничего не знает, и Чарли, отчаянный и отчаявшийся, не знает; а они знают. Ищут ли они особенную, бледную убийцу так же, как её ищет Роуз? Он резко остановился и обернулся, будто собираясь вернуться и спросить, но он не посмел, не смог, придавленный бурей чувств. И помолился за Карен, как за себя.

    ***

          Вернулись в склад люди Картера, слишком молодые или слишком неопытные, или и молодые, и неопытные. Они совсем потерялись, оглядывались, осматривались в поисках лидера, опасливо переговариваясь, как скулят крохотные щенки, брошенные своей матерью, забитой до смерти существом отличным от них. Это ничего: существо возвращалось за щенками. Роуз провёл ладонью по двери, раздумывая над своими следующими словами, и люди снаружи посмотрели на него вопросительно и с просьбою. Он пригласил их жестом внутрь, к остальным. Утренний свет затёк в склад, как растекалась по плитке кровь, ныне засохшая, размазанная, со следами обуви на ней. Люди ничего не спрашивали, ожидая, пока Роуз сам заговорит; на его куртке отпечатаны новые пятна крови, совсем недавние. Он прошёлся, поглощая их внимание без остатка, и, схватившись за стул, приволок его к самой высокой стене. Чарли молчал, рассматривая настороженных людей и испытывая их терпение. Жалкий деревянный стул, непрочный и шаткий, побитый временем и концом света — Роуз развалился на нём величаво, как на троне, и постукивал по колену, отбивая лишь ему известный ритм. В культе он точно так сидел, с теми золотыми ниточками на запястьях — Боже, какая честь! Тогда безумцы глядели со страхом и восхищением, в культе безумцы глядели сквозь ложь Посредника, ибо он промолвил чужими устами: узрите вам подобного с малиновою кровью — он есть ваш царь, есть Мои руки и глаза, так покоряйтесь же ему так же, как покоряетесь Мне. И безумцы покорялись, — честь, какая честь! — и Роуз так вошёл во вкус, что не заметил ни ЛЖИ, ни давления, ни манипуляций. Они свалились на него одновременно, со всем своим весом и вместе с тяжестью осознания. Он перебирает эти воспоминания бережно, раз за разом, отчаянно ищет взаимосвязи между молчанием истинного Бога, ложью Посредника и возвращением белой девчонки, укравшей его образы, — но громкой становится тишина, тщетными попытки. Немногочисленные идеи смахивают на бред сумасшедшего — ирония, восхитительно сладкая ирония. Чарли подавляет истеричный смешок и разминает плечи, пробегаясь взглядом по десятку лиц. — Картер убил остальных, — коротко бросает он. Люди отвечают протестующе, но робкий испуг проскальзывает меж их человеческих тел. — Косвенно, — уточнил Роуз. — Его план снова кончился для ребят, знаете, смертью. В который уже раз? — Где Картер? — он слышал в их словах разочарование. — Тройка решили, что могут судить нас. Они не учли, что мы и сами себя судим. И друг друга. Видимо, проскользнуло нечто загадочно-угрожающее в глазах и по контурам тела, и пятна крови на полу отозвались эхом, впечатанным в кровь на куртке. Один из людей, насупившись, осторожно спросил: — Ты его… убил? Роуз не считает, в который раз слышит этот вопрос. Он задумчиво хмыкает и отвечает: — Сколько человек должны были умереть из-за его неумелости и глупости? Мы должны были спастись раньше. — Мы? — кто-то всё ещё протестовал. — Его убил ты! — Теперь я — это мы, — улыбнулся Чарли. До того, как кто-либо успел возразить, он достал из сумки полную пластмассовую баночку с пустой белой этикеткой на ней. По привычке стоящие вблизи отпрянули, стоило лишь полезть за пояс, но, заприметив сокровенное, перемешанное в руках Роуза с безумием, они вновь приблизились, глядя с безудержным восторгом и зарождающимся уважением. Одна девушка хмурилась, застывшая в неверии, и Чарли доверительно протянул баночку ей в ладонь. Она с трепетом приняла её, рассматривая так, как будто в ней заключено слишком много смыслов. — Зачем умолять Тройку о лечении, когда его можно попросить у нас? — Чарли улыбнулся ещё шире, стараясь не сверкать сквозь зубы сумасшествием. — И сколько…? — Много! — он перебил. — Достаточно для того, чтобы стать кем-то. Я сделаю нас кем-то, если позволите. Воодушевление, надежда — совсем слабые, они загорелись в людях, до этого дня выполняющих поручения Картера ради защиты и питания. Тройка отказались от них, они — воры и убийцы, но, бросив их, оставив их ни с чем, лидеры сделали лишь хуже, хуже, хуже… Теперь они навсегда останутся ворами, ибо иные пути им отрезали без возможности раскаяния и возвращения. Чарли ожидал следующих вопросов, любуясь робкой верой и удивлением, что именно он смог раздобыть то, на чём держится человек в новом мире; им лучше не знать подробностей, но Роуз ответит, на всё ответит. Ответил бы, но дверь распахнулась с такой силой, что осыпалось покрытие со стен. Люди обернулись, отвлечённые. Эрик, запыхавшийся, прихромал ближе, но, заметив собравшихся вокруг Роуза людей и таблетки в руках девушки, замер. Чарли не спускал с него глаз и, обращаясь ко всем, пообещал: — Дайте мне шанс и никто больше не умрёт. С особенной интонацией, не прерывая зрительный контакт с вошедшим приятелем, он добавил: — Верьте мне. Эрик покачал головой, будто стал выискивать ответ в лицах, но люди глядели так восхищённо, с такой надеждою, совсем позабыв про Картера и осторожность. Их будущее — здесь, в руках психа, в этих таблетках, таких желаемых теми, в ком особое кричит излишне громко, поражая нутро, медленно убивая; в отличие от акроидных, их организм не принимает особое, и последнее убивает, убивает, перехватывает власть над телом себе, но не в силах контролировать его, потому жжёт и поглощает. Девушка сжала баночку в ладони с нежностью, Чарли многозначительно улыбнулся Эрику, а тот спросил: — Что происходит? Один из недавно протестующих облегчённо выдохнул, будто с его плеч свалился груз, и пробормотал: — Если всё получится… — А всё получится, — девушка с баночкой улыбнулась. Их воодушевление лилось на душу, как сладкий мёд, скрывая пятна крови; Чарли загордился собою, хоть удачное убеждение молодых ребят, всего-то жаждущих держаться на плаву, и не считалось великим достижением. Они и за кусок хлеба предали бы Картера. Эрик подошёл ещё ближе, почти вплотную, и Роуз поднялся со стула перед ним, пытаясь понять, что не так; снова приходилось самую малость поднимать голову, чтоб заглянуть в глаза. — Я тебя искал. Нам надо поговорить, — попросил Эрик. — Конечно, — Чарли обернулся на свой десяток-другой человек, стараясь выглядеть добродушно. — Уберите кровь, пожалуйста. И не беспокойте нас пока что. Девушка бросила взгляд на баночку в руках и уверенно кивнула. Остальные последовали её примеру, согласившись со словами Роуза, хоть он и видел в глазах некоторых из них сомнения. Это неважно: совсем скоро они убедятся, что не найдут лучшего лидера, и их страх всецело подчинится его безумию точно так, как ему подчинялись умирающе слабые безумцы в культе.       На нижнем этаже душил неизменно затхлый воздух. Эрик, чтобы убедиться в том, что их не станут подслушивать, отвёл в самую дальнюю комнату, почти в конец спирального коридора. В углу матрасы, у одной из стен шаткий стол, бесполезные дощечки, как сломанная мебель, раскиданы по комнате. До прибытия Картера в этом здании, должно быть, кто-то жил, потому комнаты снизу обустроены под относительно безопасные спальни, защищая, в первую очередь, от зверей. Эрик подошёл к столу и сел на него, всматриваясь в Чарли с открытым неодобрением. В темноте его грязный янтарь совсем потух, покрылся пылью и паутиной, лишь блики света с лампы в коридоре отражались каждою своею частицей, но и того не стало, когда Чарли закрыл дверь. Почти ничего не видно, но Эрик включил фонарик из кармана, поставив его на стол. Луч света ударился в потолок, слабо освещая их лица и контуры тел. Эрик приманил рукой, и Роуз опёрся на стол слева от него, ожидая разговора. Парень, судя по мрачно насупившимся бровям, настроен серьёзно, но нечто иное, несколько легкомысленное оставалось в нём, как и всегда. — Объясни мне, что произошло, — потребовал он. — Не могу. Ты остался на крыше, когда я тебя попросил? — Чарли склонил голову. — Я вернулся, когда кровь была ещё свежей. И я знал, что ты собираешься сделать это. У тебя нездоровый блеск в глазах перед… — Эрик приблизился почти вплотную, обжигая кожу дыханием. — Перед убийством. Это неправильно, Роуз. Тот улыбнулся. Конечно, тогда, на крыше, как и днями ранее, именно это и казалось подозрительным: Эрик всё понимал, прочитывая ответ по глазам, как то делают психи и особенно элегантно-проницательные души. — Неправильно? Ты говорил, тебе нравится. — Мне нравится, — Эрик снизил голос до шёпота, не отодвигаясь. — Но я не хочу, чтобы ты думал, что можешь делать всё, что тебе взбредёт в голову. Не хочу жертвовать… ребятами. И не хочу слышать, как ты врёшь им. Чарли скривился, отошёл от стола и принялся медленно расхаживать по комнате туда-обратно. — Слушай, я никогда не лгу, — отрезал он. — Может, не договариваю, но это не ложь. Мне приходится… Иногда… Эрик громко фыркнул, скользя по нему несколько затуманенным взглядом и держась за край своего пальто. Чарли остановился, осознав, что им ненавязчиво пытаются манипулировать. Он стал пялиться на приятеля, выискивая в нём неискренность, но выражение лица оставалось нечитаемым, особенно сейчас, когда оно украшено тенями и бледным, эпизодично мерцающим светом. — Чёрт с ложью. Все врут. Подумай лучше о жертвах, — Эрик опустил плечи, и тень на стене дрогнула. — Посмотри, как мало ребят осталось. Не жалко их? — Придут и другие, — Роуз прекратил слишком вникать в его слова. — Чтобы умереть? — Ты не входишь в их число, какая разница? — Куда я тогда вхожу? Эрик нервно облизал приоткрытые губы, поглаживая себя по ноге. Он снова поднял взгляд на Чарли, и тот, разглядывая отражённый в янтаре свет фонарика и расширившиеся зрачки, ощутил второй, спланированный приятелем смысл их пребывания в самой дальней комнате. — Ты не веришь мне, — выдохнул Роуз. — Хотя я прошу. — Не верю. Ты как-то сказал, что идёшь прогуляться… и где оказался? Ограбил лаборатории? Как это вообще… — Я прогулялся. — Никто не может туда попасть. И никто не выбирается живым, — Эрик с явным подозрением сузил глаза. Теперь всё становилось ещё яснее, всё складывалось, как пазл: он подозревал, и потому следил за Чарли, пытаясь добраться до истины, потому и знал, по его словам, про убийство Картера и знал, что он собирается делать теперь. Но парень не помешал, ничему не помешал — вот где таится следующий слой настолько густых теней, как притаившаяся во взгляде и движениях Эрика сладость, к которой он медленно их подводит. — Как тебе удалось, Роуз? — У меня был особый проводник, — он в привычной своей манере склонил голову набок. — Кто? — Это допрос? — Если потребуется, — Эрик давил. — Не подумай ничего. Мне бы хотелось знать, могу ли я доверять тебе. — Не можешь, но тебе придётся, — Чарли подошёл к нему, поставив руки по обе стороны на стол. — Я теперь твой лидер. Эрик заёрзал, но мгновением позже расслабился, рассматривая Роуза с примесью из сомнения и ненавязчивой похоти. Последний наклонился над ним, пытаясь выглядеть устрашающе: в слабом освещении фонарика это почти удалось. — Кто проводил вас в лаборатории, мистер лидер-Роуз? По манере Чарли мог бы подумать, что Эрик не более, чем флиртует, но твёрдость в прищуренном взгляде говорила об ином: он копал в сторону правды, имея мотивацию глубже, чем, как парень утверждал, вопрос о доверии. Люди, как он, слишком многое о себе умалчивают и слишком много спрашивают; людей, как он, надо заставлять молчать как можно дольше. — Тебе лучше не мешать мне. Эрик, — тот едва заметно вздрогнул от своего имени. — Мне не придётся. Ты сам себе помешаешь, если продолжишь верить, что можно и дальше проворачивать такие… безумства, как твоя, прости меня, прогулка. Нельзя получить всё в этом мире, — голос Эрика оставался шёпотом на высоких тонах, и почти с мольбою он добавил: — Роуз. Чарли не стал вдумываться в его слова, уже имея ответ. Он чувствовал на себе, как и раньше, янтарный сладострастный взгляд и сильнее прижал Эрика ко столу, отчего тот схватился за его воротник. — Вам всем так нравятся крайности, но ты прав: нельзя получить всё. Только то, что мне необходимо, и то, что мне дают, — Чарли задумался, вспоминая чьи-то слова. — Как говорится? Дают — бери. — В обратном порядке, в твоём случае. Роуз поставил руки ему на бёдра, полубезумные искры скользили по чёрной, чёрной радужке. Он услышал, как быстро бьётся сердце Эрика: живое, липкое сердце, дрожащее в плену хрупких рёбер; живая и тёплая кровь течёт по жилам, как река, в чьём течении вместе с ходом часов прекращается и жизнь. И гладкая артерия на шее пульсирует, как пульсирует особое, пожирая самое себя в попытке стать материальной ложью, как то, что заперто в яме. Чарли приложил пальцы к чужой глотке, внимая биению сквозь тонкую человеческую кожу. Слабое и живое, слишком человеческое — такое хрупкое, как умирающе тончайший хрусталь, по которому стекает капля правильной багровой крови, оставляя за собою след и тонкую трещину; хрупкое, как тёплые капли моря, замерзающие на глыбе льда. Не более, чем человеческое; всего лишь до интереса слабое и мягкое, не изувеченное проклятьем и твёрдостью акроидов. Эрик попытался коснуться больного и болящего тела, но Чарли прервал его движение. — Только не трогай меня, — предупреждающе прошептал он. — И пообещай, что не станешь вмешиваться в мои планы. Даже если придётся убивать или лгать, даже если ты будешь всё знать. Даже если все умрут ради дела. Однако Эрик ничего не пообещал, лишь согласно покачал головой, не в силах отвечать иначе. От сердцебиения вздрагивали его русые пряди на лбу. Роуз тяжело выдохнул, прогоняя прочь темноту в голове, и склонился ещё ближе над любопытной гладкой человеческой кожей, которой у него никогда не станет.

    ***

          В густой черноте сложно дышать: разреженный воздух ласкает глотку, ласкает и стенки лёгких, не питая их кислородом в достаточной мере. Богопленящая Бездна давит отовсюду, как давит отчаяние в самый последний не свершившийся момент; давит и протягивается на вечность вперёд, на вечность, по которой смиренно бредёт Бог в поисках своего хвоста. Единственный источник света — собственная тень; в контрасте с отсутствием материи она светится, ибо существует, отражая, словно самостоятельное тело, крохотные вспышки, бегущие по телу с определённой периодичностью. На запястья давят цепи, они же вдавливаются своим священным серебром в рёбра, точно пытаясь проломить их и сжаться змеёй вокруг слабого, слишком медленного для человека сердца. Цепи тянутся наверх, далеко за черноту потолка, и покоится под черепом знание, что они привязаны к пальцам Бога — или к пальцам одного из Его эфемерных явлений. Если Он возжелает, то дрогнут божественно-светозарные ресницы, и пропадут цепи, и заискрятся на потолке звёзды, зажжённые нечеловеческой болью в человеческом теле, и тогда Он, как когда-то, достанет колоду карт с дивными зверями: и с каждым годом Чарли может назвать всё больше душ, чьи осколки привязаны к карте или всего лишь к ниточкам, что тянутся от карт. Но Бог молчит, мирно дремлет, и Чарли едва касается ногами нематериального пола, подвешенный и так давно распятый, что сквозные раны оставили за собою лишь искрящиеся шрамы. Он чувствует дном Бездны, словно сам является ею, как змеёй ползёт корень особого: извивается своим сотканным из акроидов — слёз Бога — телом, стучит рёбрами, высовывает всплесками омерзительно-особого язык. Корень подбирается ближе и в одно мгновение разделяется на десятки, стоит лишь моргнуть. Они брызжут застывающей жидкостью из самих себя, удлиняясь, а начинаются за пределами Бездны — под полом и ниже, затем ещё ниже, и ещё ниже, на самом дне, в тени Пиков, где раскидистое Древо содрогается от осознания всего сущего и выдуманного. Чарли длительное время не подпускал настигнувшую мысль, и сейчас гонит её подальше, ибо знания этого рода тянут за собою ответственность слишком тяжёлую для того, в ком плещется жажда человеческого. Он трясёт головою неистово, и вместе с кудрявыми волосами, в бессветии и всесветии Бездны окрашенными в ярко-малиновый, трясутся и цепи, издавая звон, как колокольчики. Будто в ответ, на горизонте роятся вороны, и Чарли с трепетом рассматривает лишь намёк на их движение там, вдали. Он видит контуры её черных крыльев, будто она рядом, и млеет; он зовёт её по имени, но Бог, Агония, заставляет замолчать, и корень вверх по ногам оплетает тело. Чарли радостно внимает далёким частицам её души, ибо понимает, понимает всё: она жива, ей хватило сил, хватило мужества; её нигде нет — она слишком, слишком далеко. Корень туго жмёт, отдавливая своею мертвенной хваткой ноги, затем и бёдра, затем твёрдый нечеловеческий живот, изнутри покрытый болезнью. Чарли выдыхает с непосильным чувством боли, с осознанием скорого прихода следующего начала цикла агонии; он пробирается будто не своим желанием отыскать её бледную душонку и умирает снова, снова, вновь — как и тысячи раз прежде, от казней немилосердного во снах Бога. Боль делает его человеком — Чарли терпит.

    ***

          Громогласно выли звери, погибая от голода и боли и замерзая в зимнем морозе. Они проникли в Город, они всюду: их очи сверкают в белёсом тумане, шлейф их движений тоненькими паутинками тает в воздухе. Пару дней назад возмущённые люди сломились под силою страха — так Роуз и думал. Они боялись смерти, они страшились ужасов во снах и в громадных агонизирующих телах, они потянулись к загадочному спокойствию, как мотыльки тянутся ко свету, сгорая при его достижении. Роуз завлёк их в своё безумие и по-братски потрепал по волосам, уже зная, кто из них умрёт; уже зная, кто станет верною собакою и кто заставит новеньких бояться его. Первая потенциальная жертва уже случайно забрела к ним, скрываясь от зверей и преследующих их Полуночников. Чёрноволосый парень, настороженно хватаясь то за край пальто, то за кулон на запястье, вошёл внутрь, и свет снаружи заполз за ним, заполз и страх, перемешанный с жаждою остаться в живых. Полки, перенесённые ближе к дверям, заставили его думать, что никого в здании нет, но, услышав шаги, люди спрятались в тенях, а в скрытый за шторой вход на нижний этаж незаметно вбежала девушка за решением лидера. Она постучала в самую дальнюю дверь, на поверхности которой красовалось пару царапин от ножа, и, не дожидаясь ответа, ворвалась: Роуз, испугавшись, резко толкнул от себя Эрика; тот упал, по-девичьи взвизгнув от неожиданности, и тут же смущённо поднялся. Девушка вскинула брови, но не стала это комментировать. — Роуз, там… какой-то парень пришёл… выглядит молодо, — объяснила она и стала ожидать приказа. Чарли, обычно соображающий быстро, помедлил, отчаянно хватаясь за здравые мысли. Даже на лице отразилась отвлечённость от реальности: затуманенный взгляд и приоткрытые губы. Он покачал головой, словно прогоняя лёгкий туман, но вместо него на череп стала давить осознанность, потяжелевшая за последний месяц без принятия лекарства. — Да… наконец-то. Схватите его, — пробормотал он. — И свяжите. Мари, Эрик, организуйте остальных. — А ты? — А у меня есть кое-что, — Роуз прокашлялся, приходя в себе, и загадочно хмыкнул. Мари быстро кивнула и выбежала обратно так тихо, будто не касаясь пола. Эрик снисходительно опустил взгляд. — Ремень застегните, мистер Роуз, — он кокетливо улыбнулся. Чарли дал ему подзатыльник и выпроводил из своей комнаты. Оставшись в одиночестве, он в размышлениях прошёлся туда-обратно, но с потолка капало, будто осколочное сумасшествие, особое. Роуз боялся поднимать голову, зная, что на него глядит оттуда; зная, что он потеряет человеческое, встретившись взглядом с Ним. Он оглушительно тихо гудел, и по краям зрения расползались корни, подобно тем, что тянутся из ямы перед лабораториями. Чарли громко выдохнул, всё не желая признавать этого: слишком, слишком тяжёлое, трудное знание, слишком многое придётся делать, слишком многое предотвращать, слишком многое терять ради несуразицы. Корни в кошмарах продолжали терзать его, потому Роуз уже совсем не спал. С каждым разом становилось всё больнее, Бог заставлял всеми силами признать это, но Чарли не смел, хватаясь за другую сторону сна — за бледную убийцу. Он столько выпытывал про неё у окружающих людей с момента, как убил Картера (последние пару недель), но никто, никто ничего не знает, будто вся её тонкая белая кожа — призрачная материя, никем и никогда не ощутимая и не замеченная. Роуз размышлял наедине с Богом и не вставал со стула в комнате, обустроенной под себя: никакой более грязи на полу, стол с отремонтированной ножкой, матрасы теперь чистые, хоть спать на них, когда это возможно, и приходится сидя — по привычке, для безопасности; лампа, ручки, листы, пару запасных лезвий, слишком привлекательные безделушки — есть всё необходимое, хотя Эрик называет, как минимум, половину вещей бесполезным мусором. Роуз схватил одно из лезвий и прошёлся им по пальцам: тёмно-малиновые капли, как маленькие круглые бусины, выступили из раны, как из-за алых штор. Они стекли на стол тонкими речками, будто повторяя узор сосудов, и засаднили запястья в постоянном напоминании о днях в Фениксе. Чарли чувствовал, как и тогда, необходимость в ритуалах, вошедших в привычку, хоть они и были ложью до самых косточек: Бог не просил крови, Бог не заставлял рисовать узоры, но он всё равно размазал пальцами по столу лишь половину символа. И остановился, услышав снаружи напуганный крик. Чарли молнией, вспышкой света прошёлся по коридору и встал в кромешной темноте за шторами. Алая их ткань напоминала те дни, как и всё прочее; алая ткань, как его тогдашняя длинная накидка, алая ткань, как подвешенные всюду, точно лес, шторы в той подземной церкви. Роуз выждал пару минут и вышел в такую же темень, разрезанную лишь тонкими линиями света из крохотных дыр в стенах. Трое его человек тут же отпрянули от парня, лишь Эрик на мгновение задержался, что-то договаривая ему; чувствовалось, как неопознанные слова впивались змеиным ядом в душу паренька. Чарли приосанился, поглощая весь свет, и лишь чёрные глаза отбрасывали густые тени на присутствующих. По контурам тела скользило особое, а вместе с ним и человеческое лёгкое сумасшествие, от которого слегка дрожали стены, а с потолка всё агрессивнее капали аметисты. Роуз, чтоб сравнять их рост, приземлился перед парнем, привязанным к стулу. Тот в ужасе рассматривал лицо психа, даже с некоторым неверием, что он реальный, настоящий. Вдали зарычали звери, точно по-кошмарному содрогая землю, и парень зажмурился, как будто готовый умереть. Чарли чувствовал от него явное человеческое: такое яркое, такое сладкое, что он был готов потушить это пламя ударом лезвий. Страх пронизал каждый нерв парнишки, и Роуз наклонился над ним, довольствуясь вспышками дикой паники. Он достал из чёрных повязок на предплечьях одно из своих лезвий и перерезал верёвку. Парень среагировал мгновенно: толкнул от себя психа и, опрокинув стул, попытался отползти, но его прибил к полу подчинённый в маске на лице, наступив на спину. Роуз цокнул языком и приблизился, поднял на ноги парня, улыбаясь неубедительно. Тот видел в широко открытых глазах безумие и страшился его, но Чарли похлопал его по плечу, будто успокаивая, и шёпотом пригласил поговорить. Парень растерялся, потому послушно пошёл туда, куда его завёл Чарли: в угол склада, где расположились импровизированные мягкие сиденья. Жестом Роуз приказал подчинённым оставаться на месте, а сам посадил парня и сел напротив, не спуская с него глаз. Пойманный почти не дышал, словно парализованный от страха — давно, давно Чарли не ощущал столько восхитительно человеческого осознания опасности. Животные, умирая, ощущаются совсем иначе. — Как тебя зовут? — Роуз склонил голову, улыбка дрожала. Парень испуганно промолчал, вцепившись в кулон на запястье так рьяно, с такой жаждой спасения от медной безделушки. — Я хочу кое-что у тебя спросить. Чарли покосился на подчинённых, надеясь, что они — особенно Эрик — не подслушивают его. Уж больно пристальные их взгляды — Роуз жестом попросил их развернуться, и, нехотя вздохнув, Мари провела всех подальше от угла склада. Эрик с подозрением вскинул брови, и даже на некотором расстоянии Чарли это ощущал. — Как тебя зовут? — попробовал снова Роуз. — Знаешь, никто тебя не станет… убивать. Не заметив реакции, он добавил: — Я Роуз. Акроидный. Парень тут же вскинул голову, в узких карих глазах отразилось любопытство и почти сочувствие, но он будто одёрнул себя, обратно понурив голову. Парень крепко сжал зубы, точно борясь с собою, и всё же ответил: — Роман. Я Роман. Роуз дружелюбно кивнул. — Слушай, Роман, я хочу кое-что спросить у тебя… — Потом меня отпустят? — с надеждой спросил он. — Сначала ответь, — Чарли неопределённо махнул рукой. Он вновь оглянулся на подчинённых с недоверием, прикидывая, как тихо надо говорить, чтоб они ни слова не расслышали. — Ты много людей видел, Роман? — подвёл Роуз. Парень вопросительно поднял голову. — И, послушай, среди них… ты никогда не видел… особенно в последние пару недель… — Чарли остановился, формулируя мысль получше. — Я ищу одну девушку. Бледная такая, низкая, с выражением лица, будто собирается уничтожить тебя… волосы белые. Роман чуть оживился, но не ответил, а задумался на долгую минуту. Роуз стал нетерпеливо стучать ногой по полу, внимательно изучая каждое сокращение мышц на лице парня и внимая каждому выдоху. — И что мне будет, если я скажу, что видел? — пробормотал парень. Чарли вскочил со стула, не сдержав радости, и тут же сел обратно, не выдержав и испепеляющего взгляда Эрика. Роман уже не боялся, но всё ещё держался за кулон. — Где ты её видел? И когда? — Роуз прокашлялся, когда ему показалось, что слова вышли слишком громкими. — Что мне будет? — повторил парень. Чарли снисходительно фыркнул, несколько поражаясь тому, что он смел просить что-то взамен, когда минутой ранее дрожал, как осиновый лист, от чистейшего ужаса. Он резко переменился в настроении, угрожающе приблизившись, и схватился за запястье Романа, чем вызвал в нём прежний страх и почти что отчаяние. Чарли нажал пальцем на кулон, потирая его и довольствуясь тем, как поменялось лицо парня. — Очень важная для тебя вещица, да? Роуз почти сорвал кулон с запястья, но он оказался привязан удивительно крепко. Тогда он под поражённый взгляд Романа попытался перерезать цепочку, но парень, неожиданно, дал отпор, толкнув Чарли ногой. Последний оказался прижат к полу, и Роман замахнулся, несколько раз в целях самозащиты ударил по рёбрам. Роуз прорычал пару культурных ругательств и попытался скинуть его с себя, но парень потянул за волосы и врезал кулоном по лицу; с рассечённой скулы пошла ярко-малиновая кровь, и Роман на мгновение замер, будто забыв, что под ним акроидный. Этого колебания хватило, чтоб подбежали остальные: парень в маске скинул Романа, а Эрик вжал его ногой в стул. Он знал, он знал — знает ли он так же, как знают учёный перед лабораториями и мистер Радклифф? Смазанные тогдашними тьмой и туманом черты лица учёного предстали перед глазами, его улыбка, пропитанная ядом, заискрилась. Роуз мгновенно поднялся и разъярённо вцепился в шею паренька, потеряв себя. Оглушительно громкая пульсация, не сдерживаемая лекарством, заиграла на задворках сознания, вытеснила всё, что Чарли так долго выстраивал в себе, и он по-звериному зарычал, пыхтя и метаясь нечеловечески узким, тонким чёрным зрачком по сторонам, по чертам лица Романа, осознавая их по отдельности и как припрятанный ответ. Роуз толкнул Эрика в сторону и прижал парня к полу, дрожа от безумия; улыбка то натягивалась до ушей, то сползала, и в убивающих пальцах заиграло особое, и кровь вдруг стала казаться слишком, слишком яркой. Смерть дорогого Уильяма, беспокойства по поводу бледной убийцы, охота, Судный день, убийства, учёный и прошлое — всё впечатывалось в душу, вытесняя из неё самое главное и выбрасывая прочь осознание. Роман защитился от нескольких разъярённых ударов, и Чарли, остановившись, крикнул: — Где ты её видел?! Где она?! Где она?! Роман попытался вытереть слёзы с лица, но его руки оказались прижаты к полу. Роуз впился в кожу, нарочно раздирая её. Мягкая плоть запястий податливо расходилась под ногтями. Первой среагировала Мари, попытавшись оттянуть психа от Романа, но тот даже не шелохнулся, изгибая спину, как собака, и сверкая чёрными, чёрными, как сочащаяся из груди тьма, глазами. Аметисты всё сыпались на него с потолка, и ноги стоящих рядом троих подчинённых казались стволами деревьев в лесу, в котором он потерялся. — Я не знаю! Я ничего не знаю! — воскликнул Роман. — Пожалуйста, не надо! Роуз снова сжал руки на его горле, наслаждаясь бьющимся о ладонь пульсом, но передумал и, схватившись за короткие волосы, несколько раз ударил парня затылком о пол; тот вцепился в его куртку в слабой, нелепой попытке отодвинуть психа от себя. Маленький кролик, терзаемый хищником; ему не сбежать от волчьей пасти, когда клыки уже касаются белой шёрстки. — Ты сказал, что знаешь! Где она! — прорычал ему в лицо Роуз. — Это было давно! Месяца два назад! В ноябре! — Что было?! — Чарли замер, прислушиваясь. Его оттянул от парня Эрик, прижимая к себе, но Роуз, дёрнувшись, как бешеный пёс, уронил и приятеля, тут же отползая от него обратно к Роману, хнычущему в углу. — Говори! Эрик выругался и снова обездвижил Чарли, отодвигая подальше от парня. — Что на тебя нашло! — возмутился он. — Ты не понимаешь! — Роуз неистово заёрзал. — Никто не понимает! Чёртовы идиоты, дай… Свали к чёрту! Чарли почти вырвался, но один из подчинённых пришёл к Эрику на помощь. Он не видел сквозь пелену настигнувшего сумасшествия, но осознавал, что Мари глядела на них обеспокоенно и подняла на ноги Романа, однако, удерживая его от побега, судя по дыханию паренька. Роуз чувствовал тяжесть кинжала, чувствовал, как руки предают его и тянутся к ножнам. Он убьёт их — он убьёт их всех и не заметит, обороняясь, как мутировавший пёс, от мнимой опасности. Больной мозг не осознаёт реальность, лишь разрушая её. Не осиливая грохота пульсации, от которой разваливался целый мир в голове, Роуз заорал во всю глотку молитву в надежде, что Бог его услышит и прекратит изощрённую пытку над разумом: — Во имя Четвёртого Изгнанника, пусть вечностию течёт кровь Твоя по моим жилам, как течёт Твоё сознание в корнях Древа, и пусть человеческое хранится в обличие Твоём в… Эрик закрыл ему рот рукой, которую Чарли тут же укусил и, резко переметнувшись на иные мысли, продолжил спрашивать: — Роман! Где ты её видел?! Что она говорила?! Руки Эрика и второго подчинённого по всему телу — сжимают, удерживают. Роуз неистово мечется, пинает их, кусается, как животное; касания лишь подбрасывают дров в огонь, ещё более выводя из себя. Кинжал тяжёлый, тяжёлый — не трогать. Кожа горит от боли и от жара, несмотря на мороз снаружи. Роуз, моргая, чувствует, как под внутренней стороной века теряет весь мир, и вместо него — темнота, в которой копошится постороннее. Оно течёт по жилам, выедает, как зараза, мозг, заменяет собою нутро и кожу — особое проклятье, особое злое чудо. Чарли слышит, как Мари просит Романа ответить, и слышит, как тот колеблется. В конце концов, он выдыхает, но не смеет приблизиться к психу. Чарли замирает, весь во внимании. — У неё шрам на лице? И протез? — уточнил парень. — Да, да! — Чарли несдержанно закачал головой. — Где вы виделись?! — В ангаре. Нас заперли вместе в белой камере… Я не знаю, почему она… Как она оказалась там. Она сбежала, когда напали звери, и я думал… Всё! — Роман снова застенчиво опустил взгляд. — А потом узнал от охранников, что её допрашивал сам мистер Аддерли…! Ну, который младший. — О боже! — воскликнул Эрик. — Роуз, кого ты ищешь? Маньяка? Почему ты никому ничего не сказал?! — А дальше?! — потребовал Чарли, распиливая взглядом Романа. Но он отрицательно покачал головой. — Я больше ничего не знаю. Она ничего не говорила, только посмотрела, как на придурка. — Это на неё похоже! — Роуз истерично засмеялся. — Конечно! Тройка… Ну конечно! Я не хочу этого знать, Агония! Заткнись, оставь меня в покое! Роуз некоторое время бранил воздух, пока Эрик не потряс его, приводя в чувства. Псих развернулся в отвратительных человеческих руках, впившись взглядом мертвеца в приятеля. — Ты ничего не понимаешь, — повторил он спокойным голосом, как разреженный перед ударом молнии воздух. — Мой Бог, мой Бог хочет… Чёрт с вами! Дайте моё лекарство! Где оно?! Чарли достал кинжал и рукоятью врезал Эрику по животу, отчего тот, как и второй подчинённый, испуганно отпрянули. Псих принялся рыскать по карманам, а затем сорвался с места, спотыкаясь на ровной плитке коридора, и врезался в дверь своей комнаты. Он закопался пальцами под матрасы и достал баночку с ярко-алой этикеткой: без надписей, как и всегда. Проглотив несколько таблеток, Чарли садится, покачиваясь и хватаясь за голову. Аметисты капают с потолка с неистовою силою, словно пытаясь убить его, утопить в себе, как в слезах Бога. Роуз не выдерживает ни грохота, ни ниспадающих драгоценными камнями просьб и смотрит наверх, как того просит Бог. Искренняя радость, отчаяние и боль — искреннее безумие отражается на его лице, и Чарли смеётся громко, как умалишённый, раздирая ногтями свою шею. Ярко-малиновая кровь стекает на ошейник. Он режет ладонь и рисует символ, затем ещё один: Боже, Боже, услышь — и Бог с вовлечённостью младенца глядит с потолка чёрным глазом, глазом совсем как те, что смотрели в одиночной камере, у них внутри чёрные точки, как зрачок, они не моргают и не дышат; пародия на Бога — наглость, какая наглость! Чарли в порыве ярости резко опускает руку, оставив на стене длинную кровавую линию, зачеркнувшую последний символ: «прощение». Он слышит приближение хромых шагов и закрывает глаза, тут же проваливаясь в спасительную черноту Бездны, дабы ничего, никто не смел вмешиваться в его безумие — они ничего не понимают, ничего не знают.

    ***

          Звери прошли мимо склада, так и не вторгнувшись в него. Вернулись с разведки остальные люди, утверждая, что неподалёку прячется иная группа, выселенная с их пристанища Полуночниками. Роуз слышал это из чужих уст, сам не покидая комнаты, будто по привычке запирая себя в камере. Со вчерашнего прихода Романа на стене появилось ещё несколько символов, которым его научили акроидные в Фениксе; научили — и лжебог заставлял раскрашивать стены малиновою кровью со вскрытых запястий. Чарли уже не ощущал ни капель с потолка, ни устрашающего глаза Бога там же, ибо лекарство справилось со своим предназначением, приглушив особое в теле, а вместе с ним и скорость мыслей, и неиссякаемую когда-то энергию — теперь всё лучшее в нём отождествлялось лишь с фазами безумия. Утром приходил Эрик, осведомил Роуза в том, что вечером ему придётся объясняться, а последний теперь ждал, в тишине разглядывая свои безделушки, подобранные с разрушенных зданий. Позже, чем Эрик, пришла и Мари с парнем в маске, — его называют Кью — и оба убедили Чарли в том, что всё в порядке: они не рассказали ничего про припадок остальным, а Романа заперли в одной из комнат под охраной всё того же Кью, пока их лидер не скажет, что с ним делать. Роуз лениво предложил освободить парня, но ни Мари, ни Кью не поверили, что это решение в здравом уме, и вышли. Чарли долго думал, как потеря контроля скажется на его репутации, но, в конце концов, решил, что, если он даст троим некоторую власть, они ни слова никому не скажут; хотя Эрик и Мари и без того значительно выделялись на фоне прочих. Роуз нащупал под матрасом теннисный мячик и, некоторое время рассматривая, вгляделся так глубоко, что его затошнило от бледного цвета, от маленьких ворсинок, от круглой, как глазное яблоко, формы — и он с силою бросил мяч перед собой, что, оттолкнувшись от пола, покатился в сторону дверей. Чарли вяло проследил за траекторией его движения, взял под повязки побольше лезвий, засунул пару в сапоги и тихо вышел. По коридору ему встретилось пару человек, но они молча прошли мимо, а уже наверху, в складе, за его спиной вырос один из подчинённых, резко хватая за плечо. Роуз испуганно обернулся, отдёрнувшись, как больной, и человек вскинул руки в доверительном жесте. — Эрик сказал, вам нездоровится, — пробормотал он. — Вам что-нибудь нужно? Чарли растрогался чужой заботой, но тут же покачал головой, предав свои же мысли скепсису: никакой заботы — выгода; человек, конечно, подлизывается к своему лидеру, а уязвлённая, ослабшая душонка психа ищет утешения даже в подобной низости. Роуз безразлично, устало пожал плечами и направился к дверям, давая понять, что не желает ни с кем вести диалоги. Благо, никого из треклятой тройки не оказалось вблизи, и Чарли удалось покинуть склад, направившись блуждать по улицам. Картинка в голове складывалась в единое целое, но Роуз отказывался принимать истину, зная, что это повлечёт за собою; тем не менее, он отправился на поиски чего-то неопределённого, но точно ведущего к нежелаемому выводу. Ногами он не управлял — они сами шли вперёд, и будто что-нибудь из всего особого в нём толкало, заставляло брести в выбранную наугад сторону. Нарочная случайность: так, Роуз шёл по следам бледных эфемерных осколков, по следам из чёрных перьев. Теперь он имел представление, что же произошло; теперь он смутно догадывался, почему его бледную убийцу заперли в белой камере, почему допрос проводил младший мистер Аддерли и почему, увязавшись за ней, он и сам оказался неуязвим в лабораториях, проникнув туда вслед за безумной идеей. Чарли споткнулся, зная, обо что, ещё до того, как он взглянул вниз. Нарочная, нарочная случайность: он должен был споткнуться об эти осколки, но беспокойство, несмотря на заведомо данные ответы, всё равно завладело им. Мутная пластмасса — ни намёка на белую этикетку. Роуз несколько заторможенно поднял один из осколков, всматриваясь в его структуру долго, пока вновь не начало тошнить, а затем спрятал его в карман и двинулся дальше, не осознавая свой путь, но чем-то глубоко внутри всё зная. И когда завыли звери, он вновь не удивился, предугадав и это. Чарли глядел на их далёкие силуэты, глядел и на Полуночников, атакующих мутантов, и скрылся в неизменно густом тумане, что, иногда кажется, есть не туман, а ядовитые, пропитанные акроидами выбросы пара с лабораторий. Он подошёл к особому в яме, теперь прекрасно зная, что же за вечность сокрыта на дне. Его существование коснулось эфемерной ракушки под ногами. После принятие лекарства случается отлив, и ракушки, принесённые волнами, остаются на песке — надо лишь поднять их до того, как море безумия заберёт заключённый внутри ответ обратно. Чарли с собственного сознания поднимает ракушку, стоя над вибрирующим в яме особым, и прикладывает ладонь к уху, представляя шум и эхо. Он слышит, слышит отголоски того, что кричит в припадках, но в нынешней вялости Роуз может различить каждый звук и каждое слово. Подавленное лекарством безумие копится в нём и однажды вырвется наружу — потому бледная убийца и утверждала, что он обязательно умрёт; потому Чарли с нею не спорил, и сам неоднократно об этом напоминая. Но сейчас он не думал про то, скольки лет жизни лишился, потеряв самоконтроль; сейчас он слушал ответы, данные им же — ими являются простые догадки, как сложенное два плюс два, лишь облечённые в слова Бога. Чарли поднял чёрный, чёрный взгляд, и в белоснежном мире, в яблочном тумане он узрел мерцание особого на дне, выбравшегося огромным злом наружу: этого не было, но он чувствовал — будет. На будущем Древе распят чёрный ворон так же, как распята белая собака, и Роуз подошёл ещё ближе, разглядывая каждое пёрышко: совсем как те, по которым он искал дорогу сюда. Чарли коснулся Древа, и, заискрившись, оно растаяло, а внутри задребезжало робкое, маленькое осознание с огромными последствиями; крохотное и простое, трогательное, как снежинки, украсившие асфальт. Роуз раскатисто засмеялся, с такой теплотою, почти нежностью глядя в сторону лабораторий, чьи стены едва заметны сквозь туман. Он протянул руку, закрыв один глаз, и сам себе зашептал, выдыхая на морозе пар: — Вот что, Карен. Вот в чём дело. Он не смелился приблизиться к этому знанию, потому оно пришло к нему самостоятельно; хромое и несчастное, побитое концом света знание, спрятанное в ракушке. — Всё-таки мы очень с тобою похожи, — Чарли улыбнулся плотному воздуху. Никого, никого — он верит, что сквозь чёрных птиц его услышит хоть кто-нибудь в том мире; в мире, куда они с чёрнокрылою убийцей попадают в своих самых нежных кошмарах. Чарли не формулировал эту мысль так же, как не искал её, и она родилась сама, из самой себя: их с нею особые половины сплелись, как корни плачущих ив, с самого начала существования пропащих душ. Так, бледная убийца составляет полстакана от его половины, как и он есть её четвертью; точно так и иное, лжебожественное особое является четвертью от их одинакового на ту же четверть целого. Они робкими богами созданы из одного материала, как половины чьего-то большого обмана; они все больны и прокляты своими создателями. Чарли горько засмеялся, хотя, честно, хотелось зарыдать, закапываясь в снег. Он глядел в сторону восточного крыла лабораторий, ясно ощущая сквозь толщу стен взгляд больного чёрного ворона, облечённого в белый свет. Роуз чувствовал её недалёкое присутствие своей сокрытой в чёрных тенях белой собакой. — — —

    Научное обоснование: туман, мгла и дымка

    ДЖЕКСОНВИЛЛ, Флорида – Туманное утро является синонимом осени, как смена листвы. Дело в том, что многие утра за последние пару месяцев и до конца этого месяца у нас будет туманное начало дня.

    Возможно, вы не знаете об этом, но существуют разные типы тумана: горный/долинный туман, супертуман, леденящий туман, адвективный туман и радиационный туман.

    По данным Национальной метеорологической службы, радиационный туман является очень распространенным типом тумана в Соединенных Штатах, а также наиболее распространенным средством снижения видимости в северо-восточной Флориде и юго-восточной Джорджии.

    Радиационный туман наиболее распространен осенью и зимой. Он образуется за ночь, когда воздух у земли охлаждается и стабилизируется. Когда это охлаждение приводит к насыщению воздуха, образуется туман. Туман сначала образуется на поверхности или вблизи нее, сгущаясь по мере того, как воздух продолжает остывать. Слой тумана также будет углубляться в течение ночи, так как воздух над первоначальным слоем тумана также охлаждается. Когда этот воздух остывает, туман поднимается вверх.

    Ad

    Наиболее благоприятными местами для образования тумана являются защищенные долины, где почти нет ветра, и места вблизи водоемов.Ветер нарушил бы формирование радиационного тумана. Радиационный туман обычно пятнистый, имеет тенденцию оставаться в одном месте и исчезает на следующий день под лучами солнца. Более густые случаи радиационного тумана обычно образуются в долинах или над спокойными водоемами.

    Хотя мы в основном говорим о тумане, многие временные термины, которые мы используем для описания плохой видимости, могут сбивать с толку.

    Туман : Туман – это капли воды, взвешенные в воздухе у поверхности Земли. Туман часто опасен, когда видимость снижается до ¼ мили или менее.

    Туман : Видимая совокупность мельчайших частиц воды, взвешенных в атмосфере, которая уменьшает видимость до менее 7 статутных миль, но больше или равно 5/8 статутных миль. Он не ухудшает видимость так сильно, как туман, и его часто путают с моросью.

    Ad

    Дымка : Скопление в атмосфере очень мелких, широко рассеянных твердых или жидких частиц, или и того, и другого, придающее воздуху опалесцирующий вид, приглушающий цвета.

    Когда ожидаются туманные условия или они преобладают в этом районе, NWS выпустит предупреждение о плотном тумане. Когда это происходит, видимость часто падает до одной четверти мили или меньше. Эти условия затрудняют путешествие. Будьте особенно осторожны на дороге или избегайте вождения, если это возможно.

    NWS рекомендует помнить следующие советы, если вам приходится ехать в условиях тумана:
    Если вам приходится ехать в условиях тумана, помните о следующих советах по безопасности: пункт назначения.

  • Сделайте свой автомобиль видимым для других впереди и позади вас, включив ближний свет фар, поскольку это означает, что ваши задние фонари также будут включены. Используйте противотуманные фары, если они у вас есть. Никогда не включайте дальний свет. Использование дальнего света вызывает блики, из-за чего вам становится труднее видеть, что находится впереди вас на дороге.

  • Обеспечьте достаточную дистанцию ​​между собой и впереди идущим автомобилем на случай внезапных остановок или изменения схемы движения.

  • Чтобы убедиться, что вы придерживаетесь правильной полосы движения, следите глазами за линиями на дороге.

  • В очень густом тумане, когда видимость близка к нулю, лучше всего сначала включить аварийную сигнализацию, а затем просто заехать в безопасное место, например, на парковку местного предприятия, и остановиться.

  • Если нет парковки или подъездной дороги, на которую можно было бы заехать, отведите автомобиль на обочину как можно дальше.После того, как вы остановитесь, выключите все огни, кроме аварийной, включите аварийный тормоз и уберите ногу с педали тормоза, чтобы убедиться, что задние фонари не горят, чтобы другие водители по ошибке не столкнулись с ты.

  • Copyright 2017 by WJXT News4Jax — Все права защищены.

    В чем разница между туманом, дымкой и туманом?

    Лестница, ведущая вниз к окутанному туманом осеннему лесу.

    Туман

    Туман образуется, когда теплый влажный воздух внезапно охлаждается из-за низких температур.Следовательно, капли воды висят в атмосфере, мешая зрению. Туманы мешают видеть на расстоянии меньше или равном одному километру. Он возникает естественным образом из-за естественных погодных условий и быстро исчезает, поскольку он менее плотный, чем туман. Однако в некоторых уникальных сценариях туман можно вызвать искусственно. Примером такого случая является туман, создаваемый аэрозольным баллончиком.

    Дымка

    Дымка представляет собой взвесь мелких сухих частиц в воздухе.Эти частицы слишком малы, чтобы их можно было увидеть или почувствовать, но они ухудшают видимость. Он образуется в результате отражения солнечного света от загрязнителей воздуха, которые собираются вдали от источника загрязнения воздуха. Естественная дымка включает дым от пожаров, пыль и снижающие видимость аэрозоли, такие как газообразный диоксид серы, которые выделяются при горении. Большинство загрязняющих веществ, вызывающих дымку, часто являются антропогенными.

    Туман

    Туман относится к каплям воды, которые висят в атмосфере, что приводит к снижению видимости.Влага в туман поступает из близлежащих источников, таких как реки, озера, болота или океан. Авиакомпания определяет туман с точки зрения того, как далеко человек может видеть. В результате они определяют туман как ситуацию, когда человек может видеть на расстоянии менее 3280 футов (что составляет 1 км). Напротив, военное определение тумана — это когда человек может видеть менее чем на 650 футов (что составляет 0,198 км). В Великобритании видимость менее 330 футов считается туманом для вождения.

    Туманы бывают разные.Одни виды образуются при охлаждении воздуха, другие – в результате испарения. Радиационный туман образуется, когда нет ветра и обычно холодно. Это происходит ранним зимним утром. С другой стороны, долинный туман возникает в долине и может длиться несколько дней из-за уникального географического рельефа. Туманы вверх по склону появляются на склонах холмов и в горных районах, а прибрежные туманы — вдоль побережья. Туман испарения образуется над водоемами, покрытыми более холодным воздухом, тогда как адвективный туман возникает, когда влажный воздух проходит над прохладной поверхностью, что приводит к охлаждающему эффекту.Другие типы туманов включают ледяной туман, туман с градом, лобовой туман и ледяной туман.

    Образование тумана начинается при разнице между температурой воздуха и точкой росы менее 4,5 градусов по Фаренгейту. Кроме того, другим условием является то, что относительная влажность обычно составляет 100%. Водяной пар конденсируется в крошечную жидкость, которая висит в воздухе. Обычно туманы заканчиваются легкими ливнями в виде мороси или небольшого снега.

    Сходства между туманом, дымкой и туманом

    Первое сходство заключается в том, что дымка, мгла и туман приводят к ухудшению видимости пешеходов и водителей на дорогах. Во-вторых, все три погодных условия какое-то время мешают ясному зрению, прежде чем окончательно исчезнут.

    Различия между туманом, дымкой и туманом

    Первое отличие состоит в том, что туман обычно держится дольше, чем дымка и дымка.Во-вторых, в то время как дымка напрямую связана с загрязнением воздуха, туманы и туманы связаны с содержанием влаги в воздухе. В-третьих, взвесь тумана обычно находится на уровне земли, тогда как туман и дымка кажутся выше над землей. В-четвертых, в то время как в тумане видимость человека ограничена менее чем 1 км, туман обычно позволяет видеть дальше 1 км.

    Шарон Омонди в окружающей среде
    1. Дома
    2. Окружающая обстановка
    3. В чем разница между туманом, дымкой и туманом?

    Ежедневный образ жизни в тумане и дымке — Цай

    Загрязнение воздуха становится все более и более серьезной проблемой в связи с промышленным развитием и урбанизацией в Китае.В январе 2013 года Китай пострадал от продолжительного крупномасштабного тумана и дымки, охвативших Пекин, Шанхай, Гуанчжоу и Сиань (1). Восточный Китай страдал от тумана и дымки в декабре гораздо дольше и шире, чем в январе того же 2013 года (2). Опасность для здоровья от твердых частиц с аэродинамическим диаметром менее 2,5 микрометров (твердые частицы с аэродинамическим диаметром менее 2,5 микрометров, называемых PM2,5) и других загрязнителей воздуха (например, NOx и озона), которые вызывают туман и дымка привлекла внимание широкой общественности.

    Среди различных загрязнителей воздуха PM2.5 способны проникать глубоко в мелкие дыхательные пути, альвеолы ​​и, наконец, в кровоток, где они могут привести к последующим воспалениям, сужению сосудов, даже злокачественным новообразованиям и преждевременной смерти (2-4).


    Еда в туман и дымку

    Достаточное потребление витаминов

    Витамин А повышает иммунные функции организма и повышает устойчивость к инфекциям.Проявлениями дефицита витамина А являются нарушения зрения и иммунитета. витамин А естественным образом содержится в рыбьем жире, печени, зелени одуванчика, моркови, яйцах, молоке и фруктах (5). Витамин D в основном синтезируется в достаточном количестве кожей, подвергающейся воздействию солнечных лучей. Его дефицит может вызвать рахит, остеопороз, остеомаляцию, тетанию и вирусные инфекции из-за отсутствия солнечного света. Витамин D содержится в нескольких пищевых источниках, таких как жир печени трески, жирные виды рыбы, включая сома, лосося и скумбрию (6).Витамин С является высокоэффективным антиоксидантом, уменьшающим окислительный стресс, что оказывает положительное влияние на сердечно-сосудистые заболевания, гипертонию, хронические воспалительные заболевания, диабет и тяжелые ожоги. Его можно пополнить, употребляя в пищу свежие овощи и фрукты (5). Печень и морепродукты также содержат цинк, селен, медь и другие микроэлементы, поддерживающие функцию иммунной системы. Достаточное потребление витаминов помогает смягчить неблагоприятные последствия тумана и дымки.

    Питьевая вода

    Питье предотвращает обезвоживание, сухость кожи и потрескавшиеся губы.Неповрежденная кожа предотвращает проникновение загрязнителей воздуха и повреждение тела. Согласно традиционной китайской медицине, груша, мушмула и апельсины обладают способностью очищать легкие и выводить мокроту.


    Жизнь в тумане и дымке

    Поддержание чистоты воздуха в помещении

    Загрязнение наружного воздуха значительно более серьезно, когда возникают туман и дымка. Избегайте открывания окон перед наличием высокой видимости окружающего воздуха.Используйте пылесос для очистки ковра, дивана и пола. Жарки, одного из традиционных китайских методов приготовления пищи, следует избегать, потому что легко вызвать много дыма, что усугубит загрязнение воздуха в помещении. Варка и приготовление на пару – правильные способы приготовления пищи в домашних условиях. Избегайте курения в помещении, так как табак неизбежно образует мелкие твердые частицы, вызывая загрязнение воздуха (4). Используйте активированный уголь для непрерывного поглощения токсичных и вредных твердых частиц, чтобы уменьшить загрязнение воздуха в помещении (7). Очистители воздуха также можно использовать для повышения относительной влажности воздуха в помещении (8).

    По возможности оставайтесь дома

    Меньше выходить на улицу — самый эффективный способ избежать воздействия тумана и дымки. Эпидемиологическое исследование в Сиане показало повышение риска смертности от всех причин и смертности от сердечно-сосудистых заболеваний на 2,29% и 3,08%, соответственно, на каждые 103,0 мкг/м 3 увеличения концентрации PM2,5 после их воздействия (9).

    Носите надлежащие маски на открытом воздухе

    Респираторы используются для защиты пользователей от опасной пыли, дыма, угарного газа и других частиц.Национальный институт безопасности и гигиены труда (NIOSH) и Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC) США рекомендуют использовать сертифицированный NIOSH респиратор N95 или лучше для защиты медицинских работников, которые вступают в непосредственный контакт с пациентами. с птичьим вирусом h2N1. Маски N95 фильтруют не менее 95 % переносимого по воздуху аэрозоля со средним массовым аэродинамическим диаметром частиц около 0,3 мкм. Использование масок N95 рекомендовано в условиях тумана и дымки. Но пациенты с сердечно-сосудистыми или хроническими заболеваниями легких могут страдать одышкой и гипоксией из-за большого сопротивления вдоху, вызванного ношением таких профессиональных масок (10).Пациентам с респираторными или сердечно-сосудистыми заболеваниями предлагается свести к минимуму выход на улицу, чтобы уменьшить воздействие PM2,5 в тумане и дымке (1). Если вам нужно выйти, выберите общественный транспорт, а не ездите на велосипеде; избегать пробок, чтобы избежать вдыхания большего количества загрязнителей воздуха. Возможно, лучше не садиться за руль, чтобы способствовать снижению выбросов выхлопных газов.

    Очистка кузова

    Вымойте лицо, прополощите горло и очистите полость носа, чтобы удалить остатки загрязнений с тела после входа в помещение, что предотвратит повреждение вашего здоровья PM2.5. Лучше умываться теплой водой, чтобы смыть мелкие частицы с лица. Используйте влажные тампоны для очистки носовой полости или осторожно всасывайте воду через нос и быстро сморкайтесь, чтобы избежать кашля. Мелкие частицы тумана и дымки, прилипшие к роговице, могут вызывать конъюнктивит (11).


    Физические нагрузки в тумане и дымке

    Фотосинтез начинается при хорошем освещении. Растения поглощают углекислый газ и выделяют кислород.Выполнение некоторых упражнений в среде, обогащенной кислородом, способствует здоровью. Туман и дымка могут увеличить влажность воздуха и снизить уровень кислорода. Низкотемпературные раздражители в утренние часы могут легче вызвать острое начало хронических респираторных или сердечно-сосудистых заболеваний у пожилых людей. Поэтому по возможности следует избегать занятий на свежем воздухе в тумане и дымке. Туман и дымка могут стать причиной плохой видимости и увеличить количество дорожно-транспортных происшествий. Таким образом, людям не рекомендуется выходить на улицу, не говоря уже о том, чтобы делать какие-то сборы в туманную и дымчатую погоду; рекомендуется заниматься аэробикой в ​​помещении.

    Обратите внимание на Индекс качества воздуха (индекс качества воздуха, именуемый AQI), выпущенный отделом охраны окружающей среды. Качество воздуха отличное, когда диапазон значений AQI составляет от 0 до 50. Каждый может принять участие в мероприятиях на свежем воздухе и насладиться глотком свежего воздуха. Качество воздуха хорошее, когда значение AQI колеблется от 51 до 100. Большинство людей могут заниматься обычными видами активного отдыха, за исключением тех, у кого аллергия на некоторые загрязняющие вещества. Это умеренное загрязнение воздуха, когда диапазон значений AQI составляет от 101 до 150.Восприимчивым людям необходимо уменьшить физические нагрузки на открытом воздухе. Это умеренное загрязнение воздуха, когда диапазон значений AQI составляет от 151 до 200. Восприимчивое население должно свести к минимуму деятельность на открытом воздухе, в то время как население в целом должно по возможности сократить ее. Это серьезное загрязнение воздуха, когда диапазон значений AQI составляет от 201 до 300. Подверженное население должно прекратить любую деятельность на открытом воздухе, в то время как население в целом должно свести ее к минимуму. Это чрезвычайно серьезное загрязнение воздуха, когда значение AQI> 300.Все люди должны оставаться в помещении, кроме лиц, занятых на специальных работах (12,13).


    Выводы

    Кажется, что простых и эффективных мер достаточно для ежедневного сведения к минимуму неблагоприятного воздействия тумана и мглы на здоровье человека. Таким образом, изменения образа жизни, защита окружающей среды, энергосбережение, использование новой и чистой энергии необходимы для сдерживания загрязнения воздуха и уменьшения образования тумана и дымки, что, несомненно, будет полезно для здоровья и развития человека.


    Благодарности

    Финансирование: Текущий проект был частично поддержан Национальным фондом естественных наук Китая (грант № 81472918).


    Конфликт интересов: У авторов нет конфликта интересов, о котором следует заявить.


    Каталожные номера

    1. Чжан Ю.С., Ма Г.С., Ю.Ф. и др. Оценка вреда здоровью из-за PM2.5 воздействие во время дымового загрязнения в районе Пекин-Тяньцзинь-Хэбэй в январе 2013 г. Zhonghua Yi Xue Za Zhi 2013;93:2707-10. [ПубМед]
    2. Li TT, Du YJ, Mo Y и др. Оценка связанных с дымкой рисков для здоровья человека в четырех китайских городах во время сильной дымки в январе 2013 г. Zhonghua Yi Xue Za Zhi 2013; 93:2699-702. [ПубМед]
    3. Лу Ф, Сюй Д, Ченг Ю и др. Систематический обзор и метаанализ неблагоприятного воздействия загрязнения окружающей среды PM2,5 и PM10 на здоровье населения Китая.Окружающая среда Res 2015; 136: 196-204. [ПубМед]
    4. Лумис Д., Хуан В., Чен Г. Оценка Международным агентством по изучению рака (IARC) канцерогенности загрязнения атмосферного воздуха: фокус на Китай. Чин Дж. Рак 2014; 33:189-96. [ПубМед]
    5. Рассел РМ. Дефицит и избыток витаминов и микроэлементов. В: Браунвальд Д., Фаучи А.С., Каспер Д.Л. и др., ред. Принципы внутренней медицины Харрисона. 16-е изд. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: McGraw-Hill Inc., 2005:403-11.
    6. Bringhurst FR, Demay MB, Krane SM и др.Костно-минеральный обмен в норме и при патологии. В: Каспер Д.Л., Браунвальд Э., Фаучи А.С. и др., ред. Принципы внутренней медицины Харрисона. 16-е изд. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: McGraw-Hill Inc., 2005:2244-6.
    7. Лю Б., Дэн Ф.Р., Го Х.Б. и др. Загрязнения помещений мелкодисперсными частицами в четырех типах общественных мест и влияющие факторы. Чжунхуа Юй Фан И Сюэ За Чжи 2009; 43: 664-8. [ПубМед]
    8. Гриншпун С.А., Майнелис Г., Трунов М. и соавт. Оценка ионных очистителей воздуха для снижения воздействия аэрозолей в закрытых помещениях.Внутренний воздух 2005; 15: 235-45. [ПубМед]
    9. Хуанг В., Цао Дж., Тао И. и др. Сезонные вариации химических соединений, связанные с краткосрочными эффектами смертности от PM(2,5) в Сиане, центральном городе Китая. Am J Epidemiol 2012;175:556-66. [ПубМед]
    10. Броссо Л., Энн Р.Б. Респираторы N95 и хирургические маски. Научный блог NIOSH. Центры по контролю и профилактике заболеваний. 2009 г. http://blogs.cdc.gov/niosh-science-blog/2009/10/14/n95
    11. .
    12. Лю ЗГ, Сяо КГ.Диагностика и лечение аллергического конъюнктивита. Чжунхуа Ян Кэ За Чжи 2004; 40: 500-2. [ПубМед]
    13. АООС. Индекс качества воздуха. Руководство по качеству воздуха и вашему здоровью. 2009 г. http://www3.epa.gov/airnow/aqi_brochure_02_14.pdf
    14. Технический регламент на показатель качества атмосферного воздуха (в стадии испытаний). Министерство охраны окружающей среды Китайской Народной Республики. 2012. http://kjs.mep.gov.cn/hjbhbz/bzwb/dqhjbh/jcgfffbz/201203/W020120410332725219541.pdf

    Цитируйте эту статью как: Cai DP, He YM.Повседневный образ жизни в тумане и дымке. J Thorac Dis 2016;8(1):E75-E77. doi: 10.3978/j.issn.2072-1439.2016.01.35

    советов по съемке в тумане, мгле или атмосферной дымке

    Дневная дымка создает проблемы с неравномерным контрастом или синим оттенком? Знайте, как восстановить управление, вооружившись УФ-фильтром, экспериментальным духом и правильным снаряжением для фотосъемки в условиях плохой видимости.

    Слова от Кейт Дейли

    Фотография Джек Бейли

    Туманное утро, наполненное туманом или мглой, дает нам мимолетные возможности для создания загадочных и мягко-эффектных образов.Но как сделать так, чтобы образы были наполнены заколдованным восторгом, а не испарялись в унылую размытость? Оптическая магия ждет тех, кто осмелится экспериментировать, создать правильное снаряжение и запечатлеть эти неуловимые погодные явления с помощью проверенных трюков. Даже когда менее желанный родственник дыма и тумана — атмосферная дымка — становится все больше, высококачественный УФ-фильтр будет действовать как волшебная палочка, создавая более четкие и пикантные фотографии.

    «И туман, и туман ведут себя как естественный софтбокс, рассеивая источники света и изменяя четкость, контрастность и насыщенность цвета.

    Туман, мгла и атмосферная дымка: в чем разница?

    Туман и туман образуются, когда крошечные капельки висят в воздухе у поверхности земли, ограничивая видимость. Туман меньше ограничивает видимость, чем туман — в тумане вы можете видеть на несколько километров дальше, тогда как туман более плотный и может ограничивать видимость всего несколькими метрами. Съемка в тумане или тумане сильно отличается от съемки в ясную погоду, потому что и туман, и туман ведут себя как естественный софтбокс, рассеивая источники света и изменяя четкость, контрастность и насыщенность цветов.Без ноу-хау эти метеорологические явления могут сделать ваши изображения плоскими и унылыми, а не яркими и мечтательными.

    Атмосферная дымка, в отличие от дымки или тумана, возникает, когда в воздухе висят очень маленькие сухие молекулы. Фотографы редко обращают внимание на дымку, потому что она часто не делает ничего, кроме того, что изображения выглядят слегка нечеткими. Но не стоит бояться этих условий: у нас есть несколько идей, которые помогут вам преодолеть атмосферную дымку и максимально раскрыть творческий потенциал в туманную погоду.

    «Важно рано вставать».

    1. Избавьтесь от атмосферной дымки

    Прежде чем вы сможете поэкспериментировать с романтическими качествами дымки и тумана, вам нужно удалить все следы атмосферной дымки. Часто мутность является основной причиной нечетких, запыленных изображений с ужасным синим оттенком. Если вы подозреваете наличие атмосферной дымки в снимаемой сцене, УФ-фильтр устранит ее. Более подробную информацию о науке об УФ-фильтре можно найти здесь.Высококачественный УФ-фильтр можно всегда оставлять на объективе, чтобы защитить его от пыли, жира и царапин, не влияя на цветопередачу, контрастность или экспозицию ваших фотографий. УФ-фильтр значительно снижает риск появления синего оттенка и, в конечном счете, повышает четкость и точность ваших изображений.

    2. Будьте готовы

    Да, это очевидно, но погоня за туманом принесет награды только в том случае, если вы хорошо подготовились. Всегда в движении туман и туман создают иллюзию облачного одеяла, но могут исчезнуть в одно мгновение, поэтому важно проснуться пораньше.Прогнозы погоды могут помочь в планировании, и многие сайты сообщат вам, где ожидается туман, туман или плохая видимость. Также рекомендуется исследовать фотографии, на которых хорошо запечатлены туман и туман, чтобы дать вам представление о вашей точке зрения, прежде чем вы туда доберетесь.

    «Со штативом вы можете поэкспериментировать с настройками экспозиции, а в работе с туманом главное — исследовательский настрой».

    3. Несите правую шестерню

    Чтобы получить наилучшие шансы на получение фотографий с предчувствием тумана, вам следует взять с собой УФ-фильтр, штатив и снаряжение для влажной погоды (включая тканевую салфетку).Если вы используете зеркальную камеру, широкий угол может быть выгоднее, или вы можете взять длиннофокусный объектив, чтобы подчеркнуть глубину снимка. «Мне действительно нужно принести штатив?» — мы слышим ваш крик. Да! Искушение может подсказать вам использовать короткую выдержку и просто держать камеру в руках, но со штативом вы можете поэкспериментировать с настройками экспозиции, а исследовательский настрой — это главное, когда речь идет о тумане.

    4. Поэкспериментируйте с экспозицией

    Медленно движущийся туман лучше всего фотографировать с длинной выдержкой, которая может помочь передать видимость потока и создать резкий контраст между размытыми и статическими компонентами изображения.Туманные и туманные пейзажи предлагают фантастические возможности для обучения даже для самых опытных фотографов, поэтому обязательно найдите время, чтобы поэкспериментировать с настройками экспозиции.

    «Убедитесь, что ваш баланс белого находится под контролем, чтобы сбалансировать холодные оттенки раннего утра».

    5. Ключевой фактор – баланс

    Туманные или туманные сцены часто лишены цвета, поэтому важно помнить о цветовом балансе и снижать риск получения пресных, ванильных снимков.Убедитесь, что ваш баланс белого находится под контролем, чтобы сбалансировать холодные оттенки раннего утра. И вы можете рассмотреть возможность съемки в формате RAW, чтобы у вас было больше возможностей для постобработки.

    Также может быть полезно убедиться, что часть вашего объекта находится близко и лично. Таким образом, часть вашего изображения будет иметь высокий уровень контрастности и цвета, добавляя при этом тональное разнообразие вашей сцене. Для этого вы можете попробовать создать яркие темные силуэты. Главный совет: когда вы пытаетесь изобразить объекты как темные силуэты, убедитесь, что вы выставляете экспозицию по туману, а не по объекту.Обнажение самого тумана добавляет больше деталей и фактуры этому эфемерному явлению, которому по праву следует отводить ведущую роль.

    6. Зачистить

    Нет необходимости (да и не рекомендуется) загромождать туманную или туманную сцену информацией. После достаточного количества экспериментов вы можете прийти к выводу, что преимущество съемки фотографий в тумане и тумане заключается в том, что они подталкивают вас к творческому использованию фрагментов негативного пространства и практике искусства минималистской эстетики.Туманный вид может предложить много вдохновения для более абстрактной и загадочной фотографии.

    Джек Бейли

    Я всегда чувствовал необыкновенную близость к местам темным, древним и нерушимым. Я нахожу утешение в пустынных пейзажах, лишенных человеческого вмешательства.

    Повседневный образ жизни в условиях тумана и дымки

    J Thorac Dis. 2016 янв; 8(1): E75–E77.

    Отделение кардиологии, Первая дочерняя больница Университета Сучжоу, Сучжоу 215006, Китай

    Автор, ответственный за переписку.

    Взносы: (I) Концепция и дизайн: Ю.М. Хе; (II) административная поддержка: нет; (III) Предоставление материалов для исследования или пациентов: YM He; (IV) Сбор и сборка данных: DP Cai; (V) Анализ и интерпретация данных: все авторы; (VI) Написание рукописи: все авторы; (VII) Окончательное утверждение рукописи: все авторы.

    Переписка с : Юн-Мин Хэ, доктор медицинских наук. Отделение кардиологии, Первая дочерняя больница Университета Сучжоу, 188 Shizi Ave, Сучжоу 215006, Китай.Электронная почта: [email protected]

    Поступила в редакцию 11 мая 2014 г.; Принято 8 декабря 2015 г.

    Copyright 2016 Journal of Thoracic Disease. Все права защищены. Эта статья цитировалась в других статьях PMC.

    Abstract

    Background

    Китай страдает от масштабного продолжительного тумана и дымки, в которой людям приходится работать и жить. Поэтому важно делать все возможное, чтобы ежедневно минимизировать неблагоприятное воздействие тумана и мглы на здоровье человека.

    Методы

    Был проведен поиск и обзор соответствующей литературы по туману и мгле.Особое внимание уделено литературе о неблагоприятном влиянии тумана и дымки на здоровье людей и о путях минимизации этого воздействия.

    Результаты

    В условиях тумана и мглы принятие надлежащих мер может свести к минимуму их ежедневное неблагоприятное воздействие на людей. Меры включали прием витаминов, питье воды, очистку воздуха в помещении, пребывание дома и ношение масок на открытом воздухе. Эти меры просты и доказали свою эффективность.

    Выводы

    Простые и эффективные меры кажутся достаточными для ежедневного сведения к минимуму неблагоприятного воздействия тумана и дымки на здоровье человека.Изменения в образе жизни, осознание необходимости защиты окружающей среды, энергосбережения и использования новых и экологически чистых источников энергии — это окончательные способы обуздать загрязнение воздуха и уменьшить появление тумана и дымки.

    Ключевые слова: Изменение образа жизни, загрязнение воздуха, туман и мгла, PM2.5

    Загрязнение воздуха становится все более и более серьезной проблемой в связи с промышленным развитием и урбанизацией в Китае. В январе 2013 года Китай пострадал от продолжительного крупномасштабного тумана и дымки, охвативших Пекин, Шанхай, Гуанчжоу и Сиань (1).Восточный Китай страдал от тумана и дымки в декабре гораздо дольше и шире, чем в январе того же 2013 года (2). Опасность для здоровья от твердых частиц с аэродинамическим диаметром менее 2,5 микрометров (твердые частицы с аэродинамическим диаметром менее 2,5 микрометров, называемых PM2,5) и других загрязнителей воздуха (например, NOx и озона), которые вызывают туман и дымка привлекла внимание широкой общественности.

    Среди различных загрязнителей воздуха PM2.5 способны проникать глубоко в мелкие дыхательные пути, альвеолы ​​и, наконец, в кровоток, где они могут привести к последующим воспалениям, сужению сосудов, даже злокачественным новообразованиям и преждевременной смерти (2-4) .

    Прием пищи в туман и дымку

    Достаточное потребление витаминов

    Витамин А повышает иммунные функции организма и повышает устойчивость к инфекциям. Проявлениями дефицита витамина А являются нарушения зрения и иммунитета. витамин А естественным образом содержится в рыбьем жире, печени, зелени одуванчика, моркови, яйцах, молоке и фруктах (5). Витамин D в основном синтезируется в достаточном количестве кожей, подвергающейся воздействию солнечных лучей. Его дефицит может вызвать рахит, остеопороз, остеомаляцию, тетанию и вирусные инфекции из-за отсутствия солнечного света.Витамин D содержится в нескольких пищевых источниках, таких как жир печени трески, жирные виды рыбы, включая сома, лосося и скумбрию (6). Витамин С является высокоэффективным антиоксидантом, уменьшающим окислительный стресс, что оказывает положительное влияние на сердечно-сосудистые заболевания, гипертонию, хронические воспалительные заболевания, диабет и тяжелые ожоги. Его можно пополнить, употребляя в пищу свежие овощи и фрукты (5). Печень и морепродукты также содержат цинк, селен, медь и другие микроэлементы, поддерживающие функцию иммунной системы.Достаточное потребление витаминов помогает смягчить неблагоприятные последствия тумана и дымки.

    Питьевая вода

    Питьевая вода предотвращает обезвоживание, сухость кожи и потрескавшиеся губы. Неповрежденная кожа предотвращает проникновение загрязнителей воздуха и повреждение тела. Согласно традиционной китайской медицине, груша, мушмула и апельсины обладают способностью очищать легкие и выводить мокроту.

    Жизнь в тумане и дымке

    Поддержание чистоты воздуха в помещении

    Загрязнение наружного воздуха значительно более серьезно, когда возникают туман и дымка.Избегайте открывания окон перед наличием высокой видимости окружающего воздуха. Используйте пылесос для очистки ковра, дивана и пола. Жарки, одного из традиционных китайских методов приготовления пищи, следует избегать, потому что легко вызвать много дыма, что усугубит загрязнение воздуха в помещении. Варка и приготовление на пару – правильные способы приготовления пищи в домашних условиях. Избегайте курения в помещении, так как табак неизбежно образует мелкие твердые частицы, вызывая загрязнение воздуха (4). Используйте активированный уголь для непрерывного поглощения токсичных и вредных твердых частиц, чтобы уменьшить загрязнение воздуха в помещении (7).Очистители воздуха также можно использовать для повышения относительной влажности воздуха в помещении (8).

    По возможности оставайтесь дома

    Меньше выходить на улицу — это самый эффективный способ избежать воздействия тумана и дымки. Эпидемиологическое исследование в Сиане показало повышение риска смертности от всех причин и смертности от сердечно-сосудистых заболеваний на 2,29% и 3,08%, соответственно, на каждые 103,0 мкг/м 3 увеличения концентрации PM2,5 после их воздействия (9).

    Носите надлежащие маски на открытом воздухе

    Респираторы используются для защиты пользователей от опасной пыли, дыма, угарного газа и других частиц.Национальный институт безопасности и гигиены труда (NIOSH) и Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC) США рекомендуют использовать сертифицированный NIOSH респиратор N95 или лучше для защиты медицинских работников, которые вступают в непосредственный контакт с пациентами. с птичьим вирусом h2N1. Маски N95 фильтруют не менее 95 % переносимого по воздуху аэрозоля со средним массовым аэродинамическим диаметром частиц около 0,3 мкм. Использование масок N95 рекомендовано в условиях тумана и дымки. Но пациенты с сердечно-сосудистыми или хроническими заболеваниями легких могут страдать одышкой и гипоксией из-за большого сопротивления вдоху, вызванного ношением таких профессиональных масок (10).Пациентам с респираторными или сердечно-сосудистыми заболеваниями предлагается свести к минимуму выход на улицу, чтобы уменьшить воздействие PM2,5 в тумане и дымке (1). Если вам нужно выйти, выберите общественный транспорт, а не ездите на велосипеде; избегать пробок, чтобы избежать вдыхания большего количества загрязнителей воздуха. Возможно, лучше не садиться за руль, чтобы способствовать снижению выбросов выхлопных газов.

    Чистка тела

    Вымойте лицо, прополощите горло и очистите полость носа, чтобы удалить остатки загрязнений с тела после входа в помещение, что предотвратит повреждение вашего здоровья PM2.5. Лучше умываться теплой водой, чтобы смыть мелкие частицы с лица. Используйте влажные тампоны для очистки носовой полости или осторожно всасывайте воду через нос и быстро сморкайтесь, чтобы избежать кашля. Мелкие частицы тумана и дымки, прилипшие к роговице, могут вызывать конъюнктивит (11).

    Физические нагрузки в тумане и дымке

    Фотосинтез начинается при хорошем освещении. Растения поглощают углекислый газ и выделяют кислород. Выполнение некоторых упражнений в среде, обогащенной кислородом, способствует здоровью.Туман и дымка могут увеличить влажность воздуха и снизить уровень кислорода. Низкотемпературные раздражители в утренние часы могут легче вызвать острое начало хронических респираторных или сердечно-сосудистых заболеваний у пожилых людей. Поэтому по возможности следует избегать занятий на свежем воздухе в тумане и дымке. Туман и дымка могут стать причиной плохой видимости и увеличить количество дорожно-транспортных происшествий. Таким образом, людям не рекомендуется выходить на улицу, не говоря уже о том, чтобы делать какие-то сборы в туманную и дымчатую погоду; рекомендуется заниматься аэробикой в ​​помещении.

    Обратите внимание на Индекс качества воздуха (индекс качества воздуха, называемый AQI), выпущенный отделом охраны окружающей среды. Качество воздуха отличное, когда диапазон значений AQI составляет от 0 до 50. Каждый может принять участие в мероприятиях на свежем воздухе и насладиться глотком свежего воздуха. Качество воздуха хорошее, когда значение AQI колеблется от 51 до 100. Большинство людей могут заниматься обычными видами активного отдыха, за исключением тех, у кого аллергия на некоторые загрязняющие вещества. Это умеренное загрязнение воздуха, когда диапазон значений AQI составляет от 101 до 150.Восприимчивым людям необходимо уменьшить физические нагрузки на открытом воздухе. Это умеренное загрязнение воздуха, когда диапазон значений AQI составляет от 151 до 200. Восприимчивое население должно свести к минимуму деятельность на открытом воздухе, в то время как население в целом должно по возможности сократить ее. Это серьезное загрязнение воздуха, когда диапазон значений AQI составляет от 201 до 300. Подверженное население должно прекратить любую деятельность на открытом воздухе, в то время как население в целом должно свести ее к минимуму. Это чрезвычайно серьезное загрязнение воздуха, когда значение AQI> 300.Все люди должны оставаться в помещении, кроме лиц, занятых на специальных работах (12,13).

    Выводы

    Простые и эффективные меры кажутся достаточными для ежедневного сведения к минимуму неблагоприятного воздействия тумана и мглы на здоровье человека. Таким образом, изменения образа жизни, защита окружающей среды, энергосбережение, использование новой и чистой энергии необходимы для сдерживания загрязнения воздуха и уменьшения образования тумана и дымки, что, несомненно, будет полезно для здоровья и развития человека.

    Благодарности

    Финансирование: Текущий проект был частично поддержан Национальным фондом естественных наук Китая (грант № 81472918).

    Сноски

    Конфликт интересов: У авторов нет конфликта интересов, о котором следует заявить.

    Ссылки

    1. Zhang YS, Ma GX, Yu F, et al. Оценка ущерба здоровью из-за воздействия PM2,5 во время случаев загрязнения дымкой в ​​районе Пекин-Тяньцзинь-Хэбэй в январе 2013 года.Чжунхуа И Сюэ За Чжи 2013;93:2707-10. [PubMed] [Google Scholar]2. Li TT, Du YJ, Mo Y и др. Оценка связанных с дымкой рисков для здоровья человека в четырех китайских городах во время сильной дымки в январе 2013 года. Чжунхуа И Сюэ За Чжи 2013;93:2699-702. [PubMed] [Google Scholar]3. Лу Ф, Сюй Д, Ченг И и др. Систематический обзор и метаанализ неблагоприятного воздействия загрязнения окружающей среды PM2,5 и PM10 на здоровье населения Китая. Окружающая среда 2015;136:196-204. [PubMed] [Google Scholar]4. Лумис Д., Хуанг В., Чен Г.Международное агентство по изучению рака (IARC) оценивает канцерогенность загрязнения атмосферного воздуха: в центре внимания Китай. Чин Джей Рак 2014;33:189-96. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]5. Рассел РМ. Дефицит и избыток витаминов и микроэлементов. В: Браунвальд Д., Фаучи А.С., Каспер Д.Л. и др., ред. Принципы внутренней медицины Харрисона. 16-е изд. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: McGraw-Hill Inc., 2005:403-11. [Google Академия]6. Брингхерст Ф.Р., Демей М.Б., Крейн С.М. и др. Костно-минеральный обмен в норме и при патологии.В: Каспер Д.Л., Браунвальд Э., Фаучи А.С. и др., ред. Принципы внутренней медицины Харрисона. 16-е изд. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: McGraw-Hill Inc., 2005:2244-6. [Google Академия]7. Лю Б., Дэн Ф.Р., Го Х.Б. и др. Загрязнения помещений мелкодисперсными частицами в четырех типах общественных мест и влияющие факторы. Чжунхуа Юй Фан И Сюэ За Чжи 2009;43:664-8. [PubMed] [Google Scholar]8. Гриншпун С.А., Майнелис Г., Трунов М. и соавт. Оценка ионных очистителей воздуха для снижения воздействия аэрозолей в закрытых помещениях.Воздух в помещении 2005;15:235-45. [PubMed] [Google Scholar]9. Хуанг В., Цао Дж., Тао И. и др. Сезонные вариации химических соединений, связанные с краткосрочными эффектами смертности от PM(2,5) в Сиане, центральном городе Китая. Am J Эпидемиол 2012;175:556-66. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]11. Лю ЗГ, Сяо КГ. Диагностика и лечение аллергического конъюнктивита. Чжунхуа Ян Кэ За Чжи 2004;40:500-2. [PubMed] [Google Scholar]

    Вводное руководство по туману и дымке

    Туман и дымка отличаются тем, что туман — это густой непрозрачный эффект, который длится короткое время, а дымка — это тонкий полупрозрачный эффект, который длится долго.Туман используется как специальный эффект, тогда как дымка используется для улучшения освещения/атмосферы.

    Туман

    Туман, созданный природой или машиной, состоит из капель жидкости, взвешенных в воздухе. Генераторы тумана создают туман путем испарения жидкости для тумана, то есть они преобразуют жидкость для тумана из жидкой формы в аэрозольную. Большинство генераторов дыма достигают этого, нагнетая жидкость под высоким давлением через нагретую трубу.

    Всплески тумана обычно используются для спецэффектов в живых и кинопостановках.Они полезны для всего: от того, чтобы заставить сигару «дымить» в маленькой пепельнице, до затемнения огромного поля битвы. Туман — дымоподобный эффект; однако это не дым, так как дым состоит из твердых частиц, а не капель жидкости. (Кроме того, дым обычно образуется при горении, и хотя дым-машины нагревают жидкость для тумана, чтобы испарить ее, они не сжигают ее.)

    Туман также можно сделать так, чтобы он оставался низко над землей для эффекта «хождения по облакам». Обычно это достигается путем пропускания тумана через холодную камеру для его охлаждения.Обычно для создания быстро рассеивающегося тумана используется туманная жидкость, чтобы туман испарялся до того, как нагреется и начнет подниматься. Некоторые машины создают низкий туман, смешивая криогенную жидкость (например, жидкий азот) или твердое вещество (например, сухой лед) с горячей водой.

    Дымка

    Как и туман, дымка состоит из капель жидкости, но капли очень мелкие и равномерно распределяются по большой площади, образуя туман. Некоторые дымовые машины испаряют жидкость, пропуская ее через нагреватель, а другие испаряют ее с помощью высокого давления воздуха.

    В основном дымка используется для того, чтобы сделать световые лучи видимыми. Поскольку свет отражается от капель, вы увидите свет, распространяющийся по воздуху, чего обычно не замечаете. Дымка также используется для создания туманной атмосферы.

    Безопасность

    Жидкости для тумана обычно изготавливаются из водорастворимых гликолей, таких как пропиленгликоль. Эти гликоли использовались в промышленности в течение десятилетий, и имеются данные о вреде для здоровья. Существует стандарт ANSI, определяющий предел гликоля, который может безопасно вдыхать здоровый взрослый человек (ANSI E1.5 – 2009 (R2018) Развлекательные технологии – театральный туман, изготовленный из водных растворов двух- и трехатомных спиртов). Тем не менее, вы всегда должны использовать только наименьшее количество тумана, необходимое для получения требуемого эффекта.

    Генераторы дыма, которые используют криогенные продукты для охлаждения тумана, добавляют в воздух такие газы, как двуокись углерода и азот, поэтому необходимо соблюдать осторожность, чтобы избежать накопления этих газов до токсичных уровней или уровней, которые могут вызвать дефицит кислорода.

    Жидкости

    Haze обычно представляют собой либо водорастворимые гликоли, либо высокоочищенные масла.Безопасный уровень для масла отличается от уровня для гликолей, но все же намного выше, чем количество, обычно используемое для создания эффекта дымки.
    Для получения дополнительной информации

    Прочтите «Введение в атмосферные эффекты», опубликованное Ассоциацией развлекательных услуг и технологий (www.esta.org), и ознакомьтесь с каталогами и спецификациями различных производителей туманов. Упомянутый выше стандарт ANSI также доступен бесплатно на веб-сайте ESTA в разделе «Программа технических стандартов».

    Временные и пространственные вариации дымки и тумана и характеристики PM2,5 во время эпизодов сильного загрязнения в Китае с 2013 по 2018 год

    https://doi.org/10.1016/j.apr.2020.07.019Получить права и контент

    Частота дымки увеличивалась с 2013 по 2016 год в Китае, а затем уменьшалась.

    Количество дней с мглой в основном приходится на зиму, а туман часто появляется весной и осенью.

    Туман бывает реже, причем чистый туман бывает в основном на высокогорных станциях, а загрязненный – в городах.

    Качество воздуха в Пекине улучшается, и политика Китая по борьбе с загрязнением воздуха дала первые результаты.

    Abstract

    В последние годы частые явления дымки и тумана в Восточном и Центральном Китае привели к серьезному снижению атмосферной видимости и оказали огромное влияние на здоровье человека.На основе относительной влажности, видимости и концентрации PM 2,5 были проанализированы частоты появления дымки, а также пространственные и временные вариации тумана, дымки и дымки в Китае с 2013 по 2018 год. Повторяемость трех погодных явлений увеличивалась с 2013 по 2016 год, а затем уменьшалась. Что касается сезонного распределения, дни с дымкой концентрируются зимой, а туман часто появляется весной и осенью. Чистый туман в основном возникает на высокогорных станциях и в чистых районах с высокой относительной влажностью, тогда как загрязненный туман чаще встречается в густонаселенных городах.В Пекине доля чистой погоды увеличивается из года в год, PM 2,5 в тумане погода в Пекине в основном состоит из органического углерода, нитратов, сульфатов и других вторичных аэрозолей. Большинство явлений тумана сопровождаются загрязнением воздуха. Преобладающим помутнением является влажное помутнение, а это означает, что его возникновение и усиление обычно связаны с гигроскопическим ростом аэрозоля.

    Ключевые слова

    Дымка и туман

    Относительная влажность

    PM 2.5 Концентрация

    Пространственные и временные колебания

    Рекомендуемые статьи

    © 2020 Turkish NationalПроизводство и хостинг Elsevier BV

    .

    Leave a Reply

    Ваш адрес email не будет опубликован.