Узбеки в таджикистане: Узбеки Таджикистана: Бедны, как и все, плюс ограничены в возможностях

Содержание

Узбеки Таджикистана: Бедны, как и все, плюс ограничены в возможностях

Спросите любого представителя миллионного с лишним узбекского населения Таджикистана, худо ли им живется, и услышите в ответ: могло бы быть и хуже. Обращая свой взор на соседний Кыргызстан, многие испытывают благодарность за то, что избавлены от погромов, дважды за последнее поколение обрушивавшихся на кыргызских узбеков. Однако и таджикские узбеки нередко считают, что власти проводят направленную против них политику. Порой даже кажется, что самым надежным гарантом мира среди простых людей была и остается нищета, царящая во всей стране.

«Узбеки постоянно оттесняются на обочину, будучи лишенными доступа к экономическим и политическим ресурсам», – говорит преподаватель Российско-таджикского славянского университета в Душанбе Александр Содиков. Одна из причин состоит в том, что таджикские власти считают это национальное меньшинство – довольно значительное, составляющее порядка 15 процентов всего населения страны – потенциальной пятой колонной. «Правящая элита опасается, что [соседний] Узбекистан попытается использовать проживающее в Таджикистане узбекское население для оказания влияния на политические события и ситуацию в области безопасности в республике», – говорит он.

Хотя Содиков и другие аналитики отметают подобные опасения как нереалистичные, опасения эти имеют место, представляя собой печальный поворот геополитической судьбы. Благодаря границам, доставшимся республикам в наследство от СССР, в Таджикистане, Узбекистане и Кыргызстане теперь проживает значительное число представителей нацменьшинств, являющихся «титульными нациями» в соседних государствах. В Таджикистане призрак предъявления территориальных претензий по этнографическому признаку представляется особенно пугающим, поскольку большая часть этнических узбеков проживает у участка таджикско-узбекской границы протяженностью 1300 км.

У Душанбе сложились непростые отношения со своим крупнейшим и могущественным соседом: Узбекистан, государству, расположенному в нижнем течении рек, требуется вода. Таджикистану, являющемуся государством верховья, необходима электроэнергия, и единственный способ получить искомое страна видит в строительстве ГЭС на одной из крупнейшей рек. Помимо всего прочего, Ташкент отказывается гарантировать Душанбе бесперебойную поставку газа. Напряженность между странами постоянно нарастает.

Рядовые граждане склонны винить в своих несчастьях не представителей других национальностей, а власти. Хотя большинство людей не особенно стремятся публично обсуждать проблему межнациональных отношений, таджики обычно говорят, что с соседями у них нет проблем, только вот с руководством Узбекистана. Частенько даже можно слышать, как таджикские узбеки винят Ташкент в экономической изоляции страны.

Правда, одновременно с этим таджикские узбеки выражают недовольство и целенаправленным вытеснением представителей узбекской национальности из общественной и политической Таджикистана. «Мы живем с нашими таджикскими братьями в мире и согласии, но сталкиваемся с дискриминацией со стороны властей», – сказал EurasiaNet.org 50-летний торговец фруктами Откир Номанов из города Истаравшана на севере страны, узбек по национальности.

На вопрос о дискриминации источник в МВД республики ответил нам на условии анонимности (поскольку не имеет права разговаривать с представителями СМИ), что в республике «все равны перед законом вне зависимости от национальной принадлежности. […] По подозрению в причастности к экстремистской деятельности узбеков задерживается больше, чем таджиков, но власти не осуществляют дискриминации, просто они традиционно больше подвержены идеям исламского радикализма».

Точка зрения представителя правоохранительных органов широко распространена во властных структурах. На недавнем семинаре ОБСЕ по вопросам борьбы с радикализмом директор Центра стратегических исследований при президенте республики Сухроб Шарипов озвучил аналогичную озабоченность. «Большинство членов организации «Хизб-ут Тахрир» являются выходцами из узбекской среды», – сказал он, говоря о исламистской группировке, запрещенной на территории Центральной Азии, невзирая на ее непричастность к действиям насильственного характера.

«В настоящее время мой племянник отбывает восьмилетний срок за принадлежность к «Хизб-ут Тахрир», – говорит продавец фруктов Номанов. – Здесь у узбекской молодежи нет никаких перспектив, им нечем здесь заняться, поэтому они и обращаются к исламу».

Отсутствие занятий и существование на обочине жизни «заставляет все больше и больше узбеков искать в религии объяснение творящимся по отношению к ним несправедливостям, делая их восприимчивыми к действительному или мнимому влиянию радикальных исламистских группировок», говорит преподаватель Российско-таджикского славянского университета Содиков.

Недавно Душанбе активизировал наступление на верующих мусульман и исламские группировки, включая зарегистрированную оппозиционную Партию исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ). По словам ряда узбеков, беседовавших с EurasiaNet.org на условии анонимности из опасений за свою безопасность, ПИВТ является выразительницей их чаяний. Партия, в свою очередь, признает, что стремится заручиться поддержкой со стороны особо уязвимых групп населения – женщин, молодежи и представителей нацменьшинств.

Даже среди узбеков, придерживающихся относительно светских взглядов, уровень представительства в политической жизни остается достаточно скромным: в Таджикистане этническим узбекам принадлежат лишь 2 из 63 депутатских портфеля.

Одним из барьеров на пути укрепления их политических позиций является политика в области языка. Хотя конституция страны и предусматривает возможность говорить на разных языках, на практике применение в общественной жизни любого другого языка, кроме таджикского, не приветствуется. В стране выходит очень мало телерадиопрограмм на узбекском языке, что было с неодобрением отмечено в последнем отчете Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации. Немаловажно и то, что от представителей государственных органов требуют говорить на таджикском языке.

Языковая политика является помехой на пути получения узбеками образования и продвижения вверх по карьерной лестнице. Абитуриенты вузов должны уметь бегло говорить по-таджикски. И хотя в школах на преподавание таджикского языка отводится два часа в день, многие узбеки в сельской местности не могут научиться писать и читать на таджикском языке за отведенное на это в школе время.

«Мои дети очень стараются в школе, но не могут научиться читать по-таджикски достаточно хорошо, чтобы поступить в вуз. Что мы можем сделать для улучшения нашего положения?» – вопрошает 50-летняя мать пятерых детей по имени Гульдана.

Некоторое время назад в узбекском селе Ширавхисрау, что в 30 км от Афганистана, вышел из строя трансформатор, оставив жителей села без электроэнергии. Подобная ситуация не редкость в Таджикистане, на изношенной от времени инфраструктуре которого негативно сказывается коррупция и утечка мозгов. Даже в ближайшем городе Шаартузе, где расположены местные органы власти и проживают представители как узбекского, так и таджикского населения, электричество зачастую включается лишь по два часа в день.

По общему признанию узбеков и таджиков, сплачивающим их фактором является нищета. «Мы бедны, как и многие таджики», – говорит, помолчав, Гульдана. Это сходство объединяет людей, не давая возникнуть чувству обиды друг на друга.

«Мы не чувствуем себя чужими»

Исследование показывает, что проживающие в Таджикистане узбекоязычные народы, которые составляют одну шестую населения страны, не чувствуют себя чужими и признают эту страну своей родиной. Хайдар Холиков, житель села в Вахдатском районе в годы гражданского противостояния в Таджикистане некоторое время находился в соседнем Узбекистане. Прожив там несколько лет, он не получил разрешения на проживание в этой стране и вновь вернулся в Таджикистан. Он вспоминает, что когда началась, семья решила покинуть эту страну и отправиться на историческую родину. А когда попробовали начать жить там, то ничего не вышло. «Как-то не приняли нас. А тут живет уже шестое поколение нашего рода. Поэтому наша родина именно здесь», говорит Хайдар Холиков.

Дети Холикова, жителя села Мулло Давлат Вахдатского района, как и отец, зарабатывают на жизнь за счет работы в поле, в последнее время и они стали выезжать на заработки в Россию. Хайдар Холиков говорит, что когда власти инициировали акцию по продаже акций Рогунской ГЭС, что стало предметом политических конфронтации Узбекистана с Таджикистаном, он, как и многие другие жители страны также вложил средства на их покупку.

«У нас нет разделения по этническому признаку. Никто здесь не говорит – ты узбек, а ты – таджик. Как-то эта тема возникла еще во время войны, но потом сама по себе улеглась. Слава богу, все это уже позади», говорит Холиков в беседе с радио Озоди. Узбекоязычные граждане Таджикистана составляют 15 % населения республики, а точнее, порядка 1 миллиона 200 тысяч человек.

Новое исследование, проведённое Брентом Хайрманом, сотрудником департамента международных исследований и политических наук Военного

университета Вирджинии (США), пришло к такому заключению, что узбеки, проживающие в Таджикистане, не разделяют себя от других и чувствуют себя комфортно, а Таджикистан рассматривают никак иначе, как свою родину. Исследование было проведено в 8 поселках Таджикистана и Кыргызстана, в каждом из которых проживают от 250 до 550 семей.

В этих поселках до 85 % населения являются узбекоязычными. В Таджикистане опрос был проведен в двух отдаленных селах и двух махаллях, расположенных в г. Душанбе. Большинство опрошенных в Таджикистане заявили, что кроме таджикского и узбекского языков, не видят в этих народах никакой другой особенности, которая бы их отличала друг от друга. Брент Хайрман считает, что несмотря на продолжительный дипломатический холод в отношениях Таджикистана и Узбекистана, проблемы с доступом к воде, землям и строительства Рогунской ГЭС, отношения двух народов никак не изменились:

«То, что я увидел в махаллях, особенно в селах, было очень интересно. Многие узбеки, с которыми мы говорили, не могли сказать, чем они отличаются от таджиков. Известно, что таджики говорят на совершенно другом языке, нежели узбеки и киргизы. Но многие узбеки говорили, что живут как таджики и нет никакой разницы в образе жизни этих народов. Они говорят, что понимают таджикский и образ жизни таджиков и узбеков схож друг с другом».

Чтобы понять насколько узбекоязычные народы сохранили свою идентичность, проживая на территории Таджикистана или Узбекистана, Брент Хайрман провел исследование в махаллях г. Курган-Тюбе, Табашара, двух селах Турсунзадевского и Джаббаррасуловского районов Таджикистана. В Кыргызстане в опросе участвовали жители Оша и Джалалабада. Исследование показывает, что узбекоязычные граждане этих стран считают важным свою этническую идентичность и предпочитают создавать семьи с представителями своих народов, а детей отдавать в школы с узбекским языком обучения.

В частности, более 52 % опрошенных жителей узбекоязычных сел Таджикистана считают важным брак с представителем своей этнической группы, а для 36 % — этот фактор хоть и является важным, но не считается обязательным. Особенно отличаются узбекоязычные граждане, проживающие в городской местности Таджикистана. Они не считают важным вопрос брака или учебы с представителями своей этнической группы.

Примерно 40 % опрошенных в махаллях, где проживают узбекоязычные граждане – в Табошаре и Гафурове Согдийской области, заявили, что в семье оба супруга должны быть одной этнической группы, для остальных этот вопрос был не принципиален. Брент Хайрман заметил, что несмотря на критические заявления в адрес Узбекистана или обвинении этой страны со стороны Таджикистана в создании экономических проблем, эта часть общества не ощущает себя чужой: «Многие жители узбекоязычных поселков уверены, что в Таджикистане вопрос этнической принадлежности не получил политический характер. Несмотря на негативную информацию об Узбекистане, они не чувствовали себя так, будто это они подвергаются критике. Они считают свое село в Таджикистане – родным для себя местом, родиной и не желают быть частью Узбекистана», говорит исследователь.

Многие узбекоязычные граждане Таджикистана заявили Бренту Хайрману о том, что «не завидуют тому, как живет народ Узбекистана» и не хотели бы жить в этой

Абдулгани Махмадазимов

стране. Такого мнения придерживаются и в Кыргызстане. Узбекоязычные граждане считают, что жить в Таджикистане или Кыргызстане лучше, чем в стране, где руководит жесткий авторитарных режим. Абдугани Махмадазимов, руководитель Ассоциации политологов Таджикистана разделяет мнение американского исследователя: «Если мы возьмем, как пример, лакайцев, то они признают Таджикистан своей родиной и не собираются покидать ее.

Узбекоязычные жители Согда такого же мнения и не видят никаких проблем в этом плане», говори он. В опросе многие сказали, что традиции таджиков и узбеков, проживающих в Таджикистане или Узбекистане одинаковые, эти народы придерживаются ханафитского мазхаба в Исламе, что является другим фактором сближения этих народов, считает Махмадазимов. Говоря о правах человека, 33 % узбекоязычных жителей городов Душанбе заявили, что по причине их этнической приверженности ощущают на себе ограничения в правах. В селах подобные чувства разделяют чуть более 15 %. Примерно 57 % узбекоязычных жителей городов заявили, что им трудно найти работу по причине того, что они узбеки. В соседнем Кыргызстане данный процент составил 65 %. 19 % узбекоязычных жителей сел Таджикистана заявили, что не могут найти достойную работу.

Этнические узбеки в Таджикистане изучают медиаграмотность на родном языке

Этнические узбеки составляют почти 20 процентов населения Таджикистана в Согдийской области, большая их часть живет в Спитаменском районе. Уктам Ризаев, журналист, медиатренер — один из этого сообщества, он говорит, что в регионе многие говорят на узбекском языке, но образовательных программ на этом языке нет. Уктам со своей командой решил это исправить и организовал два десятидневных тренинга по медийной и цифровой грамотности на узбекском языке: в Спитаменском и Джаббар Расуловском районах.

Уктам — один из немногих журналистов в Таджикистане, который пишет на узбекском языке для издания «Сугд хакикати» Параллельно он работает в неправительственной организации «Общество узбеков Согдийской области». Два года назад организация открыла Школу молодых журналистов для узбекоязычных студентов в Худжанде.

Уктам Ризаев во время сессии

— Когда мы отбирали участников для этой школы путём интервью, выяснилось, что те, кто плохо понимает таджикский и русский языки, полностью игнорируют медиаграмотность. Они даже не знают такие термины, как «язык вражды» или «кибер-безопасность». Тогда же у меня и возникла идея провести тренинг для этой аудитории на узбекском языке. А реализовать мне её удалось благодаря MediaCAMP Эдьютон-2021, который проводил Internews, — рассказывает Уктам Ризаев.

Во время отбора участников на Эдьютон — инновационный семинар прикладного характера, который состоялся в режиме онлайн в начале 2021 года, заявителям нужно было представить идеи проектов для развития медийной и цифровой грамотности в своих странах. Авторы лучших предложений получили приглашения на Эдьютон-2021, во время мероприятия вместе с менторами доработали заявки и представили их на суд независимого жюри. Из Таджикистана в конкурсе участвовали 20 идей, из них 10 стали победителями, в том числе и Уктам Ризоев со своей идей тренингов на узбекском языке. Первый тренинг в Спитаменском районе уже закончился, второй стартовал 14 июня в Джаббар Расуловском районе Согдийской области.  

— Наш тренинг в Спитамене длился в течение десяти дней, но за это время обучение прошли несколько групп людей. Среди участников были студенты, представители органов местного самоуправления, психологи из школ и даже участковые милиционеры. Всего участие приняли 90 человек, в том числе пять студентов из Ташкента, Самарканда и Ферганы, которые сейчас учатся в Худжанде, — рассказывает Уктам.

Ученики школ Спитаменского района во время участия в тренинге

Темами тренинга стали базовые навыки в области медийной и цифровой грамотности. Например, Уктам рассказал участникам, как создавать надежные пароли, как проверять информацию, определять фейковые аккаунты в социальных сетях и т.д.. По словам Уктама, после тренинга учителя из Спитаменского района, которые также попали в эту программу, попросили его провести аналогичный тренинг на узбекском языке для учеников их учебных заведений.

— Было еще одно предложение: провести тренинг на таджикском языке для участковых милиционеров в Спитамене. Они даже готовы предоставить все условия для этого исследования. Участковым, которые принимали участие в нашем тренинге, особенно понравились темы, посвященные фактчеку и выбору правильных источников информации. Психологи из образовательных учреждений тоже говорили, что обязательно поделятся полученными знаниями со своими учениками, — рассказывает Уктам Ризаев.

Он говорит, что участники были очень активными, все вместе делали домашние задания.

Джавохир Рагимов, ученик школы №28 Спитаменского района

— До участия в этом тренинге я совсем не знал о таком понятии, как медиаграмотность, — признается Джавохир Рагимов, ученик школы №28 Спитаменского района. – Например, я совсем не знал, что Google и соцсети собирают информацию про нас. Самым интересным и полезным занятием для меня был тест на проверку источников информации, мне было очень интересно.

Даже после тренинга Уктам продолжает общение с участниками в чате WhatsApp. Там они вместе проверяют информацию и делятся друг с другом полезными навыками.

— Мы провели пре- и пост-тесты, их результаты показали, что 80 % участников усвоили полученный материал. Для меня это очень хороший результат, не думаю, что в любой работе можно добиться 100 % успеха, — говорит Уктам.

Второй тренинг в Джаббар Расуловском районе стартовал 14 июня 2021 года. Он тоже будет разбит на несколько частей и продлится в течение 10 дней. Кстати, тренинги по медийной и цифровой грамотности на узбекском языке в Согдийской области проводятся впервые.

— Когда проходил первый тренинг, одна учительница пришла и спросила меня, что здесь происходит. Я ответил, что это тренинг по медиаграмотности на узбекском языке, — рассказывает Уктам. – Учительница очень обрадовалась и удивилась, потому что никогда еще не видела таких образовательных программ на узбекском языке в Согдийской области. И участники тоже говорили, что впервые попали на тренинг на узбекском языке.

Этот проект проводится в рамках Центральноазиатской программы MediaCAMP при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID). Подробнее о Центральноазиатской программе MediaCAMP читайте, пожалуйста, здесь. Подробнее об организации: Internews: в миреInternews в Таджикистане.

Таджикистан: реалии жизни узбекской общины

Акмал, студент на юге Таджикистана, испытывает трудности в учебе в университете, поскольку преподавание ведется на языке, которым он слабо владеет.

21-летний студент – узбек, представитель крупнейшего этнического меньшинства страны. В школе преподавание велось на его родном узбекском языке, одном из тюркских языков. Он не понимал, насколько необходимо знание государственного языка, таджикского – формы персидского – для его дальнейшего обучения.

Он с трудом сдал вступительные экзамены в Курган-тюбинский университет, но справляется благодаря помощи со стороны преподавателей, которые помогают в улучшении таджикского.

«Если честно, то нам, узбекоязычным, очень трудно приходится. Пока учились в [узбекоязычной] школе, были трудности с учебниками…, а в вузах не учат на узбекском языке», — говорит Акмал.

Последняя перепись населения Таджикистана в 2010 году показала, что узбеки и связанные группы составили 14% населения, что на 23,5% ниже, чем в 1989 году, когда проводилась последняя перед признанием суверенитета перепись населения. Непонятно, произошел ли спад из-за эмиграции или из-за «переквалификации» людей в этнических таджиков.

Как и другие государства Центральной Азии, постсоветский Таджикистан сформировал чувство государственности вокруг «титульной нации», ее языка и исторического прошлого. На практике это привело к созданию законов, призванных продвигать изучение и использование таджикского языка там, где русский когда-то был общепринятым языком, и требующих, чтобы он использовался в определенных контекстах, включая высшее образование.

По словам министерства образования, единственными специальностями в университете, на которых используется узбекский язык, это курс по языку и литературе, а также специализация преподавателя начальной школы, которая имеется в университетах Курган-Тюбе и Куляба на юге страны, Худжанда на севере и в столичном Душанбе.

Постепенное разрушение образования на узбекском языке в Таджикистане усиливается дефицитом квалифицированных преподавателей и соответствующих учебников.

УЗБЕКИ ВЫБИРАЮТ ОБУЧЕНИЕ НА ТАДЖИКСКОМ ЯЗЫКЕ

По словам экспертов, языковая политика, сфокусированная на таджикском языке, и исключение меньшинств из высших эшеленов власти сводят к минимуму их участие в общественно-политической жизни общества.

В советскую эпоху узбеки могли поступить в университет в Узбекистане, а таджики в той стране поехали бы в Таджикистан, и каждая республика поставляла друг другу учебники для школ. Ситуация ухудшилась в результате сложных отношений между двумя независимыми государствами. Визовые правила и периодические ограничения на поездки усложнили передвижение между двумя границами.

«Когда-то [президент Узбекистана Ислам] Каримов принимал узбеков из Таджикистана, но сейчас уже нет, — говорит Гульнора (имя изменено), женщина из Гиссарской долины на западе страны. — Граница закрыта, только иногда к нам приезжают родственники из Самарканда, но мы редко к ним ездим. В Узбекистане дают нам понять, что мы таджики и мы на их территории чужие».

Закон 2009 года о языке в Таджикистане, устанавливающий возросшую роль государственного языка и снижающий роль русского языка, поставил меньшинства перед необходимостью учить таджикский.

Рахматилло Зойиров, лидер оппозиционной Социал-демократической партии, признает необходимость в законе, но сожалеет о вычеркивании пунктов, разрешающих использование других языков, что он считает дискриминационным.

В законе присутствует недоразумение – одна статья гласит, что все образование должно проводиться на таджикском языке, но продолжает гласить, что школы, колледжи и университеты могут «осуществлять деятельность» на других языках. «А в деятельность включается ли обучение на других языках?» спрашивает Зойиров.

В ответ на изменения, все большее число узбекских семей отправляет детей в школы с таджикским языком обучения, либо по собственному выбору, либо по необходимости.

У Баходира, узбекского жителя Восейского района на юге, сын пойдет в сентябре в школу, и он сделал сознательный выбор в пользу того, чтобы сын начал учить таджикский с самого начала.

«Мы живем в Таджикистане, а таджикский язык стал государственным, и что нам остается делать?» говорит он.

И наоборот, Нурмахмат Умаров с неохотой отправляет сына в соседнее село в среднюю школу с таджикским языком обучения. Он живет в селе Навкорам на юге, где местная школа дает образование только до восьмого класса.

«По-моему, учиться на своем родном языке гораздо легче и проще, если школьники были бы обеспечены всей необходимой литературой и есть библиотека, чем осваивать учебный материал на чужом языке», — говорит Умаров.

Он отметил, что сельская школа не получала новые учебники на узбекском уже девять лет, и часто на класс из 20 человек было только два-три учебника.

По словам министерства образования, количество школ с узбекским языком обучения сокращается, и даже немногие из оставшихся запустили отдельные направления на таджикском языке.

Абдуджаббор Алиев, начальник отдела дошкольного и среднего образования Министерства образования Таджикистана, говорит, что неправильно видеть в этом политику государства. Наоборот, говорит он, это отражает выбор, которое сделало само узбекское сообщество.

«Был случай, когда родители детей из узбекоязычной школы в городе Вахдат обратились с письмом в Минобразования и с просьбой о переквалификации их школы на таджикскую или русскую, с тем чтобы их дети завтра смогли получить высшее образование в ВУЗах Таджикистана», — говорит Алиев.

Замначальника управления образования по городу Душанбе Фарход Худоёров согласен с тем, что количество уроков узбекского языка в столице сократилось, но даже и на их проведение не хватает квалифицированных учителей. В то же время в городе Восе на юге школа с узбекским языком обучения перейдет полностью на таджикский сразу же после того, как ученики последних четырех классов закончат обучение.

Юлдуз Джураева, учитель физики из Душанбе, описала порочный круг, в котором сокращающиеся размеры классов, вызванные родителями, выбирающими таджикские школы, делают узбекские школы все менее и менее самоокупаемыми.

«Такой выбор [регистрация детей в таджикские школы] они делают потому, что стало строже по отношению ко всем – всем в обязательном порядке надо знать таджикский язык, иначе на работу не устроишься, и в университет не примут», — говорит она.

ОБВИНЕНИЯ В ДИСКРИМИНАЦИИ

Проблема обучения узбеков на своем языке обсуждается открыто, но вот проблема представленности их в государственных структурах является более щепетильным вопросом.

Высокопоставленный чиновник рассказал в интервью IWPR на условиях анонимности, что решил не предлагать этническому узбеку работу в своем отделе, даже несмотря на подходящую квалификацию.

«Меня в правительстве не поймут, — говорит он. — Если он бы своевременно поменял свою национальность в паспорте, то возможно, шансов у него было бы больше».

Власти продолжают применять советский принцип разделения людей по «национальности» — этническому происхождению, например, русские или узбеки – а также по наличию гражданства Таджикистана.

Сотрудник правоохранительных органов, пожелавший остаться неназванным, рассказал IWPR о том, что его не повысили в звании, так как он узбек, тогда как более молодые таджикские коллеги получили повышение.

Он сказал, что понимает общую политику построения государственности, но возмущен дискриминацией.

«Это страна, где мы родились и выросли, мы согласны с тем, что мы обязаны знать таджикский язык, — говорит он. — Обижают лишь негласные запреты, касающиеся узбеков».

Официальные данные за апрель показывают, что узбеки занимали всего 7,6% должностей на государственной службе, что намного ниже их общей доли в составе населения.

Зойиров отметил, что узбеки недостаточно представлены в правительстве, парламенте и судебной власти.

«Среди 63 депутатов Совета представителей [нижняя палата] всего двое или 3%, среди судей – примерно такое положение», — добавил он.

Чиновник из государственного департамента кадров государственной службы, пожелавший остаться неизвестным, отрицает, что при подборе кадров происходит дискриминация.

«При приеме на государственную службу, человек обязан указывать свою национальность. Однако это никак не влияет на принятие решения по принятию его на работу на определенную должность», — сказал он в интервью IWPR.

По словам Гульноры, она с внуками пережила оскорбительные выпады на почве национализма и считает, что заявка семьи на покупку земли отклоняется в пользу таджиков.

«Мои сыновья работают в России, приезжают раз в год, — говорит вдова. — Семья большая уже. У нас есть возможность купить землю и тем самым расширить свою жилплощадь. Нас поставили на очередь, но мы ее никак не может дождаться уже 5-ый год, хотя те, кто встал на очередь после нас, получили земли. Мы слышали, что это из-за того, что мы узбеки», — рассказывает она.

В связи с тем, что в государственные струкртуры представителям узбекского меньшинства попасть нелегко, многие из них занимаются частным бизнесом и осознанно не идут в политику. В основном это торговля в сфере малого и среднего бизнеса. Есть немало тех, кто в этом довольно преуспел. Но, опять таки, в крупный бизнес пробиться им нелегко, хотя есть отдельные узбеки, которым удалось достичь такого уровня.

ПРАГМАТИЧНАЯ ЗАМЕНА ДОКУМЕНТОВ

Некоторые узбеки пытаются ассимилироваться, сменив «национальность» на таджик в паспортах.

Низора Рахимова, начальник ЗАГСа Восейского района, говорит, что получает все больше заявлений на регистрацию детей таджиками при рождении.

«Даже бывают случаи, в моей практике, когда приходят родители узбеки, по-таджикски слова не могут произнести, но тоже просят, чтобы мы их детей записали, как таджиков, — говорит она. — По их словам, делают они это с целью обеспечить лучшее будущее для своих детей».

Такое изменение было бы возможным, если бы один из родителей был таджиком, сказала она, добавив, что в некоторых случаях люди искали в архивах документальное подтверждение таджикского происхождения.

По словам Рахимовой, «В советское время графа национальность не имела значения. А сейчас…».

По словам Зойирова, государство должно относиться ко всем гражданам, как к обществу, предоставляющему равные возможности для всех, и такие группы, как узбеки, не должны называться «диаспорой», что неправильно.

«Это наиболее политическое мудрое и реальное отношение к русским, узбекам, казахам, татарам, украинцам и представителям иных языковых общностей, с которыми в единстве мы и есть народ Таджикистана», — говорит он.

Зарина Эргашева и Билол Шамс – журналисты, прошедшие обучение в IWPR в Таджикистане.

Количество узбеков в Таджикистане уменьшилось с 23,5% до 12% в период независимости

Таджикистан – единственное место, где таджики составляют относительно большинство. Это юго-восточная окраина Бухарского эмирата (Горная Бухара). Таджики населяли главным образом южную горную часть этой страны, а по всему Бухарскому эмирату таджики являлись абсолютном меньшинством, составляя лишь 12-20% всего населения ханства.

Один из первых российских разведчиков, давший более-менее подробное описание этнического состава населения Бухарского эмирата, был Е.Мейендорф, который путешествовал по Бухарскому эмирату в 1822 году. По его данным, узбеки в три раза превосходили таджиков по численности. В этом легко можно убедиться по этой ссылке, в которой французские авторы М.Луи Дебье и М.В.Волмонт книги «Tartarie, Afghanistan» (Vol.2.I), опубликованной еще в 1848 году, привели данные Мейендорфа, посвященные этническому составу населения Бухарского ханства:

http://s020.radikal.ru/i709/1509/de/6f917599b43d.jpg

Примерно такое же описание приводиться и в кратком очерке Бухарского ханства А. Галкина, опубликованном в 1890 году:

«…Население Бухарского ханства простирается до 2.000,000 душ обоего пола и всех возрастов….
…. По племенному составу население Бухарского ханства разделяется на две неравные части. Главную массу, до 85% всего населения, составляют народности тюркского племени, куда относятся: узбеки, туркмены, киргизы и другие, менее многочисленные народности. Узбеки разделяются на множество родов. Значительно меньшую часть всего населения Бухарского ханства, не более 12%, составляют народы иранского племени, главным образом таджики, живущие преимущественно в горных селениях Гиссарского края и Дарваза и в небольшом количестве в больших городах. Остальные 3% населения составляют евреи (около 1/2%), афганцы, персы, арабы, индусы, армяне и другие народности…».

В 20-е годы ХХ века Бухарский эмират был ликвидирован и на его территориях были созданы современные республики – Узбекистан и Таджикистан.

Даже в горной Бухарии (на территории современного Таджикистана), в горные районы которой узбеки загнали таджиков, население было неоднородным. О чем свидетельствуют данные этнического состава населения на момент образования Таджикской Автономной Республики (в составе Узбекской ССР). По данным на 1926 год, в Таджикской автономии проживало 827,1 тыс. человек. Из них узбеки 21,2%. В судьбоносном 1929 году Таджикистан вышел из состава Узбекской ССР и стал союзной республикой в рамках СССР. На протяжении 1937-1989 годов доля узбеков Таджикской ССР колебалась незначительно, оставаясь в пределах 21-23%. Последняя перепись в СССР проводилась 12 января 1989 года. По данным последней переписи в 1989 году, узбеков в Таджикистане официально было более 23 процента. Таким образом, во времена СССР практически каждый четвертый житель Таджикистана был узбеком.

С наступлением независимости заметно изменился национальный состав населения Таджикистана. Доля узбеков в этой стране резко уменьшилась, и к 2010 году составляет лишь 12% населения республики. Теперь на бумаге примерно каждый десятый гражданин Таджикистана является узбеком.

Изначально, в 1989 году, узбеков было 1 197 841 чел (23,5%), в 2000 году – 936 703 чел (15,3%) и, наконец, сокращено до 926 344 чел (12,2) в сентябре 2010 года.

Согласно итогам переписи населения РТ за 2010 год (Том 3), узбеки в период независимости Таджикистана сократились на 29,3%. Феномен непонятен при одинаковой рождаемости обеих национальностей. Причем узбеки массово не переселялись в Узбекистан, как, например, русские, которые в начале 90-ых – в период гражданской войны массовым образом эмигрировали в Россию (к примеру, в 1989 году 60 процентов населения Душанбе составляли русские, 25 – узбеки, таджиков было чуть больше 10 процентов).

Сами таджики ежегодно увеличивались на 5% и удвоились к сентябрю 2010 года. Согласно 3-го тому итогов, в 2010 году лица таджикской национальности увеличились по сравнению с 1989 годом в 2,1 раза. За 21 год более 2 раза, что является невообразимой фантастикой.

В 1989 году собственно таджиков было 3 172 420 чел, а в 2010 году их стало 6 373 834 чел. За 21 лет таджики увеличились на более чем 3 млн. чел. или 110%. Такого не было за весь исторический период ни у одного народа. Это рекорд среди всех стран СНГ и Балтии по темпам роста доли титульной нации. Доля в населении почти всех остальных этносов, кроме таджиков, в 1989-2000 годах упала. Рост наблюдался только у афганцев и цыган, а также у таджикоязычных арабов. Доля киргизов также не увеличилась за 20 лет и составляет 1% населения страны.

Из итоговых данных усматривается, что узбеки и другие коренные народы Таджикистана, неугодные таджикам, как будто бы поголовно стали «бесплодными» и постепенно вымирают. Наоборот, таджики за этот период (1989-2010 гг.) каким-то фантастическим образом увеличились более чем в 2 раза, даже без учета умерших.

Особенно неожиданна столь высокая доля титульного населения сейчас выглядит в связи с тем, что на протяжении 1937-1989 годов доля таджиков колебалась незначительно, оставаясь в пределах 53-62%. Только по переписи 1926 года доля таджиков в границах тогдашнего Таджикистана, который был меньше сегодняшнего (нынешние границы установлены лишь в 1930-х годах), составила 74,8%, в современных же границах Таджикистана в 1926 году жили 1026,8 тысячи человек, из них таджики составляли 67-68%.

Действительно, здесь имеют место явная фальсификация и масштабная приписка. Реальная доля титульной национальности немного ниже, чем показывают официальные переписи. Страна становится мононациональной за счет включения в состав таджиков частей других народов и в результате применения разных статистических уловок.

Один из таких приемов – это умышленное выделение некоторых узбекских родов из остальной узбекской массы. В таджикской статистике узбекские роды числятся как отдельные народы, чтобы слегка уменьшить процент узбеков. При этом таджикские журналисты пресмыкаются перед карлуками, лакайцами и другими, умоляя их не называть себя узбеками. Но на самом деле в Таджикистане нет узбеков, не относящихся к тому или иному роду, все либо кунграты, либо карлуки, либо лакайцы. Сами узбеки долго сопротивлялись против подобных провокаций таджикских политиканов. В бывшем Кекташе, ныне Рудакийский район, в 90-х действовало общественное движение «Лакай овози». Активисты движения выпускали газету «Лакай овози» и устраивали пикеты против попыток отделить их в статистике от узбеков и представить отдельной народностью. Об этом очень подробно написано в книге «Лакайлар» узбекского писателя, лакая по роду Набиджана Баки.

Это такой нехитрый трюк для уменьшения численности узбеков в статистике. Всего на всего несколько тыс. человек из узбеков указаны как отдельные народы. Поэтому это не отвечает на вопрос: Где рождаемость узбеков? Куда делись узбеки, родившиеся начиная с 1989 года? В 1989 году узбеков Таджикистана оказалось, как было отмечено, почти 1 млн. 200 тыс. чел или 23,5% населения республики. В 2010 году фальсификация снизила их численность до 926 тыс. чел. Даже с учетом указания в статистике части узбеков в качестве других, отдельных этносов, статистика Таджикистана начиная с независимости вовсе не замечает рождаемость узбеков. А это дает повод для размышления. Учитывая тот факт, что узбеки массово не переезжали на ПМЖ в другие страны и массово не стали бесплодными, нетрудно догадаться, что в настоящее время несколько сот тысяч узбеков Таджикистана по паспорту являются уже таджиками. Узбеки, которые составляли большинство в городах Хождент, Уратепе, Кургантепе, были переписаны в таджики, таким образом власти добились численного перевеса таджиков. Во всех больших городах – Хожденте, Уратепе, Кургантепе, Гиссаре, Регаре (нынешний Турсунзаде) до сих пор большинство составляют узбеки. Сейчас в столице Таджикистана вроде официально 85 процентов населения таджики. Это потому что СССР развалился, грянула война. Вооруженные автоматами таджики приехали в город и начали убивать русских и узбеков. Русские уехали, а узбекам пришлось там «косить» под таджиков, чтобы и их не убивали или не изгнали. Многие узбекские районы переименовали на таджикский лад, Куляб раньше был Лакай, Рудаки до сих пор в народе Кекташ, Регар до сих пор в народе Булунгур, Нурек до сих пор в народе Лакайтау. Президент страны Эмомали Рахмон ездил по всем селам и изменял узбекские названия на таджикские. Табошар, Джиргаталь, Каратегин, Кургантепе – все эти названия после его визита изменяют на таджикские, мол, таджикская земля. Вот так Лакай превратился в Куляб, Уратепе в Истравшан…

Боюсь, очень скоро узбеки вовсе могут исчезнуть из статистики. Так как каждый год статистика понижает их численность, постепенно сокращаются узбекские школы и закрываются узбекские курсы в университетах республики. В советское время в Таджикистане было около 150 узбекских школ, сейчас закрыта половина. Запрещаются даже песни и кинофильмы на узбекском языке. Факты притеснения узбеков в Таджикистане широко освещаются в Интернете.

Не только узбеков постигла такая участь. Во всех советских переписях, как и в первой переписи независимого Таджикистана, в число таджиков искусственно включали ряд памирских народностей, которые до сих пор сохраняют самостоятельное этническое самосознание. Так, во время переписи 1989 года в качестве родного языка указали шугнанский — 64,8 тысячи человек, рушанский — 13,2 тысячи, ваханский — 11,9 тысячи, бартангский — 5,5 тысячи, язгулемский — 3,3 тысячи, хуфский — 1,5 тысячи и ишкашимский — 0,8 тысячи человек. Итого – 101тысяча человек указала в качестве родного языки памирских народов. Кроме того, в Таджикистане жили и искусственно причисляемые к таджикам ягнобцы, на языке которых говорили до 4 тысяч человек. Они были выделены в отдельную национальную группу переписью 1926 года, которая учла в Таджикистане 1829 ягнобцев и 1828 говорящих на ягнобском языке. То есть в 1989 году почти три четверти «таджиков» Горного Бадахшана были на самом деле представителями памирских народов.

Получается, в Таджикистане применяются двойные стандарты. Узбеков рубят на племена и роды, а в состав таджиков включают памирские народы и ягнобцы, чтобы увеличить численность титульного народа и сократить долю узбеков в статистике.

Можно кратко разъяснить причины столь масштабной фальсификации и узбекофобии, имеющие место в Таджикистане после распада СССР. Любому малому разобщенному народу нужен общий враг для национальной консолидации, для того, чтобы не перебить друг друга во время гражданской войны. Кстати, та война является ярким подтверждением неполноценности таджикской нации – искусственное сборище различных родов (кулябцы, памирцы, гармцы и т.п.). И Эмомали Рахмоном в разгар войны подготовлен враг в лице узбеков и Узбекистана, якобы мешающего процветанию таджикского народа. Это чем-то напоминало события, происходившие в Германии в прошлом веке. Гитлер на волне национал-социализма, обвиняя во всех бедах евреев пришел к власти во время упадочной экономики после 1-ой мировой. Так и для наших «арийцев» Э. Рахмоном в качестве общего врага всех таджиков были выбраны узбеки и Узбекистан. Предполагалось, что такой «враг» может объединить враждующих между собой таджиков и усилить их националистические настроения.

Политика исключительности таджиков продолжается на государственном уровне вот уже более двадцати лет. В результате появилась куча никому не нужных «специалистов» – историков, филологов, юристов и т.п. Теперь они пытаются доказать, что не зря учились. Поэтому не надо удивляться разного рода заявлениям таджиков относительно узбеков. Они русских уже выгнали, ликвидировали национальную автономию памирцев, ассимилируют узбеков, и еще хватает наглости учить других как жить.

nurali мингбаев

Таджики и узбеки —  братья навеки

В преддверии предстоящего визита Шавката Мирзиёева генеральный директор Национального информационного агентства Узбекистана — УзА Абдусаид Кучимов и директор Национального информационного агентства Таджикистана «Ховар» Саидали Сиддик побеседовали о нынешнем состоянии и перспективах сотрудничества двух стран.

А. Кучимов: — Уважаемый Саидали Раджабали, давайте вспомним дни, открывшие новую страницу в истории сотрудничества наших стран. Как известно, 9-10 марта 2018 года Президент Республики Узбекистан Шавкат Мирзиёев совершил первый государственный визит в Республику Таджикистан. Не будет ошибкой сказать, что этот визит  ознаменовал новый период в истории двух стран.

С. Сиддик: — Да, это было историческое событие, ведь глава Узбекистана посетил с государственным визитом нашу страну впервые за почти 20 лет.

А. Кучимов: — В Узбекистане была проведена особая подготовка к данному визиту. Перед визитом Президента нашей страны в Душанбе многие проблемы между двумя странами, существовавшие на протяжении многих лет, одна за другой были решены на основе диалога, взаимопонимания и уважения. Усилиями глав наших государств полностью были решены вопросы делимитации государственных границ между Узбекистаном и Таджикистаном.  Были возобновлены авиаперевозки, железнодорожное сообщение между Ташкентом и Душанбе. На участке Самарканд — Пенджикент открылась международная автодорога А-377. Возоб­новили работу пункты пропуска на узбекско-таджикской государственной границе, что поистине превратилось в праздник для наших братских народов.

С. Сиддик: — А немного ранее, в марте 2017 года, в Душанбе успешно проходила выставка национальной продукции под брендом «Произведено  в Узбекистане» и бизнес-форум с участием представителей бизнес-кругов двух стран. Это было будто первой встречей после обретения независимости двух народов, которые тысячелетиями жили бок о бок с одинаковыми обычаями и религией, смешанными браками, жили мирно, ходили друг к другу в гости.

А. Кучимов: — Так мы сами читали через интернет и освещали на страницах печати, как душанбинцы с удивлением и восторгом осматривали товары, производимые в Узбекистане, говорили о наших успехах начиная от производства холодильников, телевизоров, мобильных телефонов и заканчивая выпуском грузовых и легковых автомобилей, автобусов, сельскохозяйственной  и специальной техники.

С. Сиддик: — Да, было такое. Я сам свидетель. Затем во время визита Президента нашей страны такая же выставка под названием «Произведено  в Таджикистане» была организована и в Ташкенте, мы также посетили ее. На выставке была продемонстрирована продукция более 60 таких крупных промышленных предприятий нашей страны, как компании «Талко», «Гаюр цемент», «Мохир цемент», «Фароз», «Шири Душанбе», «Ангишт», «Намаки Ашт ва Ходжмумин», «Колинхои Кайроккум», «Амири», «Маколли», «Оби зулол» и другие предприятия сфер металлургии, машиностроения, оборонной, химической, угольной, пищевой  и легкой промышленности.

А. Кучимов: — Сегодня об этом легко говорить. Из-за того что два народа, которые жили бок о бок, одной судьбой и пили воду из одной реки, четверть века не поддерживали связь, мы стали чужими друг для друга…

С. Сиддик: — Да, печально об этом даже думать: люди, которые ранее были друг для друга абсолютно всем, могут так легко стать чужими.  В нашем Ленинском районе, который сейчас называется район Рудаки, жили и сейчас дружно живут много узбеков. В поселке Навабад, что рядом  с железнодорожной станцией «Айни» (недалеко от Душанбе), где я родился и вырос, живут «каршилики» (каршинцы). Мы учились в одной школе, мы в таджикских классах, они — в узбекских.  И никогда не чувствовали себя чужими.

А. Кучимов: — И у нас было также. Я родился в Ургутском районе Самаркандской области, который граничит с Таджикистаном. Много таджиков у нас. В каждом доме, на каждой свадьбе звучат таджикская музыка и песни. Вообще-то у нас, узбеков и таджиков, не только одинаковый менталитет, даже музыка и песни звучат, можно сказать, в унисон, поскольку схожая ладотональность… Возьмем хотя бы «Шашмаком», который с таджикского переводится как «Шесть макомов». Когда эта мелодия начинается, нельзя предугадать на узбекском или таджикском языке прозвучит песня.

С. Сиддик: — У нас много общего не только  в музыке, но и в обрядах и ритуалах. Нас объединяют общая историческая судьба, одна религия, схожие культурные ценности, традиции и обычаи, кухня, одежда, нам присущ почти одинаковый менталитет. Скажем, представителям других национальностей довольно сложно отличить узбеков от таджиков по внешним признакам в толпе. Как узбеки, так и таджики пользуются благами богатого культурного наследия друг друга.

И все это как-то позабылось в первых годах нашей независимости. Все, так сказать, перевернулось. Граница закрылась, а люди не могли ездить к своим родственникам, живущим по обе стороны границы.

А. Кучимов: — Узбекским предпринимателям приходилось искать клиентов на свою продукцию далеко, несмотря на то, что покупатель был рядом. И в Таджикистане, я думаю, была такая же проблема с реализацией вашей продукции.

После того как Шавкат Мирзиёев стал  Президентом Узбекистана, лед в наших взаимоотношениях растаял, и наши народы, так сказать, вновь нашли общий язык. Сегодня эти успехи, достигнутые во взаимоотношениях Узбекистана и Таджикистана за последние 4-5 лет, согласитесь, могут стать примером для других государств,  о чем говорят и международные эксперты.

С. Сиддик: — Совершенно верно!

А. Кучимов: — Я неспроста начал беседу  с событий, ознаменовавших новую эру в истории наших взаимоотношений. Как известно, в Узбеки­стане проживает ровно половина народов Цент­ральной Азии. Узбекистан и Таджикистан — это страны, которые тесно связаны не только географическим положением, но и историей и судьбой. Поэтому Президент Узбекистана уважаемый  Шавкат Мирзиёев с первых дней своей  деятельности в качестве главы государства уделял внимание укреплению связей со странами Центральной Азии, в том числе с Таджикистаном. В этом контексте первый государственный визит Президента Республики Таджикистан уважаемого Эмомали Рахмона в Узбекистан в авгус­те 2018 года стал продолжением тесного политического диалога между нашими странами. Вы были в составе правительственной делегации вашей страны и сами видели, что в ходе визита  Президенты двух стран обсудили актуальные вопросы укрепления взаимодействия в политической, торгово-экономической, транспортной, водно-энергетической и других важных сферах. Как результат проделанной огромной и тщательной совместной работы был подписан Договор о стратегическом партнерстве между нашими странами, что свидетельствует о начале нового периода в наших взаимоотношениях. В целом по итогам переговоров было подписано 28 двусторонних документов.

С. Сиддик: — После этого визита Президенты наших стран неоднократно встречались в рамках различных международных саммитов.  14-15 июня 2019 года Президент Узбекистана побывал в Душанбе для участия в пятом саммите Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА). Телефонные разговоры лидеров наших стран по случаю различных дат или по актуальным вопросам обрели постоянный характер. Регулярно осуществляются обмены делегациями из представителей правительств, министерств и ведомств, регионов наших стран.

А. Кучимов: — Это свидетельствует о том, что взаимовыгодное сотрудничество между Узбеки­станом и Таджикистаном поднялось на новый уровень, отвечающий долгосрочным интересам народов двух стран, в том числе целям обеспечения мира, стабильности, безопасности и устойчивого развития в Центральной Азии. Не так ли?

С. Сиддик: — Конечно. Взаимовыгодные отношения двух стран, основанные на многовековой дружбе таджиков и узбеков, в последние 4 года действительно поднялись на качественно новый уровень. Между Таджикистаном и Узбекистаном на сегодняшний день подписано более 70 соглашений в сферах политики, экономики и культуры. Сегодня десятки предприятий работают в Таджики­стане  с участием узбекского капитала, а в Узбекистане —  с участием таджикского капитала. Для налаживания прямых контактов между представителями деловых кругов двух стран в Душанбе и Ташкенте стали проводиться бизнес-форумы, создан Деловой совет Таджикистана и Узбекистана.

А. Кучимов: — Да, в последние годы активизировались и культурно-гуманитарные связи, которые сближают наши народы. В Ташкенте открылся Таджикский национальный культурный центр,  а в Душанбе — Узбекский национальный культурный центр. В обеих странах действуют школы с таджикским и узбекским языками обучения, издаются газеты на двух языках. Организуются взаимные визиты делегаций, творческие поездки, проводятся дни культуры, концерты, выставки, конференции.

С. Сиддик: — Кстати, совсем недавно, 19-22 мая, в Душанбе проводились Дни узбекского кино… Стало доброй традицией проведение концертов, литературных встреч с участием представителей двух народов. Все это, конечно, замечательно, ведь культура — это высшее достижение человечества  в целом и отдельного народа в частности. Это материальные блага, научно-технические открытия, духовные ценности, произведения литературы  и искусства и так далее. Поэтому культурные связи считаются одними из наиболее эффективных инструментов в механизме внешнеполитической деятельности государств, поскольку культура, наука, литература, искусство — это достояние всего человечества, они выше границ и национальных барьеров. При этом очень важно признание и уважительное отношение к истории и культуре друг друга. А это может обеспечить именно культурный обмен между странами и народами.

А. Кучимов: — В этом контексте жестом уважения и актом доброй воли Президентов наших стран можно назвать открытие в Душанбе парка имени Алишера Навои и установку в Самарканде памятника выдающимся представителям таджикской и узбекской литературы Абдурахмона Джами и Алишера Навои. Кроме того, одной из станций Ташкентского метро присвоено имя известного таджикского поэта Мирзо Турсунзаде. Эти события я бы назвал историческими, но они имеют не только историческое, но и актуальное значение, поскольку напоминают нам о самобытности, которую сегодня нужно возрождать и укреплять. Я имею в виду дружбу и сотрудничество великих личностей наших народов — Джами с Навои, Мирзо Турсунзаде и Джалола Икрами с Шарафом Рашидовым, Гафуром Гулямом, Зульфией-бану, Лоика Шерали с Эркином Вохидовым.

С. Сиддик: — Эркин Вохидов в 70-х годах прошлого века много писал о дружбе и сотрудничестве наших народов. Я помню его стихотворение, которое было опубликовано и на нашем сайте.  В нем есть такие строки:

Биз икки ёндош юртга,
Қадрдон жондош юртга,
Қадимдан қондош юртга
Фарзанд бӯламиз, дӯстим.

В дословном переводе на таджикский это примерно звучит так:

Мо ба ду дӯсти ҳампаҳлӯ,
Қадрдону ҷон ба ҷони диёр,
Аз қадим ҳамхуни диёр
Фарзанд мешавем, дӯстам.

А. Кучимов: — Это стихотворение называется «Тожик биродаримга» («Моему таджикскому брату»), оно опубликовано в книге поэта «Бедорлик», изданной в Ташкенте, по-моему, в 1985 году.

Мы сейчас вспомнили с вами об узбекско- таджикских литературных связях, корни которых уходят в глубь веков. Формы проявления этих связей разнообразны, одной из них является двуязычие или зуллисонайн. Как вы знаете, на таджикском и узбекском создавали свои произведения Ходжа Исмат Бухорои, Садриддин Айни, Абдурауф Фитрат, Ахмаджон Хамди, Бахриддин Азизи, Рашид Абдулло и другие. 

С. Сиддик: — Да, так и есть. В результате двуязычия в поэзии получил развитие необычный стихотворный жанр «ширу шакар», когда текст написан на двух языках. К примеру, один наш поэт писал так:

«Азизам, хуш келибсиз!» — гуфтаму оғӯш бикшодам, —
Пас аз даҳсолаҳо аз дидани дидори ту шодам.

Маро гуфтӣ: «Қалай, яхши ми сиз, дӯсти азизи ман?»,
Ба хушнудӣ бигуфтам: «Ту ҳамеша дар дилу ёдам».

А. Кучимов: — Отлично сказано! Слава поэту! Я говорю это от души. Это свидетельствует о том, что актуальными могут стать не только идеи и содержания, но и литературные жанры и формы. Ведь «ширу шакар» символизирует жизнь в гармонии и согласии, что очень важно в нынешнем не­спокойном глобальном мире.

С. Сиддик: — Вы верно подметили. Стремление к человеческому согласию и гармонии сегодня является ключевым посылом в политическом курсе глав наших государств.

А. Кучимов: — Мы поговорили о предыдущих визитах лидеров двух государств. Благодаря твердой политической воле и совместным усилиям Президентов Узбекистана и Таджикистана в последние годы широкомасштабное сотрудничество между двумя странами ускоренно развивается во всех сферах. В целях последовательного продолжения этого положительного процесса и выведения взаимовыгодных отношений между нашими странами на качественно новый уровень по приглашению Президента Таджикистана в июне этого года планируется официальный визит Президента Узбекистана уважаемого Шавката Мирзиёева в вашу страну. Ожидается определение новой повестки отношений стратегического парт­нерства между нашими странами, а также расширение многоплановых связей на основе крупных совместных проектов и программ. Как в Таджикистане идет подготовка к этому визиту?

С. Сиддик: — Подготовка идет полным ходом. Готовится содержательная часть официального визита Президента Узбекистана. Кстати, об этом шла речь на недавней встрече Премьер-министров Кохира Расулзода и Абдуллы Арипова. Были рассмотрены вопросы содержательного наполнения программы мероприятия на высшем уровне, в том числе проекты документов, которые намечены  к подписанию в ходе визита. На встрече также были обсуждены меры по увеличению взаимной торговли с 500 миллионов долларов в 2020 году до 1 миллиарда долларов в ближайшие годы за счет упрощения торговых процедур и обеспечения благо­приятного доступа продукции на рынки двух стран.

Информация о подготовке к предстоящему визиту лидера Узбекистана прозвучала и во время встречи министра экономического развития и торговли Таджикистана Завки Завкизода и министра инвестиций и внешней торговли Узбекистана  Сардора Умурзакова. МИД Таджикистана объявил о начале регистрации журналистов, которые будут освещать ход визита Президента Узбекистана.

Что касается культурной части программы, то сейчас у нас ждут приезда большой группы артистов из Узбекистана. Они вместе с таджикскими исполнителями примут участие в концерте «Вечер дружбы», который состоится в государственном комплексе «Кохи Борбад» с участием Президентов Таджикистана и Узбекистана.

А. Кучимов: — Стоит признать, что наши народы пережили разные периоды в отношениях между двумя странами. Слава Всевышнему, сегодня между нашими странами нет нерешенных проблем ни в одной сфере. Мы увидели, что царившее какое-то время напряжение не принесло пользы ни экономике, ни культуре, ни населению. По этой причине сегодня наши страны уделяют особое внимание развитию прежде всего торгово-­экономических связей, о чем свидетельствует участие делегации во главе с Премьер-министром Республики Таджикистан Кохиром Расулзода в 8-м заседании Межправительственной комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству, которое состоялось 14-15 мая в Ташкенте.

Если взглянуть на динамику взаимной торговли между нашими странами за последние годы, то можно увидеть положительный рост. Несмотря на пандемию, в прошлом году торговые связи не прерывались. За последние два года взаимный товаро­оборот без учета услуг вырос более чем в 10 раз. Основными позициями стали транспортные средства и услуги, текстильная и пластмассовая продукция, бытовая техника.

Реализуются соглашения о сборке сельхозтехники, производстве стройматериалов, готовой текстильной, продовольственной и другой продукции. Укрепляется сотрудничество в энергетической сфере. Узбекистан поставляет в Таджикистан природный газ, растет объем импорта электро­энергии из Таджикистана. Имеется возможность для эффективного сотрудничества наших стран по развитию транспортных и международных транзитных коридоров.

С. Сиддик: — Все это, конечно же, не может не радовать. Если помните, глава нашего государства уважаемый Эмомали Рахмон и в Душанбе, и в Ташкенте заявил, что отношения с Узбекистаном всегда были и остаются для Таджикистана основным приоритетом внешней политики нашей страны. И этим все сказано. То есть нужно обратить внимание прежде всего на отношения с ближайшими соседями. Они должны быть искренними и доверительными, что мы сейчас и наблюдаем.

У таджиков есть такая пословица: «Аз хеши дур ҳамсояи наздик беҳтар» — «Ближний сосед лучше дальнего родственника». Ведь при любой трудности первым на помощь придет именно сосед.  А родственник, который живет далеко, в большинстве случаев не подоспеет вовремя.

А. Кучимов: — Кстати, Президент Шавкат  Мирзиёев в ходе своего визита в Таджикистан в 2018 году также заявил о том, что развитие дружественных отношений с соседним Таджикистаном является одним из приоритетных направлений внешней политики Узбекистана, и мы готовы вывести двусторонние отношения на еще более высокий уровень и наполнить их новым практическим содержанием.

Главный аналитик одного из ведущих финансовых учреждений России — «Совкомбанка» Михаил Васильев в недавно опубликованной статье под названием «Узбекистан — новый среднеазиатский тигр» написал: «Отдельный экономический феномен — «азиатские тигры» уже вошел в учебники экономики. Азиатские тигры первой волны — Южная Корея, Сингапур, Тайвань и Гонконг — имели свой звездный час с 1960-х по 1990-е, их стремительный рост стабилизировался после азиатского кризиса 1998 года. Тигры второй волны — Индонезия, Малайзия, Вьетнам и Таиланд — начали модернизацию в конце 1990-х, и на данный момент уже полноценно участвуют в технологических цепочках «старших» азиатских товарищей, приблизившись к ним по структуре экономики…

Реальные темпы роста экономики Узбекистана превышают 5 процентов уже многие годы, и это далеко не обыденная ситуация. Узбекистан вместе с Таджикистаном стали единственными странами СНГ в прошлом году, которые показали положительные темпы роста ВВП, несмотря на пандемию коронавируса».

Скажите, пожалуйста, в чем Вы видите экономической рывок Узбекистана и Таджикистана,  и есть ли факторы, препятствующие ему? Если да, то какие у Вас есть мысли, предложения  по их устранению?

С. Сиддик: — Я считаю, что серьезных препятствий на пути к развитию сотрудничества нет вообще, если не считать каких-то отдельных и мелких случаев бюрократизма или неумения и нежелания работать на местах. Главное — Президенты и правительства наших стран сейчас как никогда нацелены на вывод взаимоотношений на качественно новый уровень. А потом, близость и схожесть истории и культуры наших народов, о чем  в свое время писал и академик Бободжон Гафуров в книге «Таджики», создают благоприятные основы для расширения сотрудничества между нашими странами. 

Что касается мнения аналитика «Совкомбанка» России Васильева, думаю, он пришел к нему на основе анализа фактов. А факты говорят о том, что Узбекистан и Таджикистан в прошлом году, несмотря на пандемию коронавируса, действительно достигли самых лучших экономических результатов в СНГ. К примеру, как следует из доклада Евразийского банка развития (ЕАБР), Таджикистан стал единственной страной из государств-членов этого банка, показавшей экономический рост на фоне пандемии.

Васильев приводит в пример «азиатских тигров» первой и второй волны и пишет: «Сейчас пришло время третьей волны». В самом деле, почему Узбеки­стану и Таджикистану не стать локомотивом этой волны?! Ведь сейчас у обеих стран по большому счету есть все те возможности, которые были у Южной Кореи, Сингапура, Тайваня, Индонезии, Малайзии в самом начале их звездного часа — большие природные ресурсы, человеческий капитал, прогрессивные правительства, ускорение экономических реформ и научно-технического прогресса, поддержка частного бизнеса, стабильное общество. 

Правильно считает Михаил Васильев, если отбросить непредсказуемые обстоятельства в виде эпидемий или мировых кризисов, то почва для рывка подготовлена практически идеальная.  Факторы, способные систематически затормозить или тем более остановить «тигра», отсутствуют.

Глава нашего государства, Лидер нации  Эмомали Рахмон часто повторяет одну фразу, которая мне очень нравится: «Нет в мире ничего невозможного, было бы желание».

А. Кучимов: — Уважаемый Саидали Раджабали, Вы плодотворно трудитесь в должности директора Национального информационного агентства  Таджикистана «Ховар». Тесное сотрудничество наших стран проявляется и в налаживании связей в области обмена информацией. А если быть точнее, то в ходе государственного визита лидера Таджикистана в Узбекистан 17 августа 2018 года в Ташкенте между УзА и «Ховар» был подписан меморандум о взаимопонимании и сотрудничестве в области обмена информацией.

Пользуясь случаем, хотел бы с удовлетворением отметить, что это сотрудничество последовательно продолжается. УзА почти ежедневно  с помощью информационного агентства «Ховар» освещает новости из жизни Таджикистана. Кроме того, должен сказать, что наши журналисты, давая ссылку на «Ховар», доводят до узбекских читателей аналитические материалы ваших корреспондентов о происходящих в мире событиях. На сайте УзА для этого даже создана специальная рубрика «Новости наших партнеров».

Как видный журналист, а также руководитель ведущего информационного агентства Таджикистана, какой период и события между нашими странами и народами Вы считаете наиболее  памятными?

С. Сиддик: — Пожалуй, восстановление добрососедских отношений между Узбекистаном и Таджикистаном, которое, как вы подметили выше, вызвало множество толкований в комментариях международных наблюдателей, таких как «неожиданные отношения», «прорыв», «экономический рывок». И тот день, когда главы наших государств начали обращаться друг к другу со словами «дорогой брат», когда начался открытый искренний диалог на высоком уровне, ставший прочным фундаментом усиления межправительственного и межведомственного сотрудничества. Таджики и узбеки — братья навеки! И это будет вписано в истории взаимоотношений наших государств золотыми буквами.

Я уверен, настанет время, когда наши страны начнут бурное развитие, у истоков которого сейчас стоят лидеры наших стран Эмомали Рахмон  и Шавкат Мирзиёев, и мы совершим то экономическое чудо, которое совершали в свое время в Японии, Сингапуре, Малайзии и других странах, ныне называющихся «азиатскими тиграми».

А. Кучимов: — Безусловно, можно привести множество примеров масштабных позитивных перемен в узбекско-таджикских отношениях.  Но я также считаю, что самым большим достижением наших стран является то, что политическая воля и практические усилия глав двух государств пробуждают теплые чувства в сердцах миллионов людей как в Узбекистане, так и в Таджикистане. Кардинально изменились дух наших отношений, настроение людей, живущих по обе стороны границы, которые раньше, являясь заложниками ситуации, годами не могли повидаться со своими родными, друзьями и близкими. Чтобы понять корень этой проблемы, достаточно было увидеть радость на лицах людей, когда на границе открылись пункты пропуска и было восстановлено транспортное сообщение между нашими странами.

Большое спасибо за беседу.

С. Сиддик: — И вам спасибо!

УзА

Свое и чужое в Центральной Азии

Доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Российского этнографического музея Татьяна Емельяненко делится с журналом «Хан-Тенгри» особенностями менталитета современных таджиков и узбеков.


– Татьяна Григорьевна, что вы, как профессиональный этнограф, можете сказать о ментальности жителей Центральной Азии?

– Все среднеазиатские народы, кроме таджиков, в том виде, в котором мы их воспринимаем сегодня, сформировались в советское время. В прошлом главное значение для идентичности имела принадлежность к тому или иному племени, родо-племенному союзу, локально-территориальной группе. Да и таджики неоднородны. Они подразделяются на северных таджиков или равнинных, на горных таджиков, а также припамирские народы, живущие в Горно-Бадахшанском крае. Все они имеют существенные различия в традиционной культуре. Кыргызов до революции в литературе обычно называли кара-киргизы и путали с казахами, с которыми они были схожи по образу жизни, а казахов именовали киргиз-кайсаками. То есть, нации образовались уже в советское время и в пределах тех государственных границ, которые сложились после территориально-государственного размежевания Средней Азии в 1924 году.

– Что тогда представляли народы Средней Азии? 

– По уровню социального развития – патриархальные, племенные, общинные отношения. Мне представляется, на первых порах у самих людей не было особого понимания, что с ними сделали. Национальное самосознание стало зарождаться после того, как сформировались административные структуры, оперировавшие тезисом о национальной общности подвластного им населения. 

До революции Киргизия была просто частью Туркестанского губернаторства с центром в Ташкенте. А город Пишпек возник уже в советское время. Изначально это было поселение, образовавшееся благодаря тому, что здесь проходила одна из ветвей Великого шелкового пути. Потом эта территория вошла в состав Кокандского ханства. С 1825 г. там была кокандская крепость с гарнизоном, получившая название Пишпек. После завоевания Кокандского ханства Россией в 1876 году и присоединения его территории к Туркестанскому генерал-губернаторству в Пишпеке стали селиться русские переселенцы, узбеки-торговцы. Киргизским по населению он стал уже в советское время, когда киргизы-кочевники стали оседать, переходить к оседлому образу жизни. Тогда же Пишпек стал отстраиваться как город, получивший столичный статус. То же самое с Душанбе – в прошлом это был кишлак, «душанбе» значит понедельник, т.е. по понедельникам там проходили большие базары. Съезжались и местные, и кочевники А так – город абсолютно советской застройки. Большие старые города, которые у всех на слуху – почти все они остались на территории Узбекистана. Прочим республикам остались считанные единицы: Таджикистану – Худжант, Туркмении – Мары, Киргизии – старинный Ош. 

– А как получилось, что Ош в Киргизии, а не в Узбекистане?

– Ну, границы, как мы говорили, проводились практически «с потолка», без учета, как пишут, «национальных интересов». Хотя, если быть справедливым,  их в действительности трудно было учесть, поскольку тогда не было наций в их современном понимании, не было компактного проживания какого-то этноса или этнической группы на одной большой территории. Но в районе Оша жили и узбеки, и киргизы, там проходили киргизские кочевья. 

– В итоге граница получилась – как расческа.

– Да, так сложилось. Еще надо учитывать, что очень много узбеков, казахов, туркмен осталось за пределами границ советской Средней Азии – в Афганистане, Иране, Турции… Одни бежали от новых порядков, но очень многие оказались там потому, что, когда все случилось, они, как кочевники. выпасали там свои стада, находились на традиционных маршрутах перекочевок. Ведь о государственных границах и их закрытии тогда никто не думал… Первоначально была образована Туркестанская АССР, в которую вошли земли бывшего Туркестанского генерал-губернаторства, населенные и узбеками, и киргизами, и казахами, в 1920 г. провозглашены Бухарская и Хорезмская народные советские республики. То есть, как видим, с одной стороны разные народы вошли в одно государственное образование, с другой —  территория современного Узбекистана оказалась разделенной. А после 1924 г. начался процесс нового перекраивания, и без ошибок было не обойтись. Трудно провести границы, где их никогда особенно не было. Трудно разделить народы, которые веками жили рядом и общались, в экономическом и культурном плане дополняя и обогащая друг друга. 

– А как в те времена идентифицировало себя городское население? 

– Как бухарцы, хивинцы, самаркандцы и прочие. При этом языки были разные – где основным был узбекский, где – таджикский. Скажем, в Бухаре и Самарканде основным языком был таджикский. И, во всяком случае, до недавнего времени основным населением этих городов были таджики. Много таджиков в Ташкенте, в Ферганской долине. Но там преимущественно говорили на узбекском. Кстати, в дореволюционной литературе оседлое население Средней Азии именовали сартами. Происхождение этого  термина туманное, есть разные версии – одна из версий, что так кочевники называли оседлое население. Но до сих пор ученые спорят, кого же правильно называть сартами – узбекоязычное или таджикоязычное население. Когда произошло советское разделение на народы, то те, кто проживал на территории нынешнего Узбекистана, были в основном записаны как узбеки, хотя в  Самарканде и Бухаре и сегодня на улицах (а не только в семьях) можно услышать таджикскую речь. Скажем, когда я изучаю бытовые обряды, я всегда обращаю внимание на этот момент – и люди сами мне говорят: вот у нас так, а у узбеков самаркандских – несколько по-другому. 

– А насколько они сейчас разделены? Скажем, живут в разных махаллях?

– Нет, все вперемешку. 

– То есть, дети на улицах играют вместе и оба языка знают как родной?

– Узбекский знают все, потому, что это язык школы и последующей карьеры – вуза и т.д. Кстати, в прошлом году я была в экспедиции по горным районам Узбекистана. В Паркентском районе Ташкентской области в горах разбросаны таджикские, узбекские, туркменские селения. В одном из узбекских кишлаков, где я побывала, Сукок, есть школа, соответственно, узбекская, но в нее ходят также дети из соседнего таджикского кишлака Заркент. А в кишлаке Гилан в Кашкадарьинской области компактно проживают таджики, и там всегда была и существует до сих пор школа с преподаванием на таджикском языке, а на изучение узбекского языка отведено несколько часов в неделю, как русскому и английскому. А в узбекских школах  – в селах с преобладающим узбекским населением – вводились часы изучения таджикского языка.   

– Возвращаясь к крупным городам. Вы сказали – живут узбеки и таджики вперемешку. А религиозная жизнь как организована: мечети одни и те же? 

– Мечети общие, религиозная жизнь общая. Этнические различия играют роль скорее на семейном уровне. А в массовых мероприятиях и обрядах ее нет. Это не только к таджикам относится. И русские могут участвовать в разных обрядах. Я была на таких женских обрядах, где присутствовали русские женщины, вышедшие замуж за узбеков.

– Существует ли дискриминация в плане трудоустройства на государственную службу?

– В прошлом по отношению к таджикам дискриминация имела место. Отчего они и записывались узбеками. Иначе ты не сможешь продвигаться по карьерной лестнице. Помню, в конце 80-х один мой коллега решил изучить этот вопрос в полевых условиях, кто себя в Узбекистане считает таджиком, а кто узбеком. Я его случайно встречаю в Самарканде – буквально на улице – и он мне предложил походить с ним вместе по домам, порасспрашивать людей. Я согласилась. И никогда не забуду: приходим в одну семью и начинаем расспрашивать, кто из них кто. Там три поколения живут одним домом. Выясняется: старшее поколение говорит, что они таджики. Спрашиваем их сыновей, те говорят, мы – узбеки. Зато жены этих сыновей говорят – мы таджички. Потому, что для женщин это не принципиальный вопрос – они занимаются домом, детьми, хозяйством. А молодым мужчинам важно, чтобы у них не возникало препятствий в карьере, и они уже в сознании своем перестроились.

– А в доме общаются на каком языке?

– В этой семье? На таджикском. 

– А в смешанные браки вступают?

– Редко. В советское время межэтнические браки, как известно, приветствовались, поэтому они иногда встречались. При этом этническая принадлежность по местным традиционным нормам передается детям по отцу, и главное, чтобы в них она продолжалась. Сейчас, кстати, в Узбекистане начали осознавать преимущества толерантности в отношении других народов. Они помнят жестокий кадровый кризис после обретения независимости из-за эмиграции представителей нетитульных народов – некоторые важные профессии оказались вообще пустыми. И я слышу от разных людей, что сейчас стало возможным не стесняться того, что ты не узбек. Более того, сейчас некоторые узбекские таджики переделывают свои паспорта, чтобы в них опять писаться таджиками. Так же точно и узбеки, живущие в Таджикистане – более открыто теперь говорят о том, что они узбеки. А прежде старались не афишировать свою нетитульную принадлежность. 

– Как в странах Центральной Азии относятся к такому явлению, как трудовая миграция? Не возникает ли опасений, что Россия может оказать на мигрантов какое-то негативное влияние?

– Все понимают, что из России люди приезжают уже несколько другими, с другими принципами, другими моделями поведения, это осуждается – но это не главное.

– А что главное?

– Главное, чтобы возвращающиеся из России люди не подцепили там каких-то «неправильных» религиозных взглядов, экстремистских. Сейчас большое влияние по всему Узбекистану и, похоже, Таджикистану тоже приобретают махаллинские комитеты. По крайней мере, в городах и больших кишлаках. То есть, люди организованы в квартальные общины и руководство этими квартальными общинами обладает серьезной властью. Это было всегда, принадлежность к своей махалле – это не как у нас, когда соседей по дому можно не знать. Но сейчас вес этих комитетов, выбираемых из наиболее уважаемых жителей махалли, сильно возрос. Теперь они – официальные общественные организации. Они следят, чтобы в их махалле все было правильно. Могут даже вмешаться в семейную, личную жизнь человека. И одной из функций этих комитетов стала проверка возвращающихся из трудовой миграции. Мне рассказывали в Сурхандарьинской области: их проверяют на ВИЧ, венерические болезни , а также устраивают фактический допрос, на котором  человек должен рассказать, где он был, чем занимался, с кем общался. Соврать невозможно – мигрант же не один был в России, общался там с земляками, родственниками. Их тоже допросят. В общем, если что не так – позор не только самому человеку, но и его семье. Это все обусловлено, в том числе, опасениями на счёт религиозного экстремизма. Опасаются влияния ваххабитов, которое мигранты могли подцепить в России. 

Эта проблема резко обострилась в первые годы независимости. Время с 91-го года ознаменовалось колоссальным подъемом религиозного самосознания. И на государственном, и на бытовом уровне. А в советское время оно было довольно размыто. Среднеазиатский ислам отличается известной лояльностью к обычаям народной жизни и в народной среде живет такой недогматичный, без особых знаний коранических, шариатских норм ислам. Для людей важнее всего было просто осознание себя мусульманами. Все, конечно, делали обрезание, соблюдался свадебный обряд никох или никах в других диалектах, читалась джаназа – это заупокойная молитва, когда кто-то умирает – ну, вот и все. При этом не обязательно было совершать пятикратный намаз – это был, главным образом, удел стариков, когда они приближались к возрасту Пророка – 63 года. Вот тогда – да, человек должен совершать и пятикратный намаз, держать пост – уразу, строго придерживаться пищевых запретов, читать Коран и так далее. А до этого человек должен просто работать, создавать свой капитал – материальный, моральный, социальный. Кстати, в последней экспедиции, занимаясь религиозными аспектами,  я выяснила для себя, что многие мечети в небольших кишлаках были закрыты в советское время отнюдь не властями, просто в них никто не ходил и их закрывали за  ненадобностью. Они остались, эти мечети, они стоят, поскольку мечеть сносить нельзя, нельзя эту землю застраивать. И вот они стоят в полуразрушенном состоянии. Помню, в конце 80-х в экспедиции в Денау, Сурхандарьинская область, сидим в одном доме, разговариваем с мужчинами этой семьи – это старик и два его сына – вдруг старик подымается, спускается с айвана, расстилает на земле поясной платок, становится на колени и совершает намаз. А его сыновья лет 30-35 остаются сидеть со мной. Я их спрашиваю: а вы чего же? Они отвечают: а нам еще нет сорока, мы можем этого не делать. 

У кочевых народов это еще интереснее выглядит – они вообще поздние мусульмане. Да, эта территория считалась исламской с VIII века. Но ислам утвердился прежде всего в городской и оседлой среде, где можно было построить мечеть, следить, насколько человек исполняет мусульманские правила и обряды. А кочевник сегодня здесь, завтра – где-то еще, кочует со своими стадами. Кто углядит – делает он намаз или нет? Как писали авторы XIX века, кочевники даже никох не делали, исламский свадебный ритуал. Проводили свои народные обряды доисламского происхождения, и все. Больше им ничего не нужно было. Нагнал их мулла на какой-нибудь стоянке, что-то прочитал – хорошо. А нет – так нет. И настоящее открытие ислама для кочевников началось тогда, когда они стали оседать. Это конец XIX, начало XX веков, но в основном – советский период. Но даже для оседлых мусульман есть всякие обстоятельства, не дающие возможность следовать правилам – и это прощается, ты только искупи потом эти грехи. Есть перечень, чем можно искупить грехи: сделать благое дело, построить мечеть, помочь близким. Главное же – ощущение принадлежности: я – мусульманин, мы – мусульмане. Все. Но, поскольку в советское время все это не приветствовалось, то можно говорить о том, что все эти народы исламизированы толком не были. И после обретения независимости произошел просто взрыв религиозного энтузиазма. Но при этом в новых государствах не было такого институционально крепкого ислама, который мог бы принять этот порыв, взять его на себя. Поэтому ситуация была достаточно опасная в плане распространения экстремистских учений. Были конфликты серьезные, массовые волнения, о которых у нас не очень писали в прессе. Власти всерьез боялись религиозного экстремизма. 

– А сейчас стало лучше, сейчас создан такой как бы государственный ислам?

– Да. Он очень странный, конечно. С самого начала принимали какие-то меры, чтобы ввести тот ислам, который есть,  в определенные, достаточно строгие рамки. Подавлялись агрессивные движения, но также и регламентировался тот самый «бытовой ислам», который люди практиковали, не думая, в какой степени он соответствует богословским догмам. Например, в Узбекистане при Каримове до восемнадцатилетнего возраста было запрещено посещать мечеть. Нельзя было туда приводить детей. Был запрещен громкий, с использованием репродукторов, азан – призыв на молитву. Нельзя было носить хиджаб в учебных заведениях, в государственных учреждениях. Я как-то в начале 90-е х годов наблюдала в Андижане, как в одной мечети женщинам разрешили посетить ее в один из дней – при том, что в Средней Азии женщины мечеть не посещают, не как у татар или в Турции – и вот эти женщины пошли в мечеть, одни накинули на головы халаты, некоторые достали паранджи, которые где-то хранились десятки лет, некоторые в чачванах – это такая сетка, сплетенная из конского волоса, под паранджу надевается – и вот все они идут, старые, молодые, детей ведут. Впечатляющее зрелище.  

– А сейчас?

– Сейчас явная опасность, с точки зрения властей, сильно уменьшилась. И узбекское государство, особенно при новом президенте, ориентированно в большей степени на социальные методы решения этой проблемы. Не на репрессивные, а на социальные. Тогда как вначале, при Каримове, действительно страна походила на полицейское государство: на улицах везде милиция, постоянно проверяют документы, контролируется электронная почта, телефон. Я с местными коллегами не могла свободно разговаривать – чтобы не дай бог им не навредить. В экспедициях в 90-е я никогда не поднимала в разговорах с коллегами и просто с людьми политических тем. Теперь же стало гораздо мягче. Полиции почти нет, передвижение по всему Узбекистану совершенно свободно. Стало свободнее и в плане проявления своей религиозности: посещение мечетей – не ограниченно, хоть детей туда веди Более того, посещение пятничного намаза, джума-намаза, становится, я так скажу, модным. Это делают все и надо поступать как все. 

В Коканде меня поразило – женщины в хиджабах и в длинных, не среднеазиатского покроя, платьях. Такой арабизированный стиль. Кокандцы мне говорили, что это не значит, что они настолько глубоко религиозны, просто такая мода, красиво. Действительно, красиво: роскошные ткани, их выписывают по интернету из Саудовской Аравии или еще откуда. Девочки-подростки ходят в хиджабах,  и женщины любого возраста. Вообще, мне говорили, что это не повсеместно в Ферганской долине. Действительно, в Маргилане я этого не видела, про остальные города – Наманган, Андижан – ничего сказать не могу. Однако одежда всегда отражает менталитет, мода не может никак быть отделена от состояния народного сознания. Так что, эта кокандская мода  о чем-то нам говорит. 

Коллеги рассказывали, что подобное явление есть и в Киргизии, и в Таджикистане, хотя до недавнего времени это не приветствовалось и даже были запреты для подобного наряда. 

Или еще одно явление: «очищение» обрядов от неисламских наслоений. Это тоже общий процесс и для Узбекистана, и для Таджикистана. Происходит это по-разному. Где-то на уровне прямых запретов. Например: есть такой ритуал почитания Биби-Сешамбе. Биби-Сешамбе –  покровительница женщин, обряд очень старинный, доисламский. Легенда об этой биби – своего рода сказка о золушке, как одной женщине помогла фея. И она стала считаться покровительницей женщин, соответственно, устраивается этот обряд женщиной или группой женщин в трудных жизненных ситуациях. Или в благодарность за выздоровление. Суть в том, что приглашается специальная женщина, которая знает, как его проводить, что надо делать. Эти знания она, как правило, получает по наследству от матери или какой-то родственницы. Она читает эту легенду, перемежая ее сурами из Корана – притом, что обряд совершенно не мусульманский. Так вот. Теперь эти женщины обязаны пройти специальный курс обучения, получить сертификат, и, соответственно, происходит неизбежная унификация самого обряда. Из него, в частности, убирается все, что связано с доисламскими представлениями. Скажем, там обязательно зажигались свечи – а в исламе свечи не возжигаются, как раньше писали. Теперь это не делается. Я спрашивала: а почему? Мне отвечали: а этого нет в Коране. А ведь это была одна из отличительных черт обряда!

Должен теперь получать сертификат и каждый мулла – а ведь традиционно мулла это просто знающий Коран человек, и все. Он обычно получал эти знания от наставника или отца. Даже имамы – настоятели мечетей – раньше часто получали это место по наследству, благодаря своим религиозным знаниям и авторитету. Теперь от них обязательно требуется формальное образование и соответствующие сертификаты. Получить образование можно в медресе или в Исламском институте при духовном управлении. И если кто-то занимается публичной религиозной деятельностью без сертификата – штраф и очень большой.     

 Скажите, а русский язык какое место сейчас занимает в Узбекистане?

– Последние годы русский язык приобретает какую-то необыкновенную популярность. И в Узбекистане, и в Таджикистане. Почему? Потому, что он становится языком трудовой миграции. Ехать в Россию без языка – это не только неудобно, это и накладно в материальном отношении.  Потому что ты вынужден платить тому, кто за тебя говорит по-русски. И были люди, которые на этом бизнес делали – и узбеки, и таджики. Бизнес по сопровождению не владеющих русским. За незнание надо платить.

– Но по факту – как сейчас в Узбекистане это выглядит: объясниться по-русски  без проблем?

– Без проблем. Даже в кишлаках. Когда мы в прошлом году отправились в экспедицию по горным кишлакам, то думали, что столкнемся с языковыми трудностями и придется брать проводника, платить ему. Оказалось, что практически везде и со всеми можно было говорить по-русски. Уже упомянутый мною кишлак Гилан высоко в горах в Кашкадарьинской области  – он вообще очень долго был закрыт для посещения, там граница рядом. Его открыли только года за полтора до нашего приезда. Ну, думаем, вот где глушь! Слушайте: практически все, даже женщины, знают русский язык. Во-первых, у них в школе сохраняются часы русского языка. А во-вторых, я спрашиваю молодую женщину, хорошо объясняющуюся по-русски, все понимающую – откуда она знает язык. Оказалось, она смотрит российское телевидение. Представляете, в этом горном кишлаке на каждом доме тарелки, они принимают и очень любят смотреть русские каналы. Всякие там мелодраматические сериалы очень популярны – и вот по ним они выучивают русский язык. 

В сознании народа есть установка: надо знать русский язык. Она сложилась из-за трудовой миграции, но и помимо этого наблюдается подъем интереса к России. Россию считают другом, источником благ. Если в начале 90-х даже представители интеллигенции говорили, мол, всё, нам Россия не нужна, мы будем ориентироваться на Турцию – то сейчас риторика совершенно противоположная. 

– А с чем это связано?

– Думаю, что с осознанием реальности. Заметьте: я говорю не о государственной политике – тут много всяких движений в разные стороны – а именно о настроениях людей. Думаю, что большую роль сыграла трудовая миграция. Можно по-разному ее оценивать – да, они покидают свои семьи, терпят лишения, порой унижения, но кто-то приспосабливается, учится, меняется сам и меняет других. 

Помню, летела в самолете в 2008 году – везде кризис, все у нас в России позакрывалось, трудно с работой – и со мной сидел таджик из Таджикистана. И он говорит: «Я возвращаюсь с работы (а он работал мясником здесь у нас) и сейчас работы нет. Я возвращаюсь – но я дождался, когда прилетит мой племянник, чтобы он сидел на этом месте, хоть без денег, без зарплаты, без всего, но пусть он занимает это место, чтобы не занял кто-то другой. А я ему за это стану немного платить. Потом, когда наладится, я вернусь». 

Вообще про трудовую миграцию, как она повлияла на умы, сознание, менталитет таджиков и узбеков, можно говорить долго. В целом, отношение к русскому языку, к России связано с тем, что не меньше половины  пожило, поработало в России. И дальше уже идет изменение политики. Сейчас в некоторых вузах ввели обучение на русском языке – студенты по желанию могут записаться в такие группы. Причем преподавателей разных специальностей, хорошо владеющих русским, не хватает. Моего коллегу из Бухары, который уже вышел на пенсию, востоковеда еще советской школы и, соответственно, прекрасно владеющего русским языком, Бухарский университет буквально уговорил преподавать у них, и ему поручили преподавание сразу нескольких дисциплин. Как он рассказывает, некоторые студенты, особенно из кишлаков, первоначально совсем плохо говорили и понимали по-русски, но все-таки предпочли пойти именно в его группу. В общем, спрос огромный, преподаватели загружены предельно.  За знание русского преподавателям доплачивают.

– А в Таджикистане?

– Коллеги говорили, что там – тоже. Там, во-первых, есть Славянский университет, где преподавание ведется российскими преподавателями. А, скажем, Таджикский Национальный университет в Душанбе издает Вестник, который входит в базу РИНЦ и наш ВАК, и там можно публиковаться на русском языке. Впрочем, и на английском тоже можно. В Худжанде в университете тоже есть издание, в котором можно публиковаться на русском. Сборники статей научные выходят в Таджикистане, в которых подавляющее большинство материалов – на русском. 

– А для контраста – влияние Китая там ощущается?

– В товарах, которые продаются – очень ощущается.

– Ну, это и в Америке ощущается.

– В плане быта, влияния на менталитет – я не заметила. 

– Китайским кто-нибудь владеет?

– Только специалисты. Да, есть предприятия, принадлежащие китайскому бизнесу, но на бытовом уровне влияние Китая я не почувствовала совсем. У них, по-видимому, другая политика внедрения – исключительно через экономику. 

 

Беседовал Лев Усыскин

Этнические узбеки Таджикистана: бедны, как и все, но оттеснены на второй план

Спросите одного из более чем миллиона этнических узбеков, проживающих в Таджикистане, насколько плоха жизнь, и он сразу же признает: могло быть и хуже. Глядя через границу на Кыргызстан, многие благодарят за то, что им удалось избежать погромов, от которых дважды пострадали узбекские общины в последнем поколении. Но узбеки в Таджикистане часто чувствуют, что государственная политика работает против них, и иногда кажется, что лучшим хранителем спокойствия среди простых людей была присущая всем им плачевная нищета.«Узбеки постоянно маргинализируются и лишены доступа к экономическим и политическим ресурсам», — сказал Александр Содиков, преподаватель Российско-Таджикского славянского университета в Душанбе. Одна из причин заключается в том, что таджикские официальные лица рассматривают меньшинство — крупнейшее в стране, составляющее примерно 15 процентов населения, — как потенциальную пятую колонну. «Правящая элита опасается, что [соседний] Узбекистан может попытаться использовать этнических узбеков, проживающих в Таджикистане, для оказания влияния на политические события и безопасность в Таджикистане», — сказал Содиков.Хотя Содиков и другие аналитики отвергли такие опасения как нереалистичные, они сохраняются — неудачный поворот геополитической судьбы. Границы, унаследованные от Советского Союза, оставили Таджикистан, Узбекистан и Кыргызстан со значительным меньшинством других «титульных наций» — этнических групп, в честь которых названа каждая страна. В Таджикистане призрак ирредентистских притязаний кажется еще более пугающим, поскольку большинство этнических узбеков проживает вблизи 1200-километровой границы с Узбекистаном. У Душанбе непростые отношения со своим более крупным и могущественным соседом: Узбекистан, страна, расположенная ниже по течению, нуждается в воде; Таджикистану, расположенному выше по течению, требуется электричество, и единственным выходом для него является строительство плотины на крупной реке.Более того, Ташкент отказывается гарантировать Душанбе стабильные поставки газа. Напряженность закипает. Обвинение простых людей с этническим оттенком почти полностью ограничивается обвинением правительств, а не друг друга. Хотя большинству людей неудобно обсуждать межэтнические отношения в протоколе, таджики обычно утверждают, что у них нет проблем с соседями, а только с узбекскими лидерами в Ташкенте. Часто даже узбеки в Таджикистане обвиняют Ташкент в экономической изоляции. В то же время таджикские узбеки жалуются, что их намеренно оттесняют на второй план.«Мы мирно живем здесь с нашими таджикскими братьями, но сталкиваемся с дискриминацией со стороны правительства», — сказал EurasiaNet.org 50-летний этнический узбек Откир Номанов, продавец фруктов в северном городе Истаравшан. в Министерстве внутренних дел на условиях анонимности, поскольку у него не было разрешения на общение со СМИ, сказал, что «все равны перед законом, независимо от национальности. […] За экстремистскую деятельность арестовывают больше узбеков, чем таджиков, но правительство не дискриминирует их; они традиционно более восприимчивы к радикальному исламу.«Точка зрения полицейского широко распространена в правительственных кругах. Сухроб Шарипов, директор Центра стратегических исследований, аналитического центра, связанного с администрацией президента, выразил это беспокойство на недавнем семинаре ОБСЕ по противодействию радикализации. — Члены «Тахрира» происходят из узбекских общин», — сказал он, имея в виду панисламистскую группу, запрещенную во всей Центральной Азии, хотя она никогда не была связана с насилием. «Мой племянник в настоящее время отбывает восьмилетний срок за членство в «Хизб-ут-Тахрир», — сказал Номанов, продавец фруктов.«Здесь у молодых узбеков нет перспектив, нечего делать, поэтому они обращаются в ислам». Скука и маргинализация «заставляют все больше узбеков искать в религии объяснения несправедливости, с которой они сталкиваются, что делает их уязвимыми для реального или мнимого влияния радикальных исламских групп», — сказал Содиков из Российско-Таджикского славянского университета. В последнее время давление на Душанбе усилилось. о практикующих мусульманах и исламских группах, включая зарегистрированную оппозиционную Партию исламского возрождения (ПИВТ). Несколько узбеков рассказали EurasiaNet.org на условиях анонимности из опасений за свою безопасность заявили, что находят свой голос в ПИВТ, которая, в свою очередь, признает, что ищет поддержки у маргинальных групп — женщин, молодежи и этнических меньшинств. Даже среди относительно светских узбеков политическое представительство невелико: только два из 63 мест в таджикском парламенте принадлежат этническим узбекам. Одним из препятствий на пути к расширению политических возможностей является языковая политика. Хотя конституция гарантирует языковое разнообразие, на практике использование в публичном дискурсе чего-либо, кроме таджикского, не приветствуется.Несколько радио- и телепередач ведутся на узбекском языке, что вызвало критику со стороны Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации в его последнем отчете по Таджикистану. Возможно, что более важно, государственные служащие должны говорить по-таджикски. Языковая политика также препятствует карьерному росту узбеков. Абитуриенты в вузы должны свободно владеть таджикским языком. Хотя школьники изучают таджикский язык по два часа в день, для многих сельских узбеков этого недостаточно для овладения чтением и письмом.«Мои дети плохо учатся в школе и не могут читать по-таджикски достаточно, чтобы поступить в университет. Что мы можем сделать, чтобы улучшить наше положение?» – сказала Гульдана, 50-летняя мать пятерых детей. Некоторое время назад в этническом узбекском селе Ширавхисрау, всего в 30 километрах от Афганистана, сломался трансформатор, и село осталось без электричества. Ситуация типична для Таджикистана, где инфраструктура истерзана возрастом, утечкой мозгов и коррупцией. Даже в ближайшем городе Шаартуз, где проживает местное самоуправление и где проживают как узбеки, так и таджики, электричество часто подается только на два часа в день.Узбеки и таджики открыто признают, что бедность — это то, что их объединяет. «Мы бедны, — сказала Гульдана, добавив после паузы, — как и многие таджики». Сходство притупляет обиду.

узбеков сталкиваются с препятствиями в растущем таджикском государстве

Акмаль, студент на юге Таджикистана, сталкивается с трудностями в учебе в университете, потому что все обучение ведется на языке, который он не полностью освоил.

21-летний узбек, представитель крупнейшего этнического меньшинства страны.В школе языком обучения был его родной узбекский, один из тюркских языков. Он не осознавал, насколько важным для его дальнейшего обучения будет свободное владение государственным языком, таджикским – разновидностью персидского.

Акмаль с трудом сдал вступительные экзамены в Курган-Тюбинский университет и сейчас говорит, что справляется благодаря благосклонному отношению преподавателей.

«Если честно, мы, узбекоязычные, находимся в очень тяжелом положении. У нас в узбекских [-языковых] школах проблемы с учебниками и книгами….нет университетов, предлагающих обучение на узбекском языке», — сказал Акмаль.

Последняя перепись населения Таджикистана, проведенная в 2010 году, показала, что узбеки и связанные с ними группы составляют 14 процентов населения по сравнению с 23,5 процента в 1989 году, последнем подсчете до обретения независимости. Неясно, связано ли это снижение в большей степени с эмиграцией или с тем, что люди «переименовали» себя в этнических таджиков.

Как и другие государства Центральной Азии, постсоветский Таджикистан сформировал чувство государственности вокруг «титульной нации», ее языка и исторического нарратива.На практике это привело к появлению законов, направленных на поощрение изучения и использования таджикского языка там, где русский когда-то был лингва-франка, и требующих его использования в определенных контекстах, включая высшее образование.

По данным министерства образования, единственными университетскими степенями, использующими узбекский язык, являются курс языка и литературы и квалификация преподавателя для начальной школы, доступные в университетах в Курган-Тюбе и Кулябе на юге страны, в Худжанде на севере, и столица Душанбе.

Постепенная эрозия узбекскоязычного образования в Таджикистане усугубляется нехваткой как квалифицированных учителей, так и подходящих учебников.

УЗБЕКИ ВЫБИРАЮТ ТАДЖИКСКОЕ ШКОЛИРОВАНИЕ

Эксперты говорят, что языковая политика, ориентированная на таджиков, и исключение меньшинств из процесса принятия политических решений сокращают возможности для узбекского меньшинства.

В советское время узбеки могли поступать в университеты Узбекистана, так как таджики из этой страны приезжали в Таджикистан, и каждая республика снабжала другую учебниками для использования в школах.Это стало намного сложнее из-за сложных отношений между двумя независимыми государствами. Визовые правила и периодические ограничения на поездки затруднили трансграничные поездки.

«Было время, когда [президент Узбекистана Ислам] Каримов принимал узбеков из Таджикистана, но те времена прошли», — сказала Гульнора (имя изменено), женщина из западной части Гиссарского ущелья. «Сейчас граница закрыта. Наши родственники из Самарканда иногда приезжают к нам в гости. Бываем там очень редко.В Узбекистане нам ясно дают понять, что мы «таджики», а не свои».

Закон о языке 2009 года в Таджикистане, предусматривающий повышение роли национального языка и понижение статуса русского языка, сделал обязательным для меньшинств свободное владение таджикским языком.

Рахматилло Зоиров, лидер оппозиционной Социал-демократической партии, признает необходимость закона, но сожалеет об удалении положений, позволяющих использовать другие языки, что он считает дискриминационным.

Есть и некоторая путаница – в одной статье закона говорится, что все образование должно вестись на таджикском языке, но далее говорится, что школы, колледжи и университеты могут «вести свою работу» на других языках.«Означает ли это упоминание «работы», что они могут предлагать обучение на других языках?» — спросил Зоиров.

В ответ на изменения все больше узбекских семей отправляют своих детей в школы с таджикским языком обучения либо по выбору, либо по необходимости.

Баходир, узбек, житель Восейского района на юге страны, имеет сына, который в сентябре пойдет в школу, и он с самого начала сознательно выбрал таджикское обучение.

«Мы живем в Таджикистане. Таджикский язык стал государственным.Что еще мы можем сделать?» он сказал.

Нурмахмат Умаров, напротив, с большой неохотой отправляет своего сына в соседнее село учиться в средней школе с таджикским языком обучения. Он живет в деревне Навкорам на юге, где местная школа предлагает только первые восемь лет обучения.

«На мой взгляд, легче учиться на своем родном языке, чем на чужом, при условии, что у учеников есть все необходимые книги и есть библиотека», — Умаров.

Он отметил, что сельская школа не получала новых учебников узбекского языка уже девять лет, а на 20-й класс зачастую приходилось всего две-три книги.

В Минобразования говорят, что количество школ с узбекским языком обучения сокращается, и даже некоторые из оставшихся открыли отдельные потоки с таджикским языком обучения.

Абдужаббор Алиев, начальник отдела начального и среднего образования министерства образования Таджикистана, сказал, что было бы неправильно рассматривать это как политику правительства. Вместо этого, по его словам, это отражает выбор, сделанный самой узбекской общиной.

«Был один случай, когда родители детей узбекской школы г. Вахдат написали в министерство письмо с просьбой перевести их школу на таджикско- или русскоязычную, чтобы в будущем их дети могли поступать в вузы в Таджикистан», — сказал Алиев.

Начальник городского отдела образования Душанбе Фарход Худоёров согласился с тем, что в столице сокращается количество классов, изучающих узбекский язык, и даже при этом не хватает квалифицированных учителей, чтобы вести их. Тем временем в городе Восе на юге узбекскоязычная школа должна полностью перейти на таджикский язык после того, как уйдут ученики последних четырех классов.

Юлдуз Джураева, учитель физики в Душанбе, описала замкнутый круг, в котором сокращение размеров классов, вызванное тем, что родители выбирают таджикские школы, делает школы с узбекским языком обучения все менее и менее устойчивыми.

«Они делают этот выбор [зачислять детей в таджикские школы], потому что перед ними стоит сложная задача – знать таджикский язык обязательно, иначе потом будет сложно найти работу или поступить в университет», – сказала она.

ЖАЛОБЫ НА ЭТНИЧЕСКУЮ ДИСКРИМИНАЦИЯ

Язык в сфере образования обсуждается открыто, но более широкие вопросы представительства и дискриминации являются гораздо более деликатными.

Высокопоставленный чиновник сообщил IWPR на условиях анонимности, что решил не предлагать работу в своем ведомстве этническому узбеку, несмотря на то, что он имел хорошую квалификацию для назначения.

«Люди в правительстве не одобрили бы мое решение», — сказал он. «Если бы он изменил этническую принадлежность в паспорте, у него могло бы быть больше шансов».

Власти продолжают применять советский принцип обозначения людей по «национальности» — этническому происхождению, например русским или узбеку, — а также по гражданству Таджикистана.

Сотрудник милиции, не пожелавший назвать свое имя, сообщил IWPR, что его не повысили по службе, потому что он узбек, а более молодые коллеги из Таджикистана получили повышение.

Офицер сказал, что понимает общую политику построения государственности, но возмущается дискриминацией.

«Я согласен, что мы должны знать и говорить по-таджикски, так как это страна, где мы родились и выросли», — сказал он. «Что я считаю несправедливым, так это эти неписаные правила в отношении узбеков».

Официальные данные за апрель показывают, что узбеки занимают всего 7,6% должностей на государственной службе, что намного ниже их представительства в населении.

Зоиров отмечает, что узбеки недостаточно представлены в правительстве, парламенте и судебной системе.

«Среди 63 членов Совета представителей [нижней палаты] их всего двое, или около трех процентов, и то же самое касается судей», — добавил он.

Сотрудник государственного департамента по должностям государственной службы, имя которого не разглашается, отрицал факт дискриминации при приеме на работу.

«Претенденту на государственную должность необходимо поставить галочку о национальном происхождении. Но это нужно чисто для статистических целей и никак не влияет на процесс трудоустройства», — сказал он IWPR.

Гульнора сказала, что она и ее внуки пострадали от оскорблений на этнической почве, и она считает, что ходатайство семьи о покупке земли было отклонено в пользу таджиков.

«Мои сыновья — трудовые мигранты в России и приезжают ко мне раз в год», — сказала вдова. «У нас большая большая семья. Мы можем позволить себе купить участок земли и построить еще один дом. Мы стояли в очереди пять лет. Есть люди, которые подали заявку после нас и уже купили землю. Мы слышали, что это потому, что мы узбеки», — сказала она.

ПРАГМАТИЧЕСКАЯ СМЕНА ИДЕНТИЧНОСТИ

Некоторые узбеки сейчас пытаются ассимилироваться, меняя свою «национальность» на таджикскую в документах, удостоверяющих личность.

Низора Рахимова, начальник отдела ЗАГС Восейского района, сообщила, что к ней поступает все больше заявлений о регистрации детей таджиками при рождении.

«Я помню из своего опыта случаи, когда родители-узбеки, не говорящие по-таджикски, приходили и просили, чтобы их детей зарегистрировали как таджиков», — сказала она.«Они говорят, что делают это, чтобы обеспечить лучшее будущее для своих детей».

Такое изменение было возможно только в том случае, если один из родителей был таджиком, сказала она, добавив, что в некоторых случаях люди искали в архивах документальные подтверждения таджикского происхождения.

По словам Рахимовой, «В советское время графа «национальность» не имела никакого значения, а сейчас…».

Зоиров говорит, что государство должно относиться ко всем своим гражданам как к части инклюзивного общества, и такие группы, как узбеки, не должны ошибочно называться «диаспорой».

«В политическом плане это было бы самым разумным и реалистичным отношением к русским, узбекам, казахам, татарам, украинцам и представителям других языковых групп, с которыми мы вместе составляем нацию Таджикистана», — сказал он.

Зарина Эргашева и Билол Шамс — журналисты, прошедшие обучение в IWPR в Таджикистане.

Таджикская трагедия Узбекистана – Дипломат

Реклама

Центральная Азия когда-то была процветающим центром мировой торговли и придворной культуры. В то время как регион начал приходить в упадок из-за монгольских нашествий, затем появления океанских морских путей, а затем русского завоевания, была надежда, что независимость приведет к возрождению региона.Наоборот, этого не произошло, особенно в Узбекистане, который оставался в политическом застое на протяжении 25 лет; даже смерть многолетнего диктатора Ислама Каримова вряд ли что-то изменит.

Узбекистан, как и остальная часть Средней Азии, помимо политических репрессий сталкивается с бременем рождения в результате самоуправства советской этнической инженерии и границ. (В предыдущей статье я объяснял, как Советский Союз создал современную узбекскую идентичность.) Этнически смешанная Ферганская долина, самая плодородная часть Центральной Азии, также была разделена Советским Союзом на три части, каждая из которых являлась частью узбекской, кыргызской и Таджикской советской республики соответственно.Участки долины каждой республики, которые раньше были одной единицей, могут быть достигнуты из остальной части их республики только через горы.

Одной из самых неприятных особенностей демографической ситуации в Центральной Азии является плохая судьба носителей персидского языка в Центральной Азии, бывшей доминирующей и элитарной культурной группе региона. Сегодня персы Средней Азии известны как таджики и населяют захолустную страну Таджикистан; основные таджикские культурные центры Самарканда и Бухары, которые также являются основными культурными центрами региона, находятся в современном Узбекистане.Большинство независимых наблюдателей считают, что таджики по-прежнему составляют большинство населения Бухары, Самарканда и большей части юга Узбекистана, основываясь на переписи населения поздней Российской империи, и что они идентифицировали себя как узбеки только в своих национальных удостоверениях личности, чтобы остаться в Узбекистане. До 30 процентов населения Узбекистана могут составлять таджики, или около 9 миллионов человек — больше, чем в Таджикистане. Каримов, родившийся в Самарканде, на самом деле мог быть наполовину таджиком.

Первоначальными жителями большей части Центральной Азии были иранские народы, говорившие на языках, близких к современному пушту и в некоторой степени близких к персидскому.Среди этих людей были согдийцы, бактрийцы, хорезмийцы и другие, все они вели очень активную сухопутную торговлю по всей Азии. В средние века, во время обращения региона в ислам после арабских завоеваний, эти различные иранские группы объединились и перешли на родственный персидский язык, lingua franca восточного исламского мира. Империя Саманидов, основанная в Самарканде и Бухаре, возникла в 819 году н. э. и стала первым независимым персидским государством после арабского завоевания, возродившим персидскую литературу и культуру.Сегодня таджики провозглашают Империю Саманидов первым таджикским государством.

Diplomat Brief

Еженедельный информационный бюллетень
N

Получайте информацию о событиях недели и развивайте сюжеты для просмотра в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Получить информационный бюллетень

Растущая миграция тюркских племен в конечном итоге изменила демографию Центральной Азии, а монгольское завоевание привело к гибели миллионов таджиков. Еще миллионы бежали к югу от гор Гиндукуша и Копетдага в современные Иран и Афганистан.Хотя таджики оставались большинством в некоторых частях Центральной Азии, а персидская культура оставалась культурой художественной литературы , к 16 веку этот регион перешел под политическое господство узбеков, и большинство населения составляли тюркоязычные. Таджики Средней Азии все больше изолировались от персов в Иране и Афганистане и, в отличие от многих персов в Иране, не стали шиитами.

Нравится эта статья? Щелкните здесь, чтобы подписаться на полный доступ. Всего 5 долларов в месяц.

Таково было положение ко времени русского завоевания в 1860-х и 1870-х годах.Российская империя управляла регионом в основном через узбекских посредников, поэтому таджики Средней Азии не смогли восстановить какую-либо политическую власть или статус. Они перестали быть большинством в Мерве, но остались господствующими в Самарканде и Бухаре. Положение таджиков начало немного улучшаться после образования Советского Союза, потому что в Советском Союзе проводилась политика создания территориальных делений на основе этнической демографии. Эту работу Ленин поручил Сталину.

Первоначально Таджикистан был основан как автономная область: Таджикская Автономная Советская Социалистическая Республика (АССР) в составе Узбекской Советской Социалистической Республики (ССР) в 1924 году.В 1929 году она была преобразована в полноценную республику и присоединена Согдийская область, северное продолжение Таджикистана в Ферганской долине. Однако в соответствии со сталинской политикой, направленной на предотвращение того, чтобы любая республика стала слишком однородной, границы были проведены для включения других этнических групп. Так, в Казахстане и Украине были русские, в России — бесчисленные меньшинства, в Азербайджане — армяне и так далее. В Согдийской области Таджикистана проживает узбекское меньшинство.

Хотя таджикская культура действительно развилась до такой степени, что теперь у нее есть собственная республика, Советы, казалось, отдавали предпочтение узбекам, а не таджикам в Средней Азии, возможно, потому, что таджики из городов традиционно были интеллектуалами региона.По крайней мере, таджики в Узбекской ССР имели доступ к таджикской культуре и материалам из Таджикской ССР, и передвижение было свободным. Положение таджиков Узбекистана ухудшилось после распада Советского Союза, поскольку национальные границы часто становились очень непроницаемыми. Сам Каримов, как известно, отказывался сотрудничать в трансграничных проектах с соседними странами.

Реклама

В современном Узбекистане популярен узбекский язык. Вывески и официальные сообщения все на узбекском, а иногда и на русском языке.Еще одно этническое меньшинство в Узбекистане, тюркские каракалпаки, имеют свою автономную (теоретически) область на северо-западе Узбекистана, но таджикам не оказывают такой любезности. Таким образом, положение таджиков в Узбекистане остается тяжелым, и существует обеспокоенность по поводу их наследия, тем более что вся система, включая школьное образование, в этой стране ориентирована на узбеков.

Если смена режима обычно вызывает оптимизм по поводу открытия страны, то вряд ли этого можно ожидать в Узбекистане, и уж точно не для его таджикского населения.Аналогичного курса придерживается весь аппарат Узбекистана, включая его службы безопасности и бизнес-интересы. Мало что говорит о том, что положение таджиков в Узбекистане улучшится в ближайшее время. Тем более жаль, что очередной расцвет культуры в городах древнего Шелкового пути Самарканде и Бухаре принес бы региону много пользы.

Узбекско-таджикская разрядка: продлится ли она?

Георгий Волошин (выпуск CACI Analyst от 07.08.2015)

22-24 июня в столице Узбекистана Ташкенте состоялось третье заседание узбекско-таджикской межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству.В отличие от двух предыдущих сессий, которые были организованы в Душанбе в августе 2002 г. и феврале 2009 г., в этом году двусторонние торговые переговоры проходили на фоне зарождающейся разрядки между двумя центральноазиатскими соседями. Узбекистан и Таджикистан в настоящее время сталкиваются с множеством общих проблем, начиная от угрозы радикального ислама и заканчивая социально-экономической нестабильностью, в то время как их двусторонние отношения все еще сдерживаются неурегулированными спорами прошлого.

ПРЕДПОСЫЛКИ: Отношения между Узбекистаном и Таджикистаном неизменно были напряженными с момента обретения двумя странами независимости в 1991 году.Узбекистан, самая густонаселенная национальная республика Центральной Азии, в советское время считался региональным лидером, получив территориальную выгоду от изменения границ в 1920-х годах. Густонаселенная Ферганская долина, которая исторически была разделена между Узбекистаном, Таджикистаном и Кыргызстаном, до сих пор содержит этнические анклавы, которые часто становились эпицентрами ожесточенных столкновений из-за оспариваемой территории и скудных водных ресурсов. Хотя проблема анклава в основном касается сложных отношений Кыргызстана с его узбекскими и таджикскими соседями, ситуация в таджикском анклаве Сарвак в Наманганской области Узбекистана также является источником периодической напряженности.
Менее чем через год после распада Советского Союза Узбекистан в одностороннем порядке отменил прямое авиасообщение между Ташкентом и Душанбе. В 1999 году он снова начал минировать участки своей границы с Таджикистаном – официально в ответ на недавние трансграничные атаки террористической группировки Исламское движение Узбекистана (ИДУ). По сообщениям СМИ, восемь таджиков, в том числе 15-летняя девочка, из анклава Сарвак, общая численность населения которого никогда не превышала 500 человек, погибли от взрывов фугасов в период с 1999 по 2005 год, а еще шестеро получили серьезные ранения.В 2001 году правительство Узбекистана ввело визы для граждан Таджикистана, предоставив лишь ограниченное количество исключений в отношении просьб о безвизовом въезде для похорон умерших родственников.
Тем не менее, самые серьезные вмятины в двусторонних отношениях до сих пор были вызваны недружественными экономическими мерами, поскольку Узбекистан добровольно проводил так называемую политику «нищего соседа» по отношению к обедневшему Таджикистану. В 2008 году Ташкент начал выборочно конфисковывать железнодорожные грузы, направляющиеся в южный Таджикистан, и впоследствии резко повысил транзитные сборы для широкого спектра товаров, включая основные продукты питания и строительные материалы.В начале 2012 года он даже приостановил железнодорожное сообщение между Амузангом и Хатлонской областью в Таджикистане, указав на предполагаемый террористический акт против железной дороги в ноябре прошлого года. Однако правительство Таджикистана и местные журналисты заявили, что это, вероятно, послужило предлогом для прекращения транзита товаров и услуг на фоне растущих споров о планах Душанбе построить Рогунскую ГЭС на реке Вахш, притоке Амударьи.
Действия Узбекистана также распространялись на приостановку трансграничных продаж электроэнергии в 2009 году после его выхода из Центральноазиатской объединенной энергетической системы (ЕЭС).Три года спустя, в 2012 году, он приостановил поставки природного газа в Таджикистан, которые еще предстоит возобновить. Несколько таджикских предприятий, в том числе алюминиевый завод ТАЛКО и Таджикцемент, вследствие этого понесли значительные убытки и недовыпуск продукции. В целом напряженность между Узбекистаном и Таджикистаном с середины 2000-х годов привела к резкому сокращению товарооборота: с чуть более 230 миллионов долларов США в 2008 году до 160 миллионов долларов США в прошлом году.

ПОСЛЕДСТВИЯ: Основа продолжающейся разрядки между Узбекистаном и Таджикистаном была заложена во время визита президента Узбекистана Ислама Каримова в Душанбе в сентябре 2014 г. для участия в 14-м саммите Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).Ранее он уже посещал таджикскую столицу в августе 2008 года, также в рамках дипломатии ШОС, после чего два президента лишь изредка встречались на полях нескольких других саммитов. Хотя их встреча в сентябре прошлого года не привела к какому-либо серьезному прорыву в зашедших в тупик отношениях, с тех пор она рассматривается как отправная точка возобновленного диалога, направленного на наведение разногласий и достижение прочного компромисса по ряду деликатных тем.
Сообщается, что в январе 2015 года таджикская сторона направила Узбекистану ноту с предложением о возобновлении прямого авиасообщения между их столицами и выдаче виз путешественникам при пересечении границы.Другое возможное улучшение, упомянутое в документе, позволит гражданам Узбекистана и Таджикистана путешествовать без визы до одного месяца. Визовые ограничения по-прежнему остаются яркой иллюстрацией взаимного недоверия в Центральной Азии, поскольку многие, если не большинство постсоветских стран, которые в настоящее время являются частью Содружества Независимых Государств (СНГ), ввели безвизовый режим в отношении других членов СНГ. . Первоначально планировалось, что прямые рейсы возобновятся в конце марта, но с тех пор ведутся переговоры об установлении взаимоприемлемых аэропортовых сборов и решении других финансовых и технических условий.
Что касается узбекско-таджикских экономических отношений, то недавнее заседание межправкомиссии в Душанбе было посвящено, в том числе, обсуждению возможности возобновления маршрутного сообщения, а также реализации электроэнергии и природного газа в Таджикистан. Заместитель премьер-министра Узбекистана Рустам Азимов, один из ближайших доверенных лиц президента Каримова, заявил, что Ташкент готов поставлять автомобили, автобусы и грузовики, сельскохозяйственное оборудование, химикаты и другую продукцию. Он также добавил, что все эти товары могут быть проданы со скидкой из-за более низких железнодорожных тарифов, которые еще должны быть отдельно согласованы с компетентными органами Таджикистана.
После вступления в силу 1 января 2015 года Евразийского экономического союза (ЕАЭС) между Россией, Казахстаном и Беларусью, к которому на следующий день присоединилась Армения и вскоре к нему присоединится Кыргызстан, Узбекистан и Таджикистан остаются вне какой-либо интеграции на основе СНГ блоки. Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), одним из основателей которого был Душанбе в 2001 году и в состав которого в период с 2006 по 2008 год входил Узбекистан, было распущено в октябре прошлого года, уступив место ЕАЭС. Между тем после распада Советского Союза не появилось ни одной организации экономического сотрудничества в Центральной Азии, учитывая отсутствие доверия между новыми независимыми государствами региона.
Безопасность – еще одна область, в которой Душанбе и Ташкенту было бы лучше сотрудничать, чем продолжать ломать копья. В настоящее время «Исламское государство» не без оснований считается самой грозной радикальной организацией на всем Ближнем Востоке и в Центральной Азии, в рядах которой предположительно сражаются несколько сотен узбеков и таджиков. В конце апреля 2015 года руководители пограничных служб обеих стран впервые встретились в Худжанде, столице Согдийской области на севере Таджикистана, и обязались совместно патрулировать государственную границу, чтобы сделать ее менее восприимчивой к проникновению иностранных радикалов. элементы.
4-6 июня министр внутренних дел Узбекистана генерал-лейтенант Адхам Ахмедбаев встретился в Душанбе со своими коллегами из ШОС. Это был первый визит министра внутренних дел Узбекистана в Таджикистан с 1998 года. Представляется, что сложная региональная обстановка вероятно, сделает узбекско-таджикское сближение в вопросах безопасности даже более быстрым и продуктивным, чем в торгово-экономических вопросах.

ВЫВОДЫ: Несмотря на первые признаки разрядки, Узбекистан и Таджикистан по-прежнему далеки друг от друга в своем крупнейшем двустороннем споре – вопросе управления водными ресурсами в Центральной Азии.В ноябре прошлого года Каримов посетил Казахстан, где еще раз раскритиковал планы Таджикистана и Кыргызстана по производству гидроэлектроэнергии. Узбекистан опасается, что строительство крупных плотин в странах верхнего течения может лишить его стратегическую хлопковую промышленность необходимых водных ресурсов. Пока Душанбе продолжает рассматривать проект Рогунской ГЭС в качестве национального приоритета и готов выделять средства на его реализацию, ослабление напряженности в отношениях с Ташкентом, скорее всего, не приведет к полномасштабному сближению.

БИОГРАФИЯ АВТОРА: Георгий Волошин — эксперт-международник, широко публикуемый по вопросам, связанным с евразийской политикой, с особым акцентом на Центральной Азии.

Атрибуция изображения: Wikimedia Commons и Борис Ажеганов

Узбекский — обзор | ScienceDirect Topics

4 Одно общество или множество?

Советский Союз состоял из множества разных наций (этносов) с разными культурами, традициями и историей. В его пределах говорили на сотнях разных языков.Хотя до включения в состав Советского Союза все национальные группы были преимущественно сельскими, не все они соответствовали прототипическому образу русских крестьян, живущих в деревнях. В Средней Азии были кочевники-скотоводы; в Сибири существовали небольшие племенные группы, которые выживали за счет охоты. В некоторых странах Балтии и в некоторых частях России были независимые фермеры, некоторые из которых производили продукты питания для мировых рынков.

Формирование различных национальных групп в советский народ и создание «гомо советикус» (советский мужчина/женщина) было важной задачей советских руководителей.Они использовали широкий спектр средств, от открытых репрессий до экономических стимулов, формальной идеологической обработки в школах и обязательных лекций, читаемых на рабочих местах, до более изощренных усилий в песнях, фильмах, пьесах и различных литературных произведениях. По прошествии 70 лет эти усилия могут претендовать на умеренный успех.

Однако даже в самые суровые годы сталинских репрессий образ жизни людей в разных регионах Советского Союза заметно различался. Хотя партийно-государственная институциональная организация проникла во все части Советского Союза, в различных крупных регионах страны каждая организация действовала несколько по-разному.Неудивительно, что сходство было наибольшим в государственных учреждениях, где предпринимались определенные попытки навязать единообразие. Например, в школах по всему Советскому Союзу учеников определенного возраста обучали одним и тем же предметам по одним и тем же учебникам. Остатки традиционных культурных моделей были наиболее очевидны в семейной жизни и в моделях межличностных отношений и дружбы.

Последним регионом, завоеванным Российской империей в царский период, была Средняя Азия. Эта огромная территория никогда не была густонаселенной.Его коренные жители происходят из многих различных этнических групп, которые следовали исламу и были организованы по племенному принципу. Однако не столько исламская религия, сколько традиционные клановые общины делали эту часть советского общества самобытной.

Восстания в этом регионе начались во время Первой мировой войны. Советскому государству удалось восстановить спокойствие только после серии массовых убийств в 1930-х годах. Для контроля над ним использовалась колониальная стратегия «разделяй и властвуй». Узбеки, казахи, таджики, туркмены и киргизы получили свои собственные советские республики, чтобы установить господство новых народов в Средней Азии.

К концу советской эры среднеазиатская часть Советского Союза все еще была преимущественно сельской и населенной неславянскими народами. Но у него также были столицы и несколько других городских центров с крупными промышленными комплексами, населенными и укомплектованными рабочими-иммигрантами-славянами. В значительной степени эти городские районы представляли собой отдельные социальные оазисы, образ жизни жителей которых сильно отличался от образа жизни жителей других частей этих республик. Распад Советского Союза оставил большую русскую диаспору в городах Средней Азии.Титульные нации, взявшие на себя управление своими странами, в значительной степени вытеснили русскую диаспору. Остается крошечная местная элита, получившая советское образование, которая имеет право голоса в вопросе о том, кто правит в этом регионе, но влияние этой крошечной местной элиты кажется маловероятным. Ведущие группы, вновь основанные на кланах, уже формируются, и центральноазиатские общества, ранее входившие в состав Советского Союза, становятся все более похожими на другие центральноазиатские общества, такие как Афганистан.

Второй очень своеобразной частью Советской империи был Кавказский регион на юге.У жителей этого региона были отличительные религии и культуры. На Северном Кавказе некоторые народы, такие как аварии и чеченцы, следовали исламу; другие были частью православного христианства; у третьих были свои отличительные и древние национальные религии. Коренные народы этого региона также были организованы в кланы, но многие из них развили более сложную культуру, чем в Средней Азии.

В значительной степени у разных народов Кавказа сформировалась национальная идентичность в процессе противостояния с русскими, стремившимися контролировать свою родину.В советское время представители национальных меньшинств Кавказа были глубоко вовлечены в структуру советской власти. Местные элиты стремились пойти навстречу Москве в некоторых вопросах и в то же время получить больше автономии в ведении дел на своей традиционной родине. Высшая элита Кавказа в советское время была политически очень компетентна и успешно защищала свою территорию. Свидетельством их успеха является тот факт, что первые секретари Коммунистической партии в бывших республиках этого региона стали главами некоторых новых независимых стран в этом регионе (напр.г., Э. Шеварднадзе в Грузии, Г. Алиев в Азербайджане).

В западной части Советского Союза проживала третья крошечная, но отчетливо обособленная группа — балтийские народы. Страны Балтии пользовались независимой государственностью между Первой и Второй мировыми войнами. В 1940 году они были оккупированы советскими войсками, но полностью перешли под советский контроль только после окончания Второй мировой войны. Советское руководство использовало миграцию нетитульных народов в Прибалтику как метод советизации. Эта политика была наиболее успешной в Латвии, где советская перепись 1989 года выявила примерно равное количество латышей и нелатышей (большинство из которых были русскими или другими славянами).Наименее успешным он был в Литве. Согласно той же переписи, в 1989 году литовцы все еще составляли четыре пятых населения, и они упорно помнили далекое прошлое, когда Литовская империя простиралась до Черного моря.

Поскольку процесс советизации прибалтийских народов и их обществ был короче, чем где-либо в Советском Союзе, ему так и не удалось стереть антисоветский менталитет. Оппозиция советскому режиму в Балтийском регионе была тихой, но подавляющей.При первой возможности, предоставленной перестройкой , массовые движения, организованные в народные фронты вместе с местными политическими лидерами, начали настаивать на большей автономии в прибалтийских республиках. Их целью было возможное восстановление независимых стран Балтии, цель, достигнутая в 1991 году, когда распался СССР.

Ядро советского общества составляли основные славянские народы: русские, украинцы и белорусы. В царские времена их языки были самобытными, но взаимно понятными, и большинство из них были последователями русского православия.У них также было во многом схожее наследие, основанное на жизни крестьян, живущих в небольших деревнях, слабо связанных с городами, функционирующими как торговые посты. Сталинская программа коллективизации разрушила деревенскую жизнь и вытолкнула многих бывших крестьян на новые советские фабрики в городах. Разрушение старого образа жизни имело такое же значение, как и другие прямые методы в создании нового советского человека.

Советизация славян достигла своего апогея в годы Великой Отечественной войны.Эта война принесла величайшие лишения в новейшей российской истории. Победа над вооруженными силами Гитлера была достигнута только благодаря тому, что миллионы людей пожертвовали своими жизнями, а миллионы других трудились, поддерживая советские военные усилия. Эта победа перед лицом огромных разногласий и потерь укрепила легитимность коммунистической идеологии и ее коллективистскую направленность. Это вызывало гордость и сплачивало советских граждан, особенно славянского происхождения. В послевоенный период до 1960-х годов Советский Союз пережил бурное экономическое развитие и добился важных «первых» результатов в космической гонке.Гордость советских славян росла по мере того, как их страна приобретала статус мировой сверхдержавы и лидера во многих областях (например, в науке, спорте).

Когда-то народы этих регионов были в основном славянами-крестьянами, многие из которых были потомками бывших крепостных. В советское время большинство славян стали горожанами, которые жили в государственных многоквартирных домах, работая на конвейерах заводов или выполняя различные работы белых воротничков. Они испытали большую межпоколенческую мобильность: географическую (из деревни в город), образовательную (от неграмотного к среднему или высшему образованию) и социальную (от крестьянина к физическому или белому воротничку).Эта великая мобильность изменила личность и менталитет людей и стерла многие воспоминания и верность традиционному образу жизни.

Когда заканчивается период быстрого роста (что неизбежно), образованные люди обычно начинают задумываться о своем коллективном и личном будущем. После подавления Советским Союзом Пражской весны в Чехословакии в конце 1960-х годов наступили унылые годы ритуальных процедур кремлевской геронтократии и небольшого экономического прогресса.Действительно, были признаки сокращения экономики. Сторонние экономические наблюдатели назвали бы это переходом от экстенсивного к интенсивному экономическому развитию, но советские граждане славянского происхождения понимали только то, что их жизнь не становилась лучше. Образованное ядро ​​славянского народа, проживающее в крупных городах (а не только немногочисленные общественные диссиденты вроде Андрея Сахарова и Александра Солженицына), начало размышлять о будущем Советского Союза. Вера в советское руководство и даже в коммунистическое будущее начала угасать.Растущий и широко распространенный, но расплывчатый взгляд на советское общество как на коллективно «топтающуюся на месте» подготовил почву для краха политической и экономической системы изнутри.

Накануне региональной конференции АНБ Аджит Довал встречается с узбекскими и таджикскими коллегами: The Tribune India

Служба новостей Tribune

Нью-Дели, 9 ноября

Советник по национальной безопасности Аджит Доваль во вторник встретился со своими коллегами из Таджикистана и Узбекистана накануне первой в истории конференции региональных АНБ, организованной Индией для обсуждения ситуации в Афганистане.

Встреча, в которой примут участие восемь АНБ, является попыткой найти точки соприкосновения по пяти вопросам Афганистана, которые, если их оставить без внимания, отрицательно скажутся на всех его соседях. Пять проблем, по которым они попытаются найти общий язык: терроризм, радикализация, трансграничное перемещение, незаконный оборот наркотиков и огромное количество боевого оружия, оставленного западными силами.

Встреча Доваля с таджикским АНБ Насрулло Махмудзода была знаменательной для лиц его национальности, составляющих более четверти населения.

Районы, в которых проживает большинство таджиков в Афганистане, включают неспокойную провинцию Панджшер, чьи лидеры повстанцев Амрулла Салех и Ахмед Масуд пытались дать отпор талибам.

«Состоялся подробный обмен мнениями по Афганистану, при значительном совпадении оценок. Высказывались опасения по поводу резкого роста террористических угроз со стороны. Таджикская сторона подчеркнула серьезность ситуации в Афганистане», — сообщили источники о встрече.

На двусторонней стороне состоялись обсуждения по углублению сотрудничества в таких областях, как оборона, управление границами и развитие пограничной инфраструктуры.

Доваль также встретился с узбекским АНБ Виктором Махмудовым, чтобы особо обсудить проблему экстремизма. Узбеки составляют девять процентов населения Афганистана, и лидеры антиталибских движений, такие как Абдул Рашид Достум и Расул Пахлаван, принадлежат к этой группе.

«Обе стороны подчеркивали необходимость обеспечения соседями беспрепятственного доступа гуманитарной помощи народу Афганистана. Они считали, что легитимность любого афганского правительства в Афганистане важнее вопроса о его международном признании», — сообщили источники.

Пакистан отказался от встречи, когда эта идея первоначально обсуждалась, китайцы заявили, что «причины планирования сделали неудобным» участие его представителя в «Делийском региональном диалоге по безопасности по Афганистану».

Это означает, что в Диалоге под председательством АНБ Доваля примут участие высшие должностные лица силовых структур России, Ирана и всех пяти стран Центральной Азии — Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана. Планируется, что все АНБ свяжутся с премьер-министром Нарендрой Моди в среду, прежде чем приступить к совещанию, на котором будет синхронный перевод на русский и персидский языки.

Между прочим, примерно в то же время исполняющий обязанности министра иностранных дел талибов Амир Хан Муттаки прибудет в Исламабад, чтобы ответить взаимностью на визит шаха Мехмуда Куреши в Кабул в прошлом месяце. Министр иностранных дел Китая Ван И также дважды встречался с исполняющим обязанности заместителя премьер-министра Талибана муллой Барадаром, хотя и не в Кабуле.

 

Новый посол США в Афганистане посетит Индию

Новый специальный представитель США по Афганистану Том Уэст посетит Индию, Россию и Пакистан, чтобы обсудить дальнейшие действия в Афганистане.Уэст в настоящее время находится в Брюсселе, обсуждая этот вопрос с лидерами НАТО и ЕС, и сказал, что он будет в Пакистане «позднее на этой неделе».

Официальный представитель Госдепартамента США Нед Прайс обозначил повестку дня, когда сказал на брифинге: «Вместе с нашими партнерами он продолжит разъяснять наши ожидания в отношении талибов и любого будущего правительства Афганистана».

США, как и Индия, хотят, чтобы правительство в Кабуле включало представителей других национальностей, таких как узбеки, таджики, хазарейцы и туркмены; давать твердые обещания пресечь транснациональный радикализм и предоставить женщинам должное место в обществе.«Международное сообщество должно действовать сообща, чтобы быть эффективным», — сказал Уэст перед тем, как отправиться в турне.

узбекских и таджикских баз могут понадобиться Вашингтону для выполнения афганских обещаний

Поскольку правительство США начинает окончательный вывод войск из Афганистана, президент США Джо Байден пообещал, что усилия по борьбе с терроризмом, а также «дипломатическая и гуманитарная работа будут продолжаться». Но неясно, как Соединенные Штаты и международное сообщество выполнят эти обещания.Хотя афганское правительство может выжить в ближайшем будущем, ситуация с безопасностью почти наверняка ухудшится, что ограничит доступ как военной, так и гуманитарной помощи. Если Соединенные Штаты намерены предпринять эффективные усилия по борьбе с терроризмом и содействовать оказанию важнейшей гуманитарной помощи со стороны Организации Объединенных Наций, они должны сосредоточить свои дипломатические усилия на поиске партнеров в регионе. Эти партнеры находятся в Центральной Азии.

В своем заявлении о выходе Байден пообещал миру: «Мы не будем отводить глаз от террористической угрозы.Соединенные Штаты реорганизуют наши контртеррористические возможности и ресурсы в регионе, чтобы предотвратить повторное появление террористической угрозы в Афганистане». Командующий Центральным командованием США генерал Кеннет Маккензи-младший впоследствии свидетельствовал перед Конгрессом, что загоризонтные операции против террористов будут «трудными». На практике, чтобы противостоять террористическим угрозам, Соединенным Штатам необходимо разместить силы и/или разведывательные средства вблизи Афганистана. Даже без постоянного присутствия У.S. боевых частей в соседних странах, доступ в эти страны будет необходим для обучения и координации с партнерскими силами, включая афганские воинские части, которые могли бы сами проводить операции внутри страны.

На фоне гражданской войны гуманитарный кризис также потребует доступа Организации Объединенных Наций и международных гуманитарных неправительственных организаций в Афганистан из соседних стран. Афганистан сталкивается с серьезной засухой, ограничивающей доступ к продовольствию.По недавним оценкам Организации Объединенных Наций, более 18 миллионов человек — около половины населения — нуждаются в гуманитарной помощи, что вдвое больше, чем 9 миллионов человек, нуждающихся в 2017 году. Поэтому крайне важно, чтобы Организация Объединенных Наций и международное сообщество не только планировали распределять помощь во время возможной гражданской войны внутри Афганистана, а также из соседних стран, если Афганистан и Талибан станут негостеприимными для организаций по оказанию помощи.

Когда правительство США начинает окончательный вывод войск из Афганистана, У.Президент США Джо Байден пообещал, что усилия по борьбе с терроризмом, а также «дипломатическая и гуманитарная работа будут продолжаться». Но неясно, как Соединенные Штаты и международное сообщество выполнят эти обещания. Хотя афганское правительство может выжить в ближайшем будущем, ситуация с безопасностью почти наверняка ухудшится, что ограничит доступ как военной, так и гуманитарной помощи. Если Соединенные Штаты намерены предпринять эффективные усилия по борьбе с терроризмом и содействовать оказанию важнейшей гуманитарной помощи со стороны Организации Объединенных Наций, они должны сосредоточить свои дипломатические усилия на поиске партнеров в регионе.Эти партнеры находятся в Центральной Азии.

В своем заявлении о выходе Байден пообещал миру: «Мы не будем отводить глаз от террористической угрозы. Соединенные Штаты реорганизуют наши контртеррористические возможности и ресурсы в регионе, чтобы предотвратить повторное появление террористической угрозы в Афганистане». Командующий Центральным командованием США генерал Кеннет Маккензи-младший впоследствии свидетельствовал перед Конгрессом, что загоризонтные операции против террористов будут «трудными.На практике для противостояния террористическим угрозам Соединенным Штатам потребуется разместить силы и/или разведывательные средства вблизи Афганистана. Даже без постоянного присутствия боевых частей США в соседних странах доступ в эти страны был бы необходим для обучения и координации с партнерскими силами, включая афганские воинские части, которые могли бы сами проводить операции внутри страны.

На фоне гражданской войны гуманитарный кризис также потребует доступа Организации Объединенных Наций и международных гуманитарных неправительственных организаций в Афганистан из соседних стран.Афганистан сталкивается с серьезной засухой, ограничивающей доступ к продовольствию. По недавним оценкам Организации Объединенных Наций, более 18 миллионов человек — около половины населения — нуждаются в гуманитарной помощи, что вдвое больше, чем 9 миллионов человек, нуждающихся в 2017 году. Поэтому крайне важно, чтобы Организация Объединенных Наций и международное сообщество не только планировали распределять помощь во время возможной гражданской войны внутри Афганистана, а также из соседних стран, если Афганистан и Талибан станут негостеприимными для организаций по оказанию помощи.

Создание безопасных зон для беженцев важно не только для оказания помощи, но и для защиты значительного числа меньшинств, которые могут столкнуться с преследованиями и этническими чистками со стороны талибов. Беженцы с севера и северо-востока, а также из центрального Хазараджата, скорее всего, устремятся в Среднюю Азию, поскольку талибы преследуют этнических хазарейцев, узбеков и таджиков-афганцев. Таким образом, участие в создании убежища в Центральной Азии имеет решающее значение для предотвращения катастрофы с правами человека.

Будучи страной, не имеющей выхода к морю, доступ в Афганистан как для военной, так и для гуманитарной помощи зависит от воздушных и наземных логистических усилий. Сегодня большая часть наземной гуманитарной помощи, продовольствия, топлива и военных грузов доставляется в порты Пакистана и переправляется в Афганистан через пограничные переходы в Торхаме и Спин-Болдаке — оба района оспариваются, если не контролируются талибами. Более того, даже при существующих возможностях обеспечения безопасности эти конвои постоянно подвергаются нападениям со стороны талибов и грабят воры.Дальнейшее ухудшение условий безопасности может сделать их несостоятельными, даже если Пакистан готов содействовать увеличению помощи. Иран вряд ли будет сотрудничать с попытками США и ООН доставить грузы, а граница Китая с Афганистаном настолько гористая и неразвитая, что доставка помощи через Китай будет практически невозможна, даже если его отношения с Вашингтоном еще не достигли апогея. Учитывая, что Иран, Пакистан и Китай вряд ли будут готовыми или способными партнерами, это делает Узбекистан и Таджикистан, возможно, поддерживаемые другими странами Центральной Азии, лучшими региональными партнерами для оказания помощи и поддержки.

В этих возможных партнерствах есть сложности. В 2012 году Узбекистан принял закон, запрещающий размещение иностранных военных баз в стране. Но есть способы обойти эти трудности. В Узбекистане Германия успешно сохранила военное присутствие на аэродроме Термез после принятия нового закона, назвав его «транзитным узлом», подразумевая, что это не иностранная военная база. Новое и небольшое присутствие на существующей авиабазе не может считаться иностранной военной «базой». А присутствие сотрудников разведки может и вовсе не противоречить закону.

Кроме того, закон прямо освобождает присутствие ООН от запрета. При наличии инфраструктуры, включая аэропорт, Термез мог бы стать идеальным местом для создания поддерживаемой ООН безопасной зоны для беженцев, куда можно было бы доставлять помощь и безопасно переселять беженцев за границу.

Таджикистан с его протяженной границей с Афганистаном и этническими связями примерно с 25 процентами населения Афганистана также является привлекательным местом для обеспечения безопасности и гуманитарной помощи.Поскольку Франция и НАТО начали использовать авиабазы ​​в Таджикистане в первые годы войны в Афганистане, они присоединились к возглавляемой Россией Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), что дает России право накладывать вето на размещение любых иностранных войск на территории Таджикистана. Тем не менее, небольшое присутствие, особенно партнеров по небоевой подготовке вооруженных сил, может не вызывать возражений, как это не произошло после того, как Таджикистан присоединился к ОДКБ, позволив Франции и НАТО продолжать свое ограниченное присутствие. Расположение международного аэропорта Куляб всего в 20 милях от границы с Афганистаном делает его привлекательным местом для размещения беженцев и доставки гуманитарной помощи.

Китай может возражать против использования территории Таджикистана в военных целях США, но это может быть компенсировано угрозой региональной нестабильности интересам безопасности Китая. Кроме того, Таджикистану было бы выгодно присутствие Запада в качестве защиты от присутствия там российских и китайских военных и полицейских; если безопасность ухудшится, Россия и Китай могут использовать нестабильность как предлог для усиления и укрепления своего военного влияния в стране.

Администрация Байдена провела дипломатические переговоры с этими странами по Афганистану, но какие-либо планы на случай непредвиденных обстоятельств завершены и заключены соглашения, которые еще предстоит увидеть.Более того, агентства ООН, такие как Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев, только начали проводить собственное планирование и вести переговоры с соседними странами, такими как Таджикистан. Учитывая проблемы, с которыми Соединенные Штаты могут столкнуться при проведении широкомасштабной эвакуации своих партнеров и союзников на местах, было бы целесообразно в партнерстве с Организацией Объединенных Наций создать консульские отделы, способные обрабатывать визы беженцев и специальных иммигрантов в безопасных условиях. области внутри стран Центральной Азии.Это особенно актуально, учитывая логистические проблемы односторонней операции по эвакуации, которая может оказаться нежизнеспособной при имеющихся ресурсах воздушного транспорта, если не удается найти регионального партнера — достаточно близкого, чтобы предложить разумные расстояния полета и время транзита.

Последствия для Соединенных Штатов неспособности планировать и действовать выходят далеко за рамки военных рисков и рисков безопасности. Байден недавно сказал: «Америка не отступит от нашей приверженности правам человека и основным свободам.Но если голод в масштабах миллионов людей материализуется в следующие 12 месяцев, Соединенные Штаты столкнутся с большей частью вины в международном сообществе, что подорвет его послание.

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован.