Великая отечественная война рисунок: Рисунки детей на конкурс «Великая Отечественная война»

Содержание

%d1%81%d0%be%d0%bb%d0%b4%d0%b0%d1%82 %d0%b2%d0%b5%d0%bb%d0%b8%d0%ba%d0%b0%d1%8f %d0%be%d1%82%d0%b5%d1%87%d0%b5%d1%81%d1%82%d0%b2%d0%b5%d0%bd%d0%bd%d0%b0%d1%8f %d0%b2%d0%be%d0%b9%d0%bd%d0%b0 PNG рисунок, картинки и пнг прозрачный для бесплатной загрузки

  • естественный цвет bb крем цвета

    1200*1200

  • green environmental protection pattern garbage can be recycled green clean

    2000*2000

  • схема бд электронный компонент технологии принципиальная схема технологическая линия

    2000*2000

  • дизайн плаката премьера фильма кино с белым вектором экрана ба

    1200*1200

  • be careful to slip fall warning sign carefully

    2500*2775

  • 3d модель надувной подушки bb cream

    2500*2500

  • ценю хорошо как плоская цвет значок векторная icon замечания

    5556*5556

  • бас фиш икан нила 魚 vis

    3333*1876

  • blue series frame color can be changed text box streamer

    1024*1369

  • happy singing mai ba sing self indulgence happy singing

    2000*2000

  • цвет перо на воздушной подушке bb крем трехмерный элемент

    1200*1200

  • be careful to fall prohibit sign slip careful

    2300*2600

  • капсулы или пилюли витамина b4 диетические

    2000*2000

  • black key that can be hung on the body car key key

    2000*2000

  • chinese wind distant mountain pine tree chinese style pine tree chinese style poster can be combined

    3600*2475

  • childrens day childrens day border childrens day cute border can be used for childrens day theme poster stickers

    842*596

  • flowering in summer flower buds flowers to be placed lotus

    2000*2000

  • 2022 календарь bd с фоторамкой

    2500*2500

  • студент отмечает что примечание образования плоский цветной значок вектора значок ба

    5556*5556

  • attention be careful cut icon danger

    2500*2000

  • три группы 3d реалистичное декоративное яйцо с золотым цветом на гнезде bd с золотым всплеском текстовый баннер

    5000*5000

  • black and white train icon daquan free download can be used separately can be used as decoration free of charge

    2000*2000

  • витамин b5 пантотеновая кислота вектор витамин золото масло таблетки значок органический витамин золото таблетки значок капсула золотое вещество для красоты косметическая реклама дизайн комплекс с химической формулой иллюстрации

    5000*5000

  • в первоначальном письме bd логотипа

    1200*1200

  • break split orange be

    2000*2000

  • 81 год лента годовщина

    5000*3000

  • bb крем ню макияж косметика косметика

    1200*1500

  • облака комиксов

    5042*5042

  • элегантный серебряный золотой bb позже логотип значок символа

    1200*1200

  • be careful and fragile warning signs round beware

    2500*2000

  • в первоначальном письме bd шаблон векторный дизайн логотипа

    1200*1200

  • сердце сердцебиение любовь свадьба в квартире цвет значок векторная icon

    5556*5556

  • logo design can be used for beauty cosmetics logo fashion

    1024*1369

  • have electricity prohibit be careful be

    2000*2000

  • круглая буквица bd или db дизайн логотипа вектор

    5000*5000

  • bb крем тень вектор

    1300*1300

  • в первоначальном письме вв логотипа

    1200*1200

  • be careful with fire pay attention to fire pay attention to fire warning icon

    2000*2000

  • beware of being down be careful pay attention to safety warning signs

    2000*2559

  • глюк числа 87 вектор на прозрачном фоне

    1200*1200

  • syafakallah la ba sa thohurun ​​in syaa allah арабская молитва для бесплатного скачивания

    2048*2048

  • be careful of electric shock signs warning signs warnings

    2000*2000

  • желтые глаза напуганы комикс мультфильм

    5000*5000

  • big cock detailed layered can be used directly cock big cock chicken

    2000*2000

  • в первоначальном письме bd логотип шаблон

    1200*1200

  • в первоначальном письме bd шаблон векторный дизайн логотипа

    1200*1200

  • be careful of electric shock safety icon caution

    2240*2856

  • но логотип компании вектор дизайн шаблона иллюстрация

    4083*4083

  • printing type can not be separated color chart psd white cmyk

    1024*1369

  • в первоначальном письме вв логотип шаблон векторный дизайн

    1200*1200

  • Белогорск | «Спасибо деду за Победу»: конкурс рисунков о Великой Отечественной Войне стартовал в Белогорске

    Конкурс рисунков «Спасибо Деду за Победу» стартовал в Белогорске. Его организатором является Дом культуры «Амурсельмаш».

    В творческом состязании могут участвовать дети школьного и дошкольного возраста от 5 до 14 лет, подавшие анкету-заявку до 20 апреля. Рисунки, выполненные в техниках акварель, фломастер, карандаш и другие, принимаются с 20 апреля по 1 мая.

    – Работы должны быть выполнены на тему «Великая Отечественная Война» в формате А4. На рисунке должна быть этикетка 5х10 сантиметров с указанием названия работы, изобразительной техники, фамилии и имени автора (полностью), возраст участника, – рассказала директор ДК «Амурсельмаш» Татьяна Терещенко. – Сюжет должен соответствовать тематике конкурса. При подведении итогов жюри будет оценивать правильность оформления, оригинальность исполнения рисунка, мастерство и сложность исполнения, а также эмоциональное воздействие, общее художественное впечатление.

             Конкурс проводится в трёх возрастных категориях: 5 – 7 лет, 8 – 11 лет, 12 – 14 лет. В каждой из категорий будут определены победители и призеры. Все участники конкурса получат дипломы участников. Победителям будут вручены соответствующие дипломы и памятные сувениры.

    Работы для участия в конкурсе принимаются по адресу: г. Белогорск, пер. Летний, 21, ДК «Амурсельмаш». Контактный телефон: 5 – 72 – 71. Заявки подаются лично или по электронной почте: [email protected]

    Награждение победителей и участников конкурса состоится 8 мая с 12.00 до 13.00 часов в ДК «Амурсельмаш

    » во время праздничной концертной программе «Весна. Май. Победа».

    Белогорск, Амурская область

    Памятник «Погибшим воинам в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» в селе Николо — Петровка Минусинского района Красноярского края

    Описание
        Памятник «Погибшим воинам в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» в селе Николо — Петровка Минусинского района Красноярского края [Изоматериал : электронный ресурс] : [фотография]. — Николо — Петровка, Красноярский край, [1980-е — 1990-е гг.]. — Фотопечать, цветная. —
    Режим доступа: интернет-портал Президентской библиотеки имени Б. Н. Ельцина.
    Информация о фотографии предоставлена «Централизованной библиотечной системой» Минусинского района Красноярского края. Место съемки: с. Николо — Петровка (Красноярский край).
    Электронная репродукция (1 файл, 300 dpi, JPEG, 0,2 МБ).
    Копирование пользователями не разрешается.
    В 1965 г. в селе Николо — Петровка (Красноярский край) был установлен Памятник погибшим в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. Памятник представляет собой трехметровую бронзовую скульптуру воина, установленную на четырехгранный постамент. На гранях постамента размещены изображения: с лицевой стороны – орден Великой Отечественной войны I степени, на боковых — орден Славы и орден Великой Отечественной войны II степени, на задней плоскости – рисунок, изображающий водружение знамени над рейхстагом. Под изображениями на гранях постамента расположены списки погибших (170 фамилий) .
    I. «Межпоселенческая библиотечная система» Минусинского района (Красноярский край). II. «Победа одна на всех», проект.1. Народ (коллекция). 2. Память о Великой Победе (коллекция). 3. Победа одна на всех (проект). 4. Территория (коллекция). 5. Территория России: Красноярский край (коллекция). 6. Великая Отечественная война — Увековечение памяти — Красноярский край — 1941-1945 — Фотографии. 7. Документальные фотографии.
    ББК 63.3(2)622я611
    ББК 63.3(2Рос-4Крн)634-7я611
    Источник электронной копии: Межпоселенческая библиотечная система Минусинского района
    Место хранения оригинала: Межпоселенческая библиотечная система Минусинского района

    Срисовать рисунок на военную тему. Как нарисовать войну карандашом поэтапно

    Военные рисунки карандашом можно создавать поэтапно даже маленьким детям. В сети немало уроков и инструкций, картинок для срисовки, которые позволяют самостоятельно перенести на бумагу военную технику разного типа.

    Рисунок на военную тему карандашом понравится рисовать мальчишкам, но такие картинки могут создаваться и девочками, например, в преддверье большого праздника 9 мая или 23 февраля. На День Победы рисунок станет отличным подарком ветеранам или родственникам, кто служил в армии.

    Военный самолет рисунок карандашом

    Военный самолет может в виде простого рисунка карандашом выглядеть интересно без раскрашивания красками или цветными карандашами. Для начала стоит проверить наличие необходимых для создания художественного проекта инструментов:

    • линейка;
    • карандаш;
    • чистый лист бумаги;
    • ластик.

    Если есть возможность, выбирают карандаши твердые и мягкие, которыми удобно делать вспомогательные линии или наводить основные. Следующая простая инструкция позволит маленьким художникам создать на бумаге собственный красивый военный самолет.

    1. Создаем основные линии, которые служат базой для размещения самолета на листике. При помощи линейки прорисовываем длинную линию, которую немного наклоняем вниз. Вторая будет пересекать первую, вести ее нужно с левого нижнего угла листика к верхнему правому, это основа для крыльев и хвоста. Чтобы сделать хвост самолета реалистичным, добавим небольшую короткую линию на первой основной, она должна располагаться перпендикулярно.
    2. Если линии являются недостаточно хорошим ориентиром для прорисовывания правильной формы самолета, создаем дополнительные точки, которые служат гранями носа, хвоста и крыльев объекта. Начинать рекомендуется с крайней правой точки, где будет располагаться нос .
    3. Плавными линиями расчерчиваем кабину самолета. Движения должны быть плавными, карандашом давить на бумагу не стоит. Линии кабины должны немного сужаться по мере приближения к крайней левой точке, где располагается хвост самолета.
    4. От основных линий кабины, ориентируясь на вторую вспомогательную такими же мягкими и плавными движениями, прорисовываем крылья самолета.
    5. Важный завершающий основу шаг – прорисовывание хвостовой части. У военных самолетов хвост может быть разной формы, с дополнительными элементами, поэтому желательно посмотреть на рисунок пример и попросить ребенка скопировать готовую форму.
    6. Последний этап – добавление важных элементов, позволяющих оживить самолет. Ребенок может добавить на корпус самолета различные эмблемы, не обойтись и без прорисовки переднего стекла и боковых окон.
    7. После того, как линии наведены, при помощи ластика удаляют вспомогательные линии и точки, лишние штрихи, которые были базой эскиза.



    Все рисунки военной техники карандашом создаются на такой базе: вспомогательные линии, пересекающиеся в нужных местах, как ориентир для создания базовых контуров.

    Военный корабль рисунок карандашом

    Военные рисунки карандашом позволяют ребенку не только понять азы создания сложных рисунков, но и изучить строение различного транспорта. Многим детям нравится создавать военный корабль и рисунок карандашом, который требует выполнения инструкции.

    В отличие от предыдущего рисунка, дети начинают художественный проект с прорисовки волн моря, которые располагаются в нижней части листочка. Волны – это кривые линии, которые под силу прорисовать юным художникам.

    На волнах нужно расположить одну горизонтальную линию без наклона. На помощь в этом придет линейка. Длина основной горизонтальной линии должна быть средней длины, с учетом того, что в бока будут расходиться дополнительные линии, продолжающие базу корпуса корабля, их делают при помощи линейки. Для этого линейку располагают немного под наклоном во внешние стороны листика. Соединить эти две линии можно одной сплошной. База корабля готова.

    Далее следует ориентироваться на пример-картинку, с которой скопированы каютные отсеки, детали палубы. В обязательном порядке прорисовываются пушки, а главной «изюминкой» такого творения будет флаг корабля. Важная деталь рисунка. В конце добавляют несколько кривых линий волн вокруг корабля, чтобы создать иллюзию движения военного транспорта.

    Такие военные рисунки карандашом для детей могут казаться на первый взгляд простыми, но при помощи штриховки украшают картинку, а если есть желание, то и добавляют немного цвета при помощи красок.


    Рисунок солдата

    Рисунок военного солдата карандашом под силу сделать маленьким детям. Главное, предварительно потренироваться повторять основные геометрические формы и научиться делать аккуратные линии.
    Как и в случае с рисунком самолета военного карандашом для детей стоит создать несколько вспомогательных линий, с которыми пропорции тела солдата будут правильными.

    1. Для начала поработает над разметкой. Каркас рисунка – основа тела солдата. На вертикальной линии сверху прорисовываем овал, который служит базой для головы. Чуть ниже прорисовывает две трапеции – база тела. От трапеции делаем линии для рук и линии ниже для ног. Важный момент – рисунок делают покрупнее, чтобы хорошо отобразить все детали.
    2. В зоне овала можно для точности создать тонкими штрихами линии вспомогательные: одна горизонтально чуть выше центра овала, вторая вертикальная четко по центру, пересекая зону будущего лица солдата. От овала по бокам аккуратными загнутыми линиями пририсовываем уши. По вспомогательной горизонтальной линии добавляем глазки и точно над ними две души бровей. В нижней части расположится , а между созданными деталями лица нос. Сверху овала можно пририсовать челку.
    3. Пририсовываем пилотку. Если сложно повторить ее форму, можно остановиться на небольшом треугольнике, который «сидит» точно поверх овала.
    4. От овала вниз к трапециям плавными линиями .
    5. От шеи переходим к прорисовыванию формы туловища, делая трапецию не такой угловатой. На этом этапе можно сразу заняться такими деталями, как ворот, другие элементы одежды в виде пояса и пагонов.
    6. Не стоит забывать о карманах, пуговицах и звездочке на ремешке.
    7. Нижняя часть – брюки. С ними малышам стоит помочь, ведь не все маленькие художники смогут повторить линии складок брюк. Завершаем эту часть сапогами.
    8. Поэтапно, не торопясь прорисовываем руки, рукава формы, из которых виднеются руки солдата. Детально прорисовывать руки не обязательно. Малыши могут остановиться на схематичном изображении.


    «Война глазами детей». Рисунки и размышления

    Фото отчет с выставки детского рисунка «Великая Отечественная война 1941-1945 гг.».


    Воронкина Людмила Артемьевна, педагог дополнительного образования МБОУДОД ДТДМ г.о. Тольятти
    Цель:
    воспитание чувства гордости и благодарности солдатам и офицерам Великой Отечественной войны, спасшим человечество от фашизма;
    воспитание уважения к ветеранам.
    Аудитория: для любого возраста от 6 лет….
    На шестьдесят девять лет ушла от нас война 1941-1945 гг, но ее жестокий трагический образ, 1418 тревожных дней и ночей Великой Отечественной войны с фашистскими ордами навсегда останутся в памяти человечества. Никогда не забудутся подвиги тех, кто освободил народ от порабощения, спас мировую цивилизацию и принес людям долгожданный мир.

    Пройдет не так много времени и возможность воссоздать «живую историю» войны будет уничтожена навсегда. Именно поэтому так ценен интерес детей к событиям страшных 40 годов в канун 69-летия Великой Победы.

    Что движет ребятами, что побуждает их вновь и вновь возвращаться к событиям 70-летней давности? Они ищут свое прошлое, свои корни, изучая историю войны не только по художественной литературе, документальным очеркам о войне, но и по передающимся из поколения в поколение воспоминаниям дедов и прадедов. Юные авторы записали их рассказы – это и есть живая история Великой Отечественной войны. Мы, взрослые, понимаем: самое страшное, что могло бы случиться с нашими обычными детьми, не слышавшими, к счастью, воя бомб, не ведавшими ужасов войны — это незнание и бесчувствие. Самое страшное, потому что без вчера нет ни сегодня, ни завтра.

    За сочинения «Война глазами детей», за уважение, оказанное ветеранам, отстоявшим независимость нашей Родины в жестокой схватке с фашизмом, за память к героическому прошлому нашего народа благодарю воспитанников творческого объединения «Рукодельница»:
    Плеханову Ирину
    Кивилевич Анастасию
    Неверову Оксану
    Баланюк Эвелину
    Манахову Елизавету
    Благодарю юных художников, участвующих в конкурсе изобразительного искусства «Навеки в памяти народа».
    Много лет прошло со времен Великой Отечественной Войны, но рассказы дедов и прадедов воскрешают страшный образ былого, чтобы мы знали, что так было, что бы мы берегли мир, который для нас отвоевали солдаты. Чтобы помнили героев, которые подарили Родине Великую Победу!
    Самый знаменательный день в нашей истории. День, когда фашистская Германия пала. День, когда над рейхстагом был поднят советский флаг. День, который вошел в историю как день величия Советской Армии. Этот день — 9 Мая.
    В преддверии главного праздника страны в нашем творческом объединении прошел конкурс сочинений и рисунков « Война глазами детей». Начала свою работу выставка детских рисунков на тему «Великая Отечественная война 1941-1945 гг». На экспозиции представлены произведения в разных жанрах. Выставленные в холле рисунки — дело рук наших воспитанников от мала до велика. Некоторым из художников недавно исполнилось 7 лет, но их картины уже представлены на выставке.
    Июнь. Россия. Воскресенье.
    Рассвет в объятьях тишины.
    Осталось хрупкое мгновенье
    До первых выстрелов войны.

    Через секунду мир взорвётся,
    Смерть поведёт парад-алле,
    И навсегда погаснет солнце
    Для миллионов на земле.

    Безумный шквал огня и стали
    Не повернётся сам назад.
    Два «супербога»: Гитлер – Сталин,
    А между ними страшный ад.

    Июнь. Россия. Воскресенье.
    Страна на грани: быть не быть…
    И это жуткое мгновенье
    Нам никогда не позабыть…
    (Д. Попов)

    Дети войны, вы детства не знали.
    Ужас тех лет от бомбёжек в глазах.
    В страхе вы жили. Не все выживали.
    Горечь-полынь и сейчас на губах.
    Светлана Сирена.


    автор: Васильева Лена 7 лет

    Война прошлась по детским судьбам грозно,
    Всем было трудно, трудно для страны,
    Но детство изувечено серьёзно:
    Страдали тяжко дети от войны.
    В. Шамшурин


    Сигнал тревоги над страной:
    Подкрался враг, Как вор ночной.
    Идёт на наши города
    Фашистов чёрная орда.
    Но мы врага отбросим так,
    Как наша ненависть крепка,
    Что даты нынешних атак
    Народ прославит на века.
    (А. Барто)

    Груз драгоценный баржа принимала –
    Дети блокады садились в неё.
    Лица недетские, цвета крахмала,
    В сердце- горе своё.
    Девочка куклу к груди прижимала.
    Старый буксир отошёл от причала,
    К дальней Кобоне баржу потянул.
    Ладога нежно детишек качала,
    Спрятав на время большую волну.
    Девочка, куклу обняв, задремала.
    Чёрная тень по воде пробежала,
    Два «Мессершмитта» сорвались в пике.
    Бомбы, оскалив взрывателей жала,
    Злобно завыли в смертельном броске.
    Девочка куклу сильнее прижала…
    Взрывом баржу разорвало и смяло.

    Ладога вдруг распахнулась до дна
    И поглотила и старых, и малых.
    Выплыла только лишь кукла одна,

    Та, что девчурка к груди прижимала…

    Ветер минувшего память колышет,
    В странных виденьях тревожит во сне.
    Снятся мне часто большие глазища
    Тех, кто остался на ладожском дне.
    Снится, как в тёмной, сырой глубине
    Девочка куклу уплывшую ищет.
    (А. Молчанов)


    Последний первый бой
    Ударили в набат колокола,
    Горит земля и лязгом траки танков.
    Сигнальная ракета вверх ушла,
    Рассыпавшись на тысячи останков.


    И вот пошел в атаку первый взвод,
    Там пацаны, которым девятнадцать.
    Скажи, судьба, каков твой поворот?
    И сколько раз в атаку подниматься?


    Он первым шел: красивый, молодой,
    Ему вчера невеста написала.
    Последним оказался первый бой —
    Случайный взрыв и паренька не стало.

    Вставай, солдат!
    Ну, что же ты затих?!
    Вставай, родной!
    Земля тебе даст силы…
    Но он не встал. Поэт напишет стих,
    И вслух прочтет над братскою могилой.
    Был сорок первый. Шел жестокий бой,
    За Родину, за небо голубое.
    За то, чтобы дышали мы с тобой…
    Помянем тех, кто не пришел из боя.
    Н. Селезнев.


    Не забудет Россия безусые лица
    Защищавших восход васильковой весны.
    Нам уже никогда ничего не приснится,
    Так смотрите за нас наши юные сны.
    Мы ни разу свои ордена не наденем
    И в парадном строю вдоль трибун не пройдём.
    Мы погибли, но мы и погибшие верим:
    Не забудет история наших имён.
    Мы вернемся домой, чтоб навек там остаться,
    Нам последнюю песню в церквях пропоют.
    Ведь российский солдат не умеет сдаваться,
    Если он защищает Отчизну свою.
    Степан Кадашников


    Солдат, вспоминая свой путь до конца,
    Заплачет скупыми слезами.

    А павшие живы все в наших сердцах, –
    Безмолвно стоят рядом с нами.
    (В. Снегирев ■)

    Лошади умеют плавать,
    Но — не хорошо. Недалеко.
    «Глория» — по-русски — значит «Слава»,-
    Это вам запомнится легко.
    Шёл корабль, своим названьем гордый,
    Океан стараясь превозмочь.
    В трюме, добрыми мотая мордами,
    Тыща лощадей топталась день и ночь.
    Тыща лошадей! Подков четыре тыщи!
    Счастья все ж они не принесли.
    Мина кораблю пробила днище
    Далеко-далёко от земли.
    Люди сели в лодки, в шлюпки влезли.
    Лошади поплыли просто так.
    Что ж им было делать, бедным, если
    Нету мест на лодках и плотах?
    Плыл по океану рыжий остров.
    В море в синем остров плыл гнедой.
    И сперва казалось — плавать просто,
    Океан казался им рекой.
    Но не видно у реки той края,
    На исходе лошадиных сил
    Вдруг заржали кони, возражая
    Тем, кто в океане их топил.
    Кони шли на дно и ржали, ржали,
    Все на дно покуда не пошли.
    Вот и всё. А всё-таки мне жаль их —
    Рыжих, не увидевших земли.

    Одной из самых волнующих страниц истории Великой Отечественной была и остается тема военного детства. Дети и подростки работали наравне со взрослыми на предприятиях и в колхозах, уходили добровольцами на фронт и становились детьми полков, отдавали свои сбережения в Фонд обороны СССР 1 и присоединялись к партизанским отрядам. И на страницах газет дети старались не отставать от взрослых: так, в редакцию газеты «Пионерская правда», как и ряда других изданий для детей и юношества, продолживших свою работу в военные годы, дети присылали рисунки, стихи о войне и даже карикатуры на немецких солдат. Среди писем и рисунков встречаются и по-детски наивные (см. док. N 2), и письма школьников, которые пытались писать и рисовать «по-взрослому». В частности, ребята осваивали карикатуры на врага — сатирический жанр, свойственный в первую очередь «взрослым» советским газетам.

    Одной из самых популярных газет у школьников была «Пионерская правда» — печатный орган Центрального и Московского комитетов ВЛКСМ. С началом Великой Отечественной войны структура газеты была перестроена с учетом военного времени. С июня 1941 г. на страницах «Пионерской правды» появились несколько специальных рубрик военного времени: «От Советского информбюро», «Пионерская копилка металлолома» и др. В сатирической рубрике «На штыке» печатались рассказы, фельетоны, стихи, карикатуры как работников газеты и известных писателей и поэтов, так и читателей. Несколько детских карикатур и писем к ним мы и публикуем ниже.

    Рисунки — оружие детей

    Школьники по мере своих возможностей старались поучаствовать в деятельности пионерской газеты. Среди рисунков можно найти и не слишком умелые, и вполне профессиональные. Из «взрослого» жанра карикатур в детские карикатуры, так же различные по технике исполнения, перешел один из основных принципов — изображение врага со звериными чертами, скорее похожего на животное, чем на человека. Советские же бойцы и медсестры на детских рисунках являли собой примеры героизма и самоотверженного служения Родине.

    Кроме того, школьники живо откликались на истории о подвигах комсомольцев-героев войны. Так, на рисунке В. Архиповского «Смерть «Тани»», очевидно, изображена казнь Зои Космодемьянской, схваченной немцами при выполнении боевого задания в деревне Петрищево. На допросе она назвалась Таней, и впервые о ее подвиге узнали из статьи Петра Лидова «Таня», опубликованной в газете «Правда» 27 января 1942 года.

    Детские карикатуры и рисунки о войне, публикуемые ниже, являются частью комплекса документов, собранных в военное время для экспонирования на выставке «Комсомол в Отечественной войне» в Государственном историческом музее (ГИМ).

    Выставки о героизме

    На заседании секретариата ЦК ВЛКСМ от 2 мая 1942 г. было принято официальное решение об организации выставки 2 , которая освещала бы героизм комсомольцев и молодежи в борьбе с врагом на фронте и в тылу. Первоначально открытие экспозиции было намечено к годовщине начала Великой Отечественной войны — 22 июня 1942 г. В реальности первая экспозиция была развернута в 1943 г. в ГИМ. В оформлении выставки приняли участие около 40 художников и скульпторов. В 1944 г. в ЦК ВЛКСМ было решено, что выставка должна экспонировать материалы не только о комсомоле, но и о советской молодежи в целом, в связи с этим выставка стала называться «Комсомол и молодежь в Отечественной войне».

    В январе 1949 г. экспозиция «Комсомол и молодежь в Отечественной войне» была включена в состав выставки, подготовленной к 30-летию комсомола (ноябрь 1948 г.). В сентябре 1949 г. эта выставка получила название «Ленинско-Сталинский комсомол». В июле 1953 г. выставка была закрыта. Вещественные экспонаты выставки, в основном, были переданы московским музеям — Историческому, Революции, Советской армии. В архив ЦК ВЛКСМ были переданы документы и некоторые вещественные реликвии. Позднее архивная и музейная коллекция ЦК комсомола пополнилась материалами, поступившими от участников событий и их родственников. В настоящее время комплекс документов выставки составляет фонд М-7 «Документы выставки ЦК ВЛКСМ «Ленинско-Сталинский комсомол» (1942-1953)» РГАСПИ. Отдельные материалы выставки включены также в фонд N М-14 «Музейные материалы по истории молодежного движения в СССР и России».

    Публикуемые документы хранятся в фонде М-7 РГАСПИ и воспроизводятся с сохранением орфографии, пунктуации и стилистических особенностей текстов.

    Публикацию подготовила главный специалист отдела научно-информационной работы и научно-справочного аппарата РГАСПИ Наталия Волхонская.

    Документ N 1.

    Письмо и карикатуры Олега Тихонова, присланные в редакцию газеты «Пионерская правда»

    Дорогая редакция!

    Посылаю вам две свои карикатуры, и прошу написать, что в них неправильно (в тексте). Я живу рядом с С. Софроновым, который прислал вам карикатуры. Он мой товарищ. Жил я до этого в Москве и был у вас в редакции «Пионерской правды», не помню в каком году, но только помню что был когда зачитывалась пьеса «Детство Горького». Были ребята из класса в котором я учился, а именно: Юля Рогова, Лёня Новобытов, Галя Осокина и я.

    Я бы с удовольствием остался в Москве, но обстоятельства сложились так, что пришлось выехать с папой в г. Киров, где сейчас и нахожусь.

    Мне 16 лет, проживаю на улице Карла Маркса дом 8 кв. 9. Тихонову Олегу. Скоро пришлю еще одну карикатуру.

    С приветом — Олег.

    РГАСПИ. Ф. М-7. Оп. 1. Д. 3545. Л. 1-3.

    Документ N 2.

    Письмо Вали Разбежкиной для бойца-артиллериста с поздравлениями с 25- летием Красной армии, присланное в редакцию газеты «Пионерская правда»

    [Февраль 1943 г.]

    Дорогой боец!

    Поздравляю Вас с 25-ой годовщиной РККА и желаю Вам поскорей разгромить этих гадов и чтобы не осталось от них праху. Желаю Вам побольше сбивать самолетов фашистов и огнем своих пушек уничтожать все танки которые двигаются на нас на нашу любимую родину. Грамите и грамите немецких захвачиков. Я ученица энергетического училища N 9. Прошу Вас поскорей разгромить врага и приезжайте к нам в училище. Крепко жму руку и желаю скорой победы. От Разбежкиной Вали.

    Дорогому бойцу

    Поздравляю Вас с XXV-ой годовщиной РККА. Самому лучшему артеллеристу вашей части прошу принять мой скромный подарок.

    г. Уфа ул. Володарского N 2

    РУЭ N 9 1 [уч] 30 группы

    Разбежкиной Вали.

    РГАСПИ. Ф. М-7. Оп. 1. Д. 3545. Л. 7-7об.

    1. «Фонд обороны» — специальный фонд, в который поступали добровольные пожертвования граждан и организаций СССР на нужды фронта в годы Великой Отечественной войны. Материалы о пожертвованиях советских и зарубежных граждан и учреждений в Фонд обороны СССР (1942-1946) хранятся в РГАСПИ (Ф. 628).
    2. РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 18. Д. 1558. Личное дело Езерского Исаака-Александра Моисеевича. Л. 14.
    3. МЮД — Международный юношеский день — международный праздник молодежи (1915-1945). Установлен решением Бернской международной социалистической конференции молодежи в 1915 г. в целях мобилизации молодежи на борьбу за мир. В 1916-1931 гг. отмечался в первое воскресенье сентября, а с 1932 г. — 1 сентября.

    Пошаговые инструкции для практического рисования танков, самолётов и вертолётов.

    Предметы, необходимые для работы: чистый белый лист бумаги хорошего качества, карандаш с грифелем средней твёрдости или мягким, ластик. Циркуль, тушь, пёрышко, кисточка, шариковая ручка, фломастер — по желанию.

    Выберите образец военной техники, который вам хочется нарисовать.
    Легкими касаниями карандаша, без нажима, очень осторожно и внимательно нанесите на бумагу штрихи, составляющие начальный (первый) «шаг» — обычно он находится в левом верхнем углу на выбранной вами схеме.
    Потом сделайте второй «шаг» — тоже без нажима и так же тщательно. Следите не только за направлением и кривизной линий, но и за расстоянием между ними, то есть их взаимным расположением. Размер рисунка должен соответствовать размерам вашего листа бумаги — быть не слишком маленьким и не слишком большим. Первые «шаги» кажутся наименее сложными, но выполнять их надо с особенной точностью, потому что любая ошибка, сделанная в начале процесса, может испортить конечный результат.

    Новые для каждого «шага» линии показаны в схеме более жирными, чтобы вам было легче распознать, что именно следует добавлять к своему рисунку на очередном этапе.
    Продолжайте работу по-прежнему легкими, тонкими штрихами. Если какая-то линия получилась излишне толстой или темной — осветлите ее ластиком: проведите им по линии без особого нажима, не стремясь стереть ее полностью.

    И еще несколько советов.
    Помните, что при всей кажущейся сложности некоторых объектов, их всегда можно свести к простым геометрическим формам: шару, конусу, пирамиде, кубу, параллелепипеду, цилиндру.

    Ну и, разумеется, скажем, корабли не существуют сами по себе, а как правило, органично вписываются в окружающий ландшафт. Поэтому элементы пейзажа — море, река, скалы, пусть даже только слегка намеченные, — значительно оживят и обогатят рисунок.

    Закончив нанесение легких штрихов, то есть выполнив целиком восемь «шагов», показанных на выбранной схеме, и убедившись, что все элементы вашего рисунка соответствуют желаемому образу, обведите их уверенными движениями карандаша с нужным нажимом. После этой заключительной отделки рисунок можно считать готовым. При желании можете усилить контрастность линий, используя тушь (с помощью тонкой кисточки или стального перышка), шариковую ручку или фломастер. Когда тушь, паста или чернила высохнут, уберите ластиком ненужные следы карандаша.

    Помните: если первые попытки нарисовать не приводят к желаемому результату — продолжайте стараться. Это очень важно — не терять упорства, терпения, энтузиазма. В конце концов ваши усилия увенчаются полным успехом — в тот момент вы, быть может, не сразу поверите себе, но все равно будете приятно удивлены достигнутым.

    Искренне надеемся, что ваши навыки рисования улучшатся и долгое время, затраченное на воссоздание изображений всех этих грозных и по-своему красивых образцов техники не пропадет зря.




    Рисуем Ракетный корабль (Россия) l



    Рисуем Система залпового огня «Катюша» (СССР)

    Рисуем Торпедный катер (Россия) r

    Проходит время, годы, столетия, всё дальше уходят события и переживания страшных военных дней. Но они не забываются, поэтому каждое новое поколение рисует своих отцов, дедов и прадедов на листах бумаги, стараясь запечатлеть тот подвиг, который они совершили. Как нарисовать войну, чтобы это выглядело не бессердечным рисунком, про который со временем забудут, а так, чтобы это запомнилось, отложилось в душе и сердце каждого человека?

    Рисунок на военную тему

    Перед тем на тему «война», следует определиться с несколькими параметрами. В мыслях необходимо представить, как будет выглядеть рисунок, что на нём будет изображено.
    Будет ли это отдельный персонаж или часть военного действия? Может быть, это будет изображение какой-то военной техники в руинах города или самолёт в пылающем небе, или медсестра в госпитале, или старушка, смотрящая в окно с надеждой о возвращении сына или мужа. Главное, чтобы это шло от сердца. Тогда и изображение выйдет с душой. Ни один человек не сможет остаться равнодушным, думая о прошлом и рисуя войну. На листе бумаги передаются состояние войны, враждебное к ней отношение и разрушительные последствия, которые она оставляет после себя.

    Цвет и краски военного рисунка

    Каждый человек, который берётся рисовать на военную тематику, видит свой будущий рисунок в своём цвете. Палитра войны многогранна. Она может быть и в чёрных тонах — знаком траура, ужаса и потерь. Может быть и в красных цветах — символ пролившейся крови, ярости и жестокости. Также рисунок может быть «бесцветно-серым», таким цветом видели войну отчаявшиеся люди, жившие в те годы. Может быть изображение ярким, живым (в цвете надежды). Как нарисовать войну, каким цветом или множеством оттенков? Это каждый решает сам для себя.

    Пример изображения рисунка о войне поэтапно карандашом

    Для того чтобы выполнить рисунок, нам понадобятся: бумага, карандаш и мысли о том, что будет изображено. Итак, как нарисовать войну карандашом поэтапно, если вы решили изобразить какую-то батальную сцену боя, с толпой людей, техникой и так далее? Сначала обозначьте все главные линии рисунка очень лёгкими штрихами, чтобы при необходимости можно было без вреда для картины это исправить. Рисуя здание, прочертите основную его часть (крышу, стены), далее обозначьте детали, например, дыру в стене, куда упала бомба, или часть обрушенной лестницы. Как быть, если вы решили нарисовать нескольких солдат на поле боя? В этом случае следует начинать с самого дальнего. На рисунке он должен быть самым малым по размеру, а все остальные — постепенно увеличиваться.

    При отображении различной техники, будь-то самолёт, танк или корабль, начинать нужно так же, как и с различными строениями, прорисовывая вначале основу, а затем постепенно добавляя им реальности, цвета или исторические нюансы. Также для того чтобы ваши персонажи, техника и строения выглядели наиболее реалистично, стоит обратиться к литературным источникам. Просмотреть фотографии тех лет, узнать, например, какая форма была у солдат, какие танки и самолёты были, чем они отличались друг от друга, и уделить этому внимание на рисунке. С помощью книг и различных иллюстраций вы с лёгкостью сможете понять, как нарисовать войну или различные военные действия.

    Великая Отечественная война на листе бумаги

    Как нарисовать Отечественную войну на листе бумаги? Великую Отечественную часто именуют «войной моторов». Действительно, в то время на вооружении советских войск начинает действовать моторизированная техника. В особенности можно отметить появление танков. В связи с этим изменилось и представление, как выглядит война. На рисунках начали появляться танки на различных фонах. Это мог быть танк в заброшенном городе или на поле боя, или отдельный элемент целого рисунка. Вражеские танки рисуются отдельно, на них непременно присутствуют различные элементы национальной принадлежности (например, свастика).

    В фильмах про Великую Отечественную войну можно также увидеть советских солдат с пулемётами, пистолетами Шпагина (ППШ), а фашистов — с угловатыми МП. Также в Великой Отечественной войне принимали участие тяжёлые и сверхмощные установки Балтийского флота. Их тоже нередко можно встретить на рисунках. Учитывая всё это, Великая Отечественная война на листе бумаги часто изображается рисунками различного рода техники и оружия.

    Жизнь без войны, но с памятью о её героях

    Как нарисовать войну светлыми красками? Можно отобразить это событие, не используя тёмных и ужасающих красок. Изображение солдата, вернувшегося домой, или уже поседевшего ветерана и его семьи — также возможно отнести к военной тематике рисунка. Задача картины о войне — это прежде всего память о тех страшных событиях и один из способов предостережения на будущее. Поэтому все рисунки о войне имеют колоссальную значимость, а юное поколение по этим сюжетам узнаёт историю своей страны.

    Во что верить: знаки, символы и национальная идеология России

    «Западный мир… никогда не пожелает нам добра, у них всегда была задача уничтожить нас, на протяжении тысячелетий, блин, начиная с Александра Македонского и древние римляне», — сказал мне один 33-летний боец. В этой исторической цепи событий, охватывающей более тысячи лет, распад Советского Союза считался еще одним звеном. Нынешний конфликт на Украине и необходимость присоединения к нему обосновывались тем, что если «Украина [будет] разорвана, то наступит очередь России».

    Если жители Донбасса ссылались на «Русский мир», пытаясь сформулировать свое видение «нормальной жизни» без украинской националистической угрозы, то для опытных бойцов «Русский мир» означал людей, дух и культуру. Этот мир можно найти повсюду и включать в себя любого, независимо от его или ее этнической принадлежности, национальности или личных предпочтений — очень похоже на шутку Путина о том, что «границы России нигде не кончаются».

    Для этой второй группы бойцов Новороссия была, в конце концов, всего лишь одной территорией — их амбиции простирались далеко за ее пределы.Они мечтали воссоздать Россию в ее имперских границах, как они существовали до 1917 года, как сказал мне один боевик. Это видение сильно отличалось от взглядов местных боевиков, для которых Новороссия (термин, который большинство из них никогда не слышали до 2014 года) оставалась возможным будущим для Украины, в котором Донбасс мог найти свое место.

    Но была и третья группа боевиков, в основном русские националисты разного толка, для которых Новороссия была главной целью войны и главной причиной их вступления в нее.Для них «Русский мир» был воображаемой сущностью, всем, во что они хотели верить, но не могли воплотить в жизнь в путинской России. Идея Новороссии стала вместилищем этого неудовлетворенного желания, реальным шансом построить то общество, которое они не смогли создать в России.

    Как объяснил один 36-летний россиянин: «Почему многие люди поехали на Донбасс? Это была идея самой Новороссии. Понятно, что это было утопично, что… была еще маленькая надежда, что можно создать какой-то остров, остров настоящей свободы, свободный от… этой системы, создать что-то новое.Здесь. Я бы переехал туда, с моей семьей. Должна быть социальная справедливость, никаких олигархов и взяточников… Даром хлеб, вольный воздух и цветение культуры как дикое дерево. Свобода, равенство, братство в лучшем смысле».

    Для представителей этой последней группы Великая Отечественная война была событием прошлого, упущенной возможностью быть героем, а конфликт на Донбассе дал им реальный шанс стать героем здесь и сейчас.

    Неоднозначные термины, множественные значения

    Как эти термины стали такими двусмысленными, несущими так много различных смысловых слоев? Здесь важно отметить, что разные стороны не боролись за продвижение своего видения посредством обсуждения.Здесь мы видим не разные интерпретации одного и того же явления. Новороссия, Русский мир и Великая Отечественная война появляются как в публичных, так и в частных нарративах как плавающие означающие. Они не совсем пусты, но они достаточно пусты, чтобы служить политическим целям, и их можно наполнять и наполнять в зависимости от потребностей дня.

    В советский период Новороссией называлась определенная территория, которая была синонимом Российской империи в 18-м и 19-м веках и теперь представляет собой украинскую территорию на юго-востоке страны.В 1994 г. он вновь появился среди приднестровских сепаратистов, а затем, наконец, появился в российском публичном дискурсе в 2014 г., уже имея несколько идеологических значений для оправдания участия России в конфликте. Понятие «Русский мир» никогда не имело конкретного референта – ни конкретной территории, ни социальной группы, ни исторического события. Его значение было полностью определено его политическим использованием. Наконец, Великая Отечественная война оказалась наиболее «политически пригодным» элементом прошлого России за последние десятилетия благодаря своей многогранности и способности соответствовать различным культурным рамкам, начиная от «героической жертвы», «национальной славы», «обороны свободы» и «спасения цивилизации» к «массовым страданиям», «невосполнимым потерям» и «национальной жертвенности».Нагруженные смыслами и намеренно расширенные, эти понятия стали как нельзя лучше подходящими для любой новой политической авантюры.

    Радикальная двусмысленность – не только судьба этих трех понятий, которые так пригодились в начале конфликта на Донбассе. Некоторые из них, как Новороссия, практически сошли с политической сцены, по крайней мере пока; другие, как Великая Отечественная война, продолжают нести тяжелую символическую нагрузку и политическую значимость — в них слишком много смысла, чтобы просто исчезнуть.«Фашисты» и «Запад» по-прежнему с нами и в ближайшее время не собираются покидать российский общественный дискурс и воображение людей. Объясняя роль пропаганды в 2014 году, Петр Померанцев писал, что пропаганда заново изобретала реальность, порождая массовые галлюцинации, которые затем выливались в политические действия. Однако дело не только в том, что новые политические образования появляются и исчезают всякий раз, когда это нужно российскому политическому истеблишменту.

    Усиление использования политического языка из-за расплывчатости и пустоты общеупотребительных политических понятий в последние годы стало еще более заметным в России.Сейчас почти любую деятельность можно квалифицировать как «политическую» (и, таким образом, любую организацию или человека можно объявить «иностранным агентом» или «экстремистом»). Этот чрезвычайно двусмысленный язык скрывает искренние опасения и порождает фальшивую солидарность. В 2014 году чувства страха и неуверенности исчезли за лозунгами «Можем повторить» и «Боремся за Новороссию». Единство народной поддержки Путина и простых людей возникло, когда «русские люди» (в том числе и те, кто вообще не хотел быть русским) противопоставили себя таинственному «Западу».

    Восемь лет спустя, какую историю мы можем рассказать словами, само значение которых мутирует и ускользает? С понятиями, которые, как путинская воображаемая Россия, не имеют границ? Если правда, что будущее России — это история, то верно и то, что эта история — всего лишь фантазия. Фантазия, которую мы можем легко наполнить любым смыслом, который мы выберем. Это история «навсегда» и «всегда», где ничего не меняется — Россия, Запад, война. Ничего нового в этой истории не происходит и все остается; страны, застрявшей в никуда, затерянной во временной петле, где воображаемое и переосмысляемое прошлое постоянно повторяется.Этот язык — двусмысленный, расплывчатый и безграничный — идеально подходит для создания впечатления стабильности, которое длится вечно. Как это ни парадоксально, это похоже на то, что многие обычные советские граждане испытывали в годы, предшествовавшие распаду Советского Союза. Кажется, что некоторые вещи могут длиться вечно, пока их больше не будет.

    «Контрреволюционная агитация» в Советском Союзе в годы Великой Отечественной войны

    1Начавшаяся война между Советским Союзом и нацистской Германией повлияла на советское общество разными способами, один из которых касался общественного мнения о характере и эффективности советского режима.Судебная статистика за 1941-1942 гг. зафиксировала отчетливый рост числа контрреволюционных преступлений, совершенных после 22 июня 1941 г. В частности, это увеличение было связано с политически неприемлемыми выступлениями, квалифицируемыми по ст. 58.10 УК РСФСР как «контрреволюционные». революционная агитация и пропаганда». Изучая обзоры судебного преследования этого преступления, подготовленные Верховным Судом СССР в 1941-1942 гг., я хочу ответить на три вопроса: как действовала советская правовая система как инструмент установления и поддержания социально-политических иерархий? Как война изменила подход судебной власти к воспринимаемому политическому инакомыслию? Наконец, как это изменение повлияло на отношения между правящим режимом и советским населением?

    • 2 Питер Х.Соломон, Советское уголовное правосудие при Сталине (Кембридж, 1996).
    • 3 Сара Дэвис, «Преступление антисоветской агитации в Советском Союзе в 1930-е годы», Cahiers du mon (…)

    2Эти вопросы ускользнули от предыдущих исследований. В новаторской и тщательно проработанной монографии Питера Соломона по истории сталинского уголовного правосудия период войны вообще отсутствует2. Статья Сары Дэвис, посвященная преследованию контрреволюционной пропаганды и агитации, заканчивается 1939 годом.3 Такой хронологический выбор означает, что война была поворотным моментом в истории советского общественного мнения и легальных политических репрессий. Тем не менее, природа и масштаб подразумеваемых изменений остаются неизученными.

    • 4 О содержании довоенного общественного мнения см.: Sarah Davies, Популярное мнение в сталинской России: Te (…)
    • 5 ГАРФ (Государственный архив Российской Федерации), ф.R-9474, оп. 16, д. 268: 258-259 наоборот. Число (…)
    • 6 О проблеме использования судебных источников для изучения общественного мнения см.: Mark Edele, «More (…)

    3Согласно обзорам судебной практики, проведенным Верховным Судом, содержание выступлений, преследуемых как контрреволюционная агитация, в годы войны мало чем отличалось от довоенного периода. Как и в 1930-е годы, советские граждане выражали недовольство различной социальной и экономической политикой, жаловались на уровень жизни, не доверяли утверждениям официальной печати, непочтительно отзывались о поведении и личных качествах руководителей государства.4 Естественно, война привнесла некоторые новые темы. Многие люди чувствовали необходимость рационализировать первоначальные поражения Красной Армии и находили объяснения в недавней советской истории. Одна из таких популярных интерпретаций утверждала, что НКВД ликвидировал лучших военачальников во время Большого террора. Другое объяснение заключалось в том, что предвоенная экономическая политика СССР (прежде всего коллективизация сельского хозяйства) обвиняла ее в разрушении экономики страны и вместе с тем в подрыве народной лояльности5. Однако в целом война не столько изменила содержание критических высказываний, сколько придала у населения появились многочисленные новые поводы для критики режима.Даже если предположить, что природа судебных обзоров как исторических источников не позволяет нам делать каких-либо утверждений о действительных народных настроениях и что эти обзоры отражают только официальные категории, наложенные на различные индивидуальные мнения, тем не менее показательно, что чиновники продолжали опираться на юридические категории. применялись до войны и не пересматривал их для отражения каких-либо качественных изменений.6

    • 7 О трудностях оценки см.: Сара Дэвис, «Преступление антисоветской агитации», 165, en (…)

    4 Менялось количество, а не качество «контрреволюционной агитации», и количество имело значение. Поскольку преследование всех контрреволюционных преступлений, подпадающих под статью 58 вообще, осуществлялось многими судебными и внесудебными органами (обычными судами, железнодорожными судами, военными трибуналами и, в значительной степени, НКВД), попытка обобщить влияние начала войны в конкретных цифрах — задача непростая7. Статистика НКВД, представленная в табл. 1, показывает, что как абсолютное количество статей 58.10 дел, а их удельный вес во всех контрреволюционных преступлениях рос в 1941 г., достиг максимума в 1942 г. и резко снижался, начиная с 1943 г.

    • 8 Николя Верт, Сергей Мироненко, ред., История сталинского Гулага: конец 1920-х – первая половина (…)

    Таблица 1 . Количество судимостей за контрреволюционные преступления органами НКВД в 1939-1947 гг. 8

    Аграндир Оригинал (jpeg, 41k)
    • 9 ГАРФ, ф.R-9474, оп. 16, д. 216, л. 7.

    5 Соответствующие сводные статистические данные по судебной системе мне недоступны, но обзоры судебной практики первых военных лет подтверждают резкий рост как абсолютного, так и относительного числа дел о контрреволюционной агитации в 1941-1942 гг. Например, в апреле 1941 года Горьковский областной суд рассматривал только 30 дел о контрреволюционных преступлениях, в том числе агитационных. В мае их число составляло 28, но уже в июне оно выросло до 39, а в июле взлетело до 171 случая.За первые 15 дней августа 1941 г. было открыто 104 новых дела. Контрреволюционная агитация составила более 80% этого бурного и заметного всплеска9

    .
    • 10 История сталинского ГУЛАГа , Том. 1, 609.
    • 11 Там же, 623.

    6 Несмотря на это увеличение, в целом по Советскому Союзу первые годы войны не побили рекорда судимостей за контрреволюционную агитацию, установленного во время Большого террора.В 1937 г. только НКВД осудил за это преступление 234 301 человек10. С другой стороны, как видно из табл. 2, даже в кризисном 1942 г. , было 279 651. Учитывая, что в 1942 г. лишь около половины всех обвинительных приговоров НКВД по ст. 58 касались агитации и пропаганды, маловероятно, что общее количество обвинительных приговоров по ст. 58.10 превышало уровень 1937 г. Более того, количество лиц, осужденных во время войны за другие виды преступлений, свидетельствует о том, что преследование контрреволюционной пропаганды не было первостепенной задачей советской системы правосудия.Если общее количество лиц, осужденных судами в 1941-1945 гг. за нарушения трудовой дисциплины, согласно пресловутому Декрету от 26 июня 1940 г., превышает 7 000 00011, то соответствующее количество осужденных за контрреволюционные преступления достигло лишь 500 908, т. е. всего 1/. 14 прежнего номера.

    • 12 Истории (…)

    7Почему же тогда важно изучение судопроизводства во время войны? Во-первых, число контрреволюционных обвинительных приговоров в 1941-1942 годах резко возросло по сравнению с 1939-1940 годами, что свидетельствует о новом повороте в отношении советского правительства к общественному мнению. Во-вторых, если мы сравним общее количество судимостей по всей категории контрреволюционных преступлений на основе опубликованных статистических данных военного времени и ближайших предвоенных и послевоенных лет (табл. 2), то мы заметим не только общий рост числа дел начиная с 1941 г., но и устойчивый рост применения уголовного преследования в противовес внесудебным (НКВД) репрессиям.Именно в годы войны судьба многолетнего соперничества между легальными и внелегальными органами за право проводить в жизнь советские законы12 медленно, но в конечном итоге необратимо менялась в пользу первых. В 1941 году доля дел о контрреволюционных преступлениях, расследуемых в судебном порядке, стала превышать долю процессов НКВД.

    8Это пропорциональное изменение имело важные последствия. Хотя и внесудебные репрессивные органы, и суды действовали в одних рамках уголовного законодательства, на процессуальном уровне их практика сильно отличалась.Суды НКВД проводились быстро, за закрытыми дверями, а судопроизводство, по крайней мере теоретически, должно было подчиняться правилам «социалистической законности». Свидетелей вызывали для дачи показаний в суд, обвиняемые имели право на адвоката, а судебные процессы заканчивались публичными приговорами. Даже если функционирование судебной системы не предполагалось полностью прозрачным для неспециалистов (о чем свидетельствуют многочисленные секретные инструкции Верховного суда для судей), эти относительно открытые и формализованные судебные процессы неизбежно распространяли знания о советских правовых нормах среди широких слоев населения.

    • 13 Составлено на основе послевоенной статистики, опубликованной в Верт, Мироненко, ред., История сталинск (…)

    Таблица 2 . Количество осужденных за контрреволюционные преступления судами НКВД и СССР всех категорий, 1939-1947 гг. 13

    Аграндир Оригинал (jpeg, 50k)

    9 Эта все более заметная роль судов в расследовании политических преступлений после 1941 года делает особенно важным установление мотивов советской правовой политики и анализ того, как судебные чиновники понимали социалистическую законность в то время.

    • 14 Обзор дебатов см.: Ян Плампер, «За пределами бинарных опций: популярное мнение в сталинизме», i (…)
    • 15 Кроме монографии Сары Дэвис и статьи Лесли Риммель, процитированной в четвертой сноске, сом (…)
    • 16 Здесь я имею в виду в первую очередь Йохена Хельбека, который является самым активным сторонником этой точки зрения. См. (…)

    10Чтобы оценить возможные изменения в этом отношении в военное время, прежде всего необходимо рассмотреть общую логику советской правовой политики в отношении контрреволюционной агитации.В то время как криминализация альтернативных политических взглядов при Сталине общеизвестна, подходу судебных чиновников к этой форме политического преследования историки уделяли мало внимания. Оживленная полемика о характере общественного мнения в сталинском обществе, имевшая место в последние пятнадцать лет, мало что дала для объяснения того, почему, каким образом и с какой целью государство преследовало людей, якобы выражавших антисоветские настроения14. большинство исследователей подходят к запрещенному высказыванию «снизу», пытаясь разглядеть подлинные политические взгляды советского населения, они склонны игнорировать институциональную перспективу.Для тех историков, которые путем изучения общественного мнения стремятся продемонстрировать народное сопротивление большевистскому режиму, причина, по которой режим хотел подавить такое сопротивление, самоочевидна15. мнение, даже внешне несогласное, не должно трактоваться как неприятие гражданами советской власти и даже свидетельствует об их отождествлении с господствующим политическим дискурсом, вопрос о преследовании неуместен.16

    • 17 Дэвис, «Преступление антисоветской агитации».

    11 Единственная работа, посвященная судебному преследованию антисоветской агитации, статья Сары Дэвис, анализирует ее преимущественно в количественном, а не в качественном отношении. Дэвис описывает, как преследование политически подрывной речи колебалось, по ее собственным словам, «от крайнего до умеренного», с периодами, характеризующимися разным участием легальных и внелегальных органов и чередованием большевистского принципа классового фаворитизма и юридическое учение об индивидуальной ответственности.17 Однако она не ставит под сомнение конечные цели репрессивной политики и рассматривает их исключительно как инструмент подавления инакомыслия. Такой подход, в конечном счете, является редукционистским, поскольку он изображает право как реакцию на уже существующее социальное явление (инакомыслие) и игнорирует его конструктивный характер. На самом деле, статья 58.10, как и любой другой закон, не просто применяла социальную норму, наказывая преступление. Вместо этого он создал норму, проведя границу между приемлемым и неприемлемым поведением.

    • 18 Питер Холквист, «Государственное насилие как техника: логика насилия в советском тоталитаризме», в (…)

    12С конструктивистской точки зрения объектом судебного преследования являются не отдельные правонарушители, а общество в целом. Как утверждает Питер Холквист в своем новаторском эссе, государственное насилие в большевистской политической системе в значительной степени носило профилактический характер и было направлено на формирование структуры населения по желаемому образцу.18 Хотя Холквист в основном имеет дело с внезаконными политическими репрессиями, осуществляемыми органами безопасности, его аргументация может быть распространена и на судебное преследование. Таким образом, анализируя цели преследования политических преступлений через судебную систему, мы можем уточнить наше понимание того, как сталинский режим управлял различными слоями советского населения и какое общество должно было появиться в результате этих усилий. .

    • 19 Питер Холквист, «Информация — это альфа и омега нашей работы»: Большевистская слежка в ее Pan-E (…)

    13Но как именно и в каких целях советская система правосудия пыталась изменить общество? Была ли эта система, по словам Холквиста, направлена ​​на «формирование человеческого материала общества в более эмансипированную, сознательную и высшую личность — «нового человека»»? у войны были гораздо менее амбициозные цели. Его конечной целью было сохранение статус-кво в отношениях между населением и властью, а не трансформация политического сознания советских граждан.

    • 20 Любопытное свидетельство о применении социалистической законности упоминается в протоколе закрытого (…)
    • 21 Сара Дэвис, пишущая об этом законодательном изменении, игнорирует его пугающий войной контекст: Davies, «The Cr (…)
    • 22 См. Олег Хлевнюк, «Цели Большого террора, 1937-1938 гг.», Джулиан Купер, Морин Перр (…)

    14Начнем с того, что судебное преследование контрреволюционной агитации было направлено не на мысли, а на поведение.Рассматриваемый закон не касался общественного мнения как такового , не говоря уже об отдельных политических взглядах. Хотя статья 58.10 использовалась де-факто для обеспечения политического конформизма, закон о контрреволюционной агитации касался возможных действий населения в целом, а не отдельных убеждений и мнений20. государственной безопасности, которые, в свою очередь, отражали политику тотальной войны.Пресловутая статья 58 появилась в феврале 1927 г., в разгар советской военной паники 1926-1927 гг., когда все контрреволюционные преступления были объединены в одну статью нового Уголовного кодекса21. что закон о контрреволюционной агитации направлен на предотвращение: массовой мобилизации на стороне врага, которая могла либо спровоцировать, либо способствовать иностранной военной интервенции. Как убедительно утверждается в недавних исследованиях, сам Большой террор, отмеченный историческим пиком статьи 58.10 обвинительных приговоров, был в значительной степени мотивирован страхом перед новой войной и представлял собой попытку предотвратить появление «пятой колонны», которая могла восстать против советской власти и способствовать ее поражению22. иностранная военная интервенция стала реальностью, получив весомое подтверждение обоснованности закона; в то же время он стал серьезным испытанием для советской правовой системы. Впервые после окончания Гражданской войны эта система должна была обеспечивать государственную безопасность при ведении войны на советской территории и одновременно соблюдать требования социалистической законности в (относительно) публичной среде суда.

    • 23 О кампании правосудия в 1920-х и 30-х годах см. Соломон, , Советское уголовное правосудие , 81-110.
    • 24 ГАРФ, ф. R-9474, оп. 16, д. 269, л. 260-260 реверс.
    • 25 См., например: ГАРФ, ф. R-9474, оп. 16, д. 218, л. 1-6.

    15В отличие от многих случаев советского довоенного «агитационного правосудия», численный рост дел о контрреволюционной агитации после начала войны не был результатом правительственного постановления или законодательных изменений, которые обращали бы внимание советских судов на новый предполагаемый источник социальная опасность.23 Напротив, источники единогласно указывают на то, что более интенсивное судебное преследование явилось реакцией на реальное изменение советского общественного мнения, в свою очередь, спровоцированное событиями на фронте. Эта реакция изначально была несколько непоследовательной на местном уровне и, во всяком случае, не была организована вышестоящими властями. Как позднее выразился Верховный суд, «не все суды сразу же перестроились на новые условия» после начала войны, и многие судьи, к сожалению, не смогли «отойти от менталитета мирного времени.24 Таким образом, одновременно с резким ростом числа лиц, осужденных за контрреволюционную агитацию, высшие судебные чины наказывали нижестоящие суды за чрезмерную мягкость25

    .
    • 26 См., например, отчет Верховного суда Киргизской ССР об обследованных уголовных делах за 1937-(…)
    • 27 ГАРФ, ф. R-9474, оп. 16, д. 269, л. 261.
    • 28 Там же, 262.

    16Но противоположное превышение, суровые сроки наказания, также создавали серьезные проблемы. Уже через несколько недель после 22 июня 1941 г. советские суды, даже отдаленные от фронта, начали преследовать контрреволюционную агитацию по ч. 2 ст. 58.10 (вместо ч. 1), касавшейся условий военного времени. В результате за те же действия, за которые до июня 1941 г. можно было получить всего шесть месяцев лишения свободы (хотя обычные сроки тюремного заключения за это преступление были более длительными — от двух до десяти лет), теперь правонарушителям грозила перспектива не менее десяти лет лишения свободы или смерти, если не будут найдены смягчающие обстоятельства (что по букве закона было невозможно).27 Суды, заваленные контрреволюционными делами, часто без колебаний выносили решения в порядке упрощенного судопроизводства, что приводило к большому количеству смертных приговоров. Например, из 2229 человек, обвиненных в апреле-августе 1942 г. судами Казахской ССР за контрреволюционную агитацию, 82,1% были осуждены либо к десяти годам лишения свободы, либо к смертной казни, при почти равном распределении между двумя категориями. Поскольку у многих осужденных были близкие родственники, воевавшие в Красной Армии, чрезмерные смертные приговоры и другие суровые сроки наказания были потенциально опасны для режима.28 Как же тогда суды могли лавировать между этими крайностями и избегать опасности либо попустительствовать нелояльности населения, либо спровоцировать ее своими действиями?

    • 29 Там же, 257 реверс, курсив мой.

    17 В ответ на первоначальную путаницу на местном уровне в 1942 г. Верховный суд издал ряд секретных инструкций судам низшей инстанции, гарантируя, что уголовное преследование будет распространяться на максимально широкие группы правонарушителей, а также дал судам подробные инструкции. в целях сокращения количества спорных вердиктов и ускорения судопроизводства.Дальнейшую часть своей статьи я основываю на одном таком пространном документе, датированном июнем 1942 года. Как убедительно показывает этот документ, для достижения этой первой цели Верховный суд переопределил одно из основных понятий теории права — субъективную виновность, и тем самым расширил применение статьи 58.10. Субъективная виновность в советском уголовном законодательстве, как и в других современных правовых системах, основывалась на презумпции, что виновность зависит не только от фактического совершения лицом преступного деяния, но и от наличия или отсутствия сознательного умысла на совершение такого деяния.Эта презумпция не позволяет судьям выносить вердикт только на основании иска. Что же касается, в частности, контрреволюционной агитации, то она по закону определялась как целенаправленное воздействие на массы с целью подорвать их лояльность к советской власти. Однако, признал Верховный суд, во многих случаях такая цель отсутствовала, а антисоветские высказывания лишь отражали личные антисоветские настроения выступавших. Иногда вообще не высказывалось никакого отрицательного отношения к советской власти, а оратор критиковал только отдельные правительственные кампании.Таким образом, преследуемая деятельность часто не носила признаков агитации. Однако Верховный суд утверждал, что применение статьи 58.10 к таким делам было полностью правомерным. Он заявил, что в новых политических условиях преступный умысел относится уже не к стремлению свергнуть советскую власть, а к самому акту антисоветской речи: «всякий человек в здравом уме [выражающий антисоветские взгляды ] хочет, чтобы высказывался антисоветски, а предсказывает , что его высказывания будут носить антисоветский характер.29

    18В то же время официальный подход к вопросу о виновности по делам о контрреволюционной агитации обнаруживал замечательную непоследовательность. С одной стороны, сознательное намерение совершить преступное деяние было необходимой предпосылкой несения полной ответственности перед законом. С другой стороны, активная роль в делах контрреволюционной агитации возлагалась на внешние силы. В первые послереволюционные годы, пояснил Верховный суд, антисоветская агитация заключалась в открытых призывах к свержению советской власти.С победой социализма его враги прибегли к скрытой антисоветской деятельности и пытались косвенно воздействовать на менее сознательные и политически неустойчивые элементы. На каких же основаниях следует наказывать эти пассивные инструменты за действия, которые они на самом деле не собирались совершать? По Уголовному кодексу преступление контрреволюционной агитации не имело обстоятельств, снижающих вину, и по определению являлось умышленным деянием. Не могла быть контрреволюционная агитация, совершенная сгоряча или по неосторожности.Тем не менее Верховный суд настаивал на том, что вина преступников может иметь разную степень, и настоятельно рекомендовал нижестоящим судам при вынесении приговоров учитывать «личность» обвиняемого.

    • 30 Дэвис, «Преступление антисоветской агитации», 151; Соломон, Советская уголовная юстиция , 33-34.

    19Что означало «личность» в судебной практике? По мнению историков советской системы правосудия, на протяжении 1920-х и 1930-х годов эта система чередовалась между подходом, который они описывают как «классовый фаворитизм», то есть преимущественное обращение с преступниками из рабочего класса, и противоположным принципом индивидуального ответственность, при которой только элементы правонарушения (то есть действие и умысел) определяют степень наказания.30 Мои источники указывают, что это противопоставление классового фаворитизма индивидуальной ответственности не всегда адекватно описывает логику судебного преследования. Согласно указаниям Верховного суда, классовая принадлежность имела значение лишь постольку, поскольку позволяла оценивать субъективную виновность.

    20 В частности, Верховный суд рекомендовал судам низших инстанций обратить особое внимание на то, вытекала ли антисоветская речь из систематического мировоззрения или же она была как-то случайна для виновного.При установлении этого факта судьи не должны опираться на личные признания вины или заявления о невиновности. Вместо этого судам было рекомендовано устанавливать связь между личными убеждениями и публичными высказываниями из косвенных доказательств: возраста подозреваемых, пола, образования, судимости, а также их семейных связей и социального положения.

    • 31 Холквист, «Государственное насилие как метод», 23–24.

    21Вместо культивирования «классового фаворитизма» советские судьи обращались к социальному происхождению обвиняемого для установления его индивидуальной вины.Для определения степени вины и количественной оценки общественной опасности, которую представляют обвиняемые, использовалось социальное знание, аналогичное тому, что Питер Холквист определил в качестве действующей концептуальной основы внезаконных политических репрессий: определенные социальные категории рассматривались как более потенциально опасные, чем другие.31 Помимо класса, другие факторы, такие как возраст и пол, считались не менее значимыми. Почему эти другие факторы были так важны? Согласно большевистскому учению, за каждой социальной группой закреплялось фиксированное политическое мировоззрение.Следовательно, рабочий класс не мог питать подлинных антисоветских настроений. Тот факт, что многие рабочие и крестьяне все-таки занимались критикой режима, объяснялся личностными особенностями, не позволявшими нарушителям в полной мере реализовать свое классовое сознание.

    • 32 ГАРФ, ф. R-9474, оп. 16, д. 269, л. 261 реверс.

    22Возраст осужденных – тема, наиболее часто обсуждаемая в докладе о судебных ошибках и неоправданно суровых приговорах.Во многих случаях лица, приговоренные к смертной казни за контрреволюционную агитацию, были уже в возрасте 70-80 лет, поэтому Верховный суд констатировал, что их приговоры были не только излишне суровыми, но и неправильно отражали характер преступления. Антисоветские высказывания в этих случаях якобы не вытекали из развитого идейного убеждения, а были в значительной мере результатом безграмотности, культурной отсталости людей, неспособных, часто в силу преклонного возраста, к боевым действиям, в их сознании , пережитки капитализма, под влиянием которого они прожили большую часть своей жизни.32

    • 33 Там же, л. 263 реверс.
    • 34 Там же, л. 263. Такой подход полностью соответствует официальной точке зрения крестьянской политической ц (…)

    23Пол также считался важным фактором при определении виновности. Крестьянки, в частности, якобы были склонны к антисоветской речи не по идейным убеждениям, а в связи с трудностями быта, и их высказывания часто были не следствием систематических политических взглядов, а производились их « культурная и политическая отсталость.33 Женщины, особенно старшего возраста и с более низким уровнем образования, также воспринимались как чрезмерно эмоциональные и иррациональные, в связи с чем Верховный суд рекомендовал не воспринимать их слова буквально в каждом случае34.

    • 35 ГАРФ, ф. R-9474, оп. 16, д. 269, л. 260 реверс.
    • 36 Там же, л. 260 реверс.

    24Другим важным фактором для вынесения приговора были личные истории осужденных.В отчете 1942 г. отмечается несоразмерный процент «скомпрометированных в прошлом или настоящем лиц» среди осужденных за антисоветскую агитацию (115 из общего числа 200 дел, рассмотренных Верховным судом в ноябре 1941 — марте 1942 г., или 58%). .35 Официальная интерпретация этого факта — что маргинализированные режимом люди, как правило, не любили его — разумна, но не может полностью объяснить этот высокий процент и должна быть дополнена предположением, что люди, дискредитированные своим прошлым, были особенно склонны к осуждению. и осужден.Действительно, прошлая судимость могла сыграть роковую роль, о чем свидетельствует дело о некомпетентности суда низшей инстанции, которое касалось человека, ранее осужденного на семь лет лишения свободы за антисоветскую агитацию, но получившего всего пять лет за антисоветскую агитацию. повторное преступление той же категории – недопустимый акт снисхождения в глазах Верховного суда36. Сам характер правонарушения не имел значения по сравнению с самим фактом судимости, что, в свою очередь, якобы свидетельствовало о последовательном антисоветский настрой.

    • 37 Там же, л. 276 реверс, л. 277 реверс.

    25Вопрос «личности» не ограничивался характеристиками лиц, представляемых перед судом, а распространялся на их социальные сети, прежде всего, семью. Предметом особого внимания были родственники «бывших» людей, кулаки и другие отчужденные социальные элементы. Как показывает случай с инженером Турчиным, наличие или отсутствие такой связи могло стать вопросом жизни или смерти.В августе 1941 года Турчин был приговорен Горьковским областным судом к десяти годам лишения свободы и пяти годам лишения гражданских прав за преступление антисоветской агитации. Главный прокурор РСФСР протестовал против недостаточной суровости приговора, указывая на то, что отец Турчина до 1917 года был крупным землевладельцем, а после революции был лишен избирательных прав. Возобновление уголовного дела завершилось вынесением смертного приговора. Жалоба осужденного в Верховный суд РСФСР была отклонена.Однако Верховный суд СССР установил, что и первоначальный, и пересмотренный приговоры были основаны на ложных основаниях: документы, имевшиеся в деле, доказывали, что отец Турчина был лишен избирательных прав по ошибке, поскольку стоимость его дореволюционного имущества была на самом деле , относительно незначительно. Следовательно, Верховный суд смягчил приговор до шести лет лишения свободы и удовлетворил ходатайство Турчина об отправке на фронт, отсрочив его наказание на время боевых действий.37

    • 38 Там же, л. 264 реверс.

    26Если даже родственная связь с отчужденным советской властью лицом могла превратиться в суде отягчающим обстоятельством, то вопрос о виновности самих таких лиц на практике иногда решался автоматически. Однако, вопреки теории «классового фаворитизма», такие случаи воспринимались как нарушение социалистической законности.В докладе Верховного суда в качестве примера недопустимой халатности и формалистического подхода упоминается дело женщины, виновной в распространении паники, но осужденной не за это относительно легкое преступление, а за более тяжкое преступление контрреволюционной агитации, только на основе дворянского происхождения женщины.38

    27 Преследование отдельных социальных групп не было конечной целью советской правовой системы. Вместо этого Верховный суд подчеркнул необходимость выявления и устранения источников общественно опасных идей.Повторяемость содержания «антисоветской» речи для юридических органов никак не могла быть результатом многократного наблюдения одних и тех же реалий многими разными лицами. Вместо этого, утверждал Верховный суд, он «предполагает, что […] антисоветские высказывания возникают не случайно и не изолированно друг от друга, а, возможно, направляются замаскированными врагами советского строя или прямыми агентами фашизма». К сожалению, продолжает документ, «следует отметить, что наши судебные и следственные органы уделяют этому аспекту вопроса мало внимания.39

    • 40 Там же, л. 267 реверс.

    28В качестве примера такой халатности в докладе приводится случай, в котором сочетаются многие темы, упомянутые выше: возраст, пол, классовая принадлежность, и к ним добавляется этническая предвзятость. В начале июля 1941 года некая Ригель, 20-летняя работница Бакинской текстильной фабрики, говорила о стремительном наступлении противника и якобы утверждала, что немецкая армия уже приближается к столице Советского Азербайджана. .Что еще хуже, она «выразила положительное отношение к лидеру нацистского государства». Следствие, говорится в отчете, правильно предположило, что автором подобных измышлений не могла быть «недоразвитая молодая женщина», и поэтому возникла возможность, что она была «орудием в чьих-то руках». Столкнувшись с вопросами об источниках информации, Ригель сначала обвинила своих коллег по фабрике, но, когда на нее надавили, в конце концов заявила, что ее отец — этнический немец — подстрекал ее к распространению слухов.В личной ставке с отцом она еще раз изменила свои показания, в результате чего отец был допрошен за выражение антисоветских взглядов, но обвинение в подстрекательстве с него было снято. Верховный суд отметил, что этот суд низшей инстанции, который не удосужился найти источник слухов и упустил вероятного зачинщика, был виновен в ненадлежащей невнимательности40

    .

    29Как показано на этом примере, официальные подозрения в политической лояльности отдельных этнических групп повлияли на преследование контрреволюционной агитации.Тем не менее, этот случай также свидетельствует о сохраняющейся высокой важности гендерных категорий, даже перед лицом этнического поиска козлов отпущения: молодая работница Ригель, рожденная от отца-немца, могла сама быть осуждена как политически чуждый элемент, но была освобождена из-за ее подчиненное место в сети гендерных и семейных отношений.

    30Хотя все рассмотренные выше категории и подходы в равной степени применимы к преследованию контрреволюционной агитации в 1930-е годы, война еще больше затормозила проект социальных преобразований через правоприменение.Хотя субъективная виновность рассматривалась как важнейшее понятие для осуществления правосудия, переутомленным судьям рекомендовалось определять эту виновность не столько на основе индивидуального поведения, сколько на основе общих социальных категорий, характеризующих обвиняемых. В условиях военного времени Верховный суд уделял больше внимания возрасту и полу при установлении виновности и невольно признал неспособность 20-летней советской власти реформировать политически отсталые массы, тогда как суды низшей инстанции в очередной раз призвали не искать развитых политическое сознание среди тех социальных групп, где его не удавалось обнаружить.Таким образом, правовая политика подтвердила традиционную классовую и гендерную иерархию, в которой старые крестьянки находились внизу, а значительная часть советского населения лишь чуть-чуть выше их. Другой аспект, имевший далеко идущие последствия для последующей советской истории, касался появления новых потенциально нереформируемых категорий населения, определяемых по этническому признаку. В целом об ускоренной трансформации политического мировоззрения широких слоев населения не могло быть и речи.

    31. Было еще одно соображение, которое еще больше снижало актуальность политики социальных преобразований во время войны. Возлагая высшую степень ответственности за антисоветские высказывания на взрослых мужчин, режим изображал эту категорию населения как решающую для сохранения общественного строя, что подтвердилось в военное время. Старики и женщины могли быть политически «неустойчивыми» и лично незрелыми, доверчивыми, эмоциональными и иррациональными, но пока мужчины боеспособного возраста оставались верными и храбро сражались в Красной Армии, не имело большого значения, что делали их матери, отцы и жены думали и говорили.Режим не надеялся перекроить эти «неприспособленные» категории в «новых мужчин» и предпочел сохранить статус-кво , одновременно удаляя из общества наиболее опасных лиц.

    • 41 Там же, л. 268 реверс.

    32Однако преследование контрреволюционной агитации имело и другое, более длительное и менее прямое воздействие на более широкие массы населения. Из косвенных свидетельств становится ясно, что закон о контрреволюционной агитации тоже рассматривался как орудие насаждения официальных ценностей, и не только через страх перед наказанием.Суды знали о гражданах, которые пытались инструментализировать закон, не принимая идеологию, которую он должен был воспитывать. Таким образом, доклад Верховного суда предупреждает, что не всем показаниям следует доверять, и что заключенные ГУЛАГа и особенно жители коммуналок, скорее всего, будут доносить на своих товарищей, ставя личные интересы выше идеологических соображений41. которые придерживались официальной идеологии. Однако этот аспект карательной политики никогда прямо не обсуждался в судебных актах, а суровые наказания за контрреволюционную агитацию, практиковавшиеся во время войны, свидетельствуют о том, что судебные органы считали хирургию наиболее действенным видом социальной профилактики.

    33Насколько эффективным было правовое подавление контрреволюционной агитации в повышении народной поддержки сталинского режима? Наоборот, как оценить всплеск «контрреволюционной» речи в первые годы войны? Нетрудно предположить, что в это время, отмеченное чередой драматических потерь, многие люди переоценили свою лояльность к советскому государству и стали более критически относиться к официальной пропаганде.Это, конечно, было так, но это не вся картина. На каждый зарегистрированный случай контрреволюционной агитации приходилось несколько свидетелей, готовых дать показания в суде на стороне обвинения. Более того, большинство этих дел, как признается в отчете Верховного суда, были основаны на добровольных доносах42. Иными словами, если многие советские граждане высказывали критику режима, то еще больше считали такую ​​критику незаконной и чувствовали себя обязанными сообщать о ней властям и дать показания, которые обеспечили бы суровое наказание виновных.В конечном счете не имеет значения, исходили ли все доносы из идеологических убеждений. Гораздо важнее то, что, участвуя в проведении официальной судебной политики, став свидетелями преследований лиц, преступивших закон, советские граждане имели возможность узнать, какие взгляды считались «контрреволюционными» и потому не должны были быть выраженным, по крайней мере, публично. По мере увеличения доли рассматриваемых в судах контрреволюционных преступлений росло и воспитательное значение статьи 58.10.

    • 43 ГАРФ, ф. R-9474, оп. 16, д. 269, л. 265.

    34Повлияла ли доступность этого сообщения на общественное мнение? В отчете Верховного суда признается, что волна «контрреволюционных» выступлений схлынула только тогда, когда ситуация на фронте изменилась в пользу Красной Армии43. Несомненно, окончательная победа Советского Союза гораздо больше способствовала восстановлению лояльности населения к режиму, чем любая политика, сознательно применяемая с этой целью.Однако, анализируя логику судебного преследования контрреволюционной агитации, мы можем лучше понять не только факторы, определившие судьбу многих жертв политических репрессий, но и характер советской власти того времени. Судя по юридическим источникам, этот режим выглядит крайне интервенционистским, не желающим упускать из виду поведение ни одного человека, а также режимом, который почти не сомневается в применении суровых наказаний. В результате переопределения субъективной вины, выраженной в указаниях Верховного суда, за политически неприемлемые высказывания можно было привлечь к суду больше, а не меньше людей.Поэтому изменения в правовой политике, ставшие реакцией на усиление контрреволюционной агитации в первые годы войны, вряд ли можно назвать либерализацией. Однако режим, проявляющийся через свою правоохранительную систему, также выглядит на удивление скромным и консервативным в своих амбициях по преобразованию сознания населения. На индивидуальном уровне целью суда оставались внешние действия, а не личные мысли. На социальном уровне суды стремились сохранить традиционные иерархии, а не радикально изменить общество.Несколько парадоксально, но оба этих аспекта — интервенционизм и консерватизм — усилились после 1941 г.

    Американцы 6 сезон 5 серия обзор: Великая Отечественная война

    Великая Отечественная война почти ничего не значит для Пейдж. И не должно. Это война ее родителей. Это новое, несмотря на то, что можно провести прямую линию от Второй мировой войны к холодной войне.

    «Великая Отечественная война» — одна из лучших серий Американцы .Он один из лучших, потому что понимает нечто, присущее всем войнам. Война — это не что иное, как взрослые, пытающиеся исправить ошибки прошлого, уничтожая свое будущее. «Великая Отечественная война» наполнена наказанием детей по обстоятельствам, возникшим задолго до их рождения.

    Пейдж — самый очевидный пример. Единственная причина, по которой Пейдж живет жизнью шпиона, а не жизнью московского подростка, заключается в том, что 50 лет назад какой-то усатый мудак подумал, что было бы неплохо вторгнуться в Россию зимой, а теперь все внезапно это ее гребаная проблема.

    Бедняжка Пейдж проходит через звон в «Великой Отечественной войне». Она приняла эту жизнь шпионажа, потому что для нее это все еще не более чем игра. Конечно, она может сколько угодно говорить, что понимает серьезность происходящего, но как она могла на самом деле? Элизабет и Филипп смутно помнят, что значит голодать, потому что 27 миллионов мужчин вашей страны мертвы. Пейдж знает только то, что ей говорят родители. Она умный, чуткий, интуитивный ребенок, но у нее нет возможности по-настоящему понять события, которые привели к тому, что она отвернулась от своей «родной» страны.

    И вся эта жизнь принесет ей боль. Несмотря на предупреждение матери, она продолжает работать со своими источниками в колледже. Она идет в бар и ловко уговаривает стажера государственного департамента купить ей выпить. Но подруга этого стажера слишком много выпила и ведет себя с ней как задница. Когда она встает, чтобы уйти, друг хватает ее, и Пейдж отвечает насилием. Она разоблачает мудака и на всякий случай кладет первоначальную цель.

    Это приятное, катарсическое телевидение.Но, как и все остальное на Американцы это имеет свою цену. В драке Пейдж получает неприятный порез над глазом. И когда она идет в дом своих родителей на урок спарринга, она зарабатывает разнос.

    Неприкосновенный запас 40-41 (2005), 2-3 | Х-Соз-Культ. Коммуникация и Fachinformation для Geschichtswissenschaften | Geschichte im Netz

    Введение: Память о Второй мировой войне 60 лет спустя: Россия, Германия, Европа

    Тема 1: Что такое коллективная память?
    Введение

    МОРИС ХАЛЬБВАКС
    Коллективная и историческая память

    ХАРАЛЬД ВЕЛЬЦЕР
    История, память и настоящее прошлого.Память как политическая арена

    ТЕОДОР В. АДОРНО
    Что означает «работа с прошлым»?

    Тема 2: Россия и Германия: вспоминая и преодолевая прошлое

    ЛЕВ ГУДКОВ
    «Память» о войне и массовая идентичность русских

    АЛЕКСАНДР БОРОЗНЯК
    Волны исторической памяти в ФРГ

    ЭМИЛЬКЕТ, МОНИКА ФЛАК
    ГДР. Из мрака к звездам: государство в духе антифашизма

    Мария ФЕРРЕТТИ
    Неумолимая память: Россия и война.Заметки на полях горячей дискуссии

    ЙОРГ ЭХТЕРНКАМП
    «Германская катастрофа»? Об общественной памяти о Второй мировой войне в Германии

    ЙОАХИМ ХЁСЛЕР
    Что означает «проработка прошлого»? К историографии Великой Отечественной войны в СССР и России. , война, войне

    Тема 3: Формы памяти

    ИРИНА ЩЕРБАКОВА
    Глядя на карту памяти

    ИРИНА ПРУСС
    Советская история глазами современных подростков и их бабушек

    ЖАННА 30 КОРМИНА СЕРГЕЙ Забытый, никто не забыт: история оккупации по устным свидетельствам

    НАТАЛЬЯ КОНРАДОВА, АННА РЫЛЕВА
    Герои и жертвы.Мемориалы Великой Отечественной войны

    НАТАЛЬЯ ДАНИЛОВА
    Мемориальная версия Афганской войны 1979-1989 гг.

    ПАВЕЛ ПОЛЯН
    Юбилей а-ля Главпур? Комитет Победы как естественная монополия

    ГЕОРГИЙ РАМАЗАШВИЛИ
    Центральный архив Министерства обороны накануне 60-летия Победы

    ГАБРИЭЛЬ ФРЕЙТАГ
    Нацистский принудительный труд 60 лет спустя. Работа Фонда Памяти, Ответственности и Будущего

    ДОРОТЕЯ РЕДЕПЕННИНГ
    Ricorda cosa ti hanno fatto в Освенциме: Музыка против войны и насилия

    Тема 4: Интернационализация памяти

    ПЬЕР НОРА
    Память

    АНДРЕАС ЛАНГЕНОЛЬ
    Государственные визиты.Интернационализация памяти о Второй мировой войне в Германии и России

    ВЛАДИСЛАВ ГРИНЕВИЧ
    Раздвоение памяти. Вторая мировая война в историческом сознании украинского общества

    ЭВА-КЛАРИТА ОНКЕН
    От истории освобождения к истории оккупации. Восприятие и память о Второй мировой войне в Латвии после 1945 года

    СЕРГЕЙ РОМАНЕНКО
    Закончилась ли Вторая мировая война на территории распавшейся Югославии?

    ALESSANDRO PORTELLI
    Резня в Ардеатинском ущелье: история, миф, ритуал и символ

    Тема 5: частичная амнезия

    ИЛЬЯ АЛЬТМАН
    Мемориализация Холокоста в России: прошлое, настоящее и перспективы

    3

    3

    9000RI SCHNEIDER
    Немецкие ритуалы преодоления прошлого, возвращения мертвых евреев и исчезновения живых евреев.Аналитико-полемический очерк

    ВОЛЬФРАМ ВЕТТЕ
    Вермахт Гитлера: этапы дискуссии о немецкой легенде

    ФРАНКА МАУБАХ
    «Помощницы» вермахта: парадигматическая фигура конца войны

    ОЛЬГА НИКОВАНОВА 9 00303 Война

    БЕАТ ФИЗЕЛЕР
    «Бедные победители»: Инвалиды Великой Отечественной войны в Советском Союзе

    ЙОРГ ГАНЦЕНМЮЛЛЕР
    Второстепенный театр войны памяти: блокада Ленинграда в немецкой памяти
    Память о блокаде.Учетная запись свидетеля. Интервью с Николаем Викторовичем

    Гуманитарная экономика
    Страницы ЕВГЕНИЯ САБУРОВА
    Ожидания и память

    Тема 6: Литература между воспоминанием и напоминанием Мировая война в русской литературе 1940–70-х гг.)

    ФОЛЬКЕР ХАГЕ
    Погребенные чувства: как немецкие писатели пережили бомбардировки

    КЛАУС ШТДТКЕ
    Жизнь и судьба.Напоминание о романе Василия Гроссмана о XX веке

    Тема 7: Война на экране

    Память о войне в современных российских СМИ: дискуссия
    «Захватывающий триллер»: документальные фильмы о Второй мировой войне на немецком канале ZDF

    ХАННО ЛОУИ
    Холокост в полнолуние. Заметки в теории жанра о документальном фильме, показанном на ZDF

    НЕЯ ЗОРКАЯ
    Образы войны

    Новые учреждения: Центр Холокоста

    Журнальные обзоры: Русские интеллектуальные журналы

    Новые книги
    Рецензии

    посвящен памяти о Второй мировой войне в России, Германии и Европе через 60 лет после окончания крупнейшего в новейшей истории вооруженного конфликта.Как и наш специальный выпуск о России как части Европы в 2003 году, этот номер подготовлен и выходит одновременно на двух языках совместно с Новой Зеландией и берлинским ежемесячником Osteuropa. На этот раз, однако, русская версия является более полной и содержит ряд оригинальных статей, отсутствующих в немецком варианте, а также переводы ряда французских, немецких и английских текстов о коллективной памяти и Второй мировой войне.

    Наш первый теоретический раздел представляет собой главу из посмертно опубликованной книги Мориса Хальбвакса «Коллективная память», в которой он развил и переработал идеи, впервые изложенные в его классической книге «Социальные рамки памяти».Этот отрывок, озаглавленный «Коллективная память и историческая память», объясняет проводимое Хальбваком различие между исторической, коллективной и личной памятью и показывает, как личная память всегда опирается на коллективные структуры для проверки, исправления и дополнения своих собственных воспоминаний о прошлых событиях. Харальд Вельцер, директор Центра междисциплинарных исследований памяти в Эссене, представляет обновленную информацию, в которой особое внимание уделяется личным воспоминаниям о Второй мировой войне, опираясь на недавние работы в области психологии и неврологии (История, память и присутствие прошлого). : Память как политическая арена).Мы также публикуем русский перевод основополагающей лекции Теодора Адорно 1959 года «Что означает «проработка прошлого»?», критического анализа коллективных стратегий отрицания вины, распространенных в послевоенной Западной Германии.

    Следующий раздел «Россия и Германия: вспоминая и преодолевая прошлое» посвящен общим исследованиям общественной памяти о Второй мировой войне в России и Германии. Он начинается с подробной интерпретирующей статьи социолога Льва Гудкова, который на основе данных опросов, собираемых с 1989 года, определяет роль памяти о Великой Отечественной войне в структуре российской идентичности.Гудков иллюстрирует первостепенное и непревзойденное значение войны среди всех других событий российской истории, с точки зрения общественного мнения, и раскрывает механизмы, блокирующие все попытки критической переоценки войны или включения низового, обыденного видения жизни военного времени. в официальную героическую картину, служащую легитимации советского и постсоветского политического режима («Память» о войне и массовое самосознание россиян). Историк Александр Борозняк дает критический обзор памяти о войне в Федеративной Республике Германии и ее эволюции с 1945 года.Он показывает, как дебаты о Второй мировой войне и вине Германии развивались волнами, более или менее соответствующими чередованию поколений военного и послевоенного времени («Волны исторической памяти в ФРГ»). Историки искусства Моника Флакке и Ульрике Шмигельт смотрят на другую сторону железного занавеса и описывают то, как восточногерманское государство строило свою идентичность на идее антифашизма и отрицании причастности восточных немцев к преступлениям нацистов. Особое внимание они уделяют визуальным и символическим средствам, используемым для институционализации этого видения, таким как знаменитая статуя в берлинском Трептов-парке или мемориал в Бухенвальде (ГДР.Из тьмы к звездам: государство в духе антифашизма). После этих общих обзоров продолжим критические оценки коммеморативных традиций в России и Германии. Мария Ферретти утверждает, что в то время как в послевоенной Западной Европе существовал консенсус в отношении построения новых демократических политий на общей памяти о демократическом антифашизме, память о Великой Отечественной войне в России служила только для поддержки тоталитарного режима ( Неумолимая память: Россия и война). Йорг Эхтеркамп подчеркивает противоречия между взглядами на 1945 год как на национальную катастрофу и как на национальное освобождение, преобладавшие в Западной Германии с момента этого события («Немецкая катастрофа»? Об общественной памяти о Второй мировой войне в Германии).В своем эссе по историографии Великой Отечественной войны в СССР и России Иоахим Хёслер задается вопросом, вторя Адорно, «Что означает «проработка прошлого»?», анализируя дебаты о войне между советскими и российскими историками с самого начала критических голосов в 1960-х годах через «откровения» перестройки к новым работам, опубликованным после открытия некоторых государственных архивов в начале 1990-х. Наконец, Гельмут Кениг еще раз критически смотрит на эволюцию памяти о Второй мировой войне в Западной Германии, особенно подчеркивая, как миф о незапятнанном вермахте и представление о немцах как о жертвах войны долгое время мешали примириться с коллективной виной и ответственностью («Память о национал-социализме, Холокосте и Второй мировой войне в политическом сознании ФРГ»).

    Наш обозреватель Алексей Левинсон посвящает свои «Социологические заметки» анализу данных недавних опросов, показывающих, что россияне считают, что все войны России на протяжении ХХ века, за единственным исключением Великой Отечественной, но включая две чеченские войны, были ‚ несправедливый’.

    Далее мы переходим к разделу «Формы памяти», подборке статей о различных способах выражения памяти о Второй мировой войне в Германии и России. Ирина Щербакова, куратор Всероссийского конкурса сочинений для школьников, организованного «Мемориалом», рассказывает о том, как Великая Отечественная война представляет себя сегодня 15-20-летним подросткам, как память о войне передается из поколения в поколение и какое региональное и тематическое разнообразие отражено в более чем 15 000 эссе, представленных с 1999 г. (Глядя на карту памяти).Ирина Прусс опирается на те же источники, чтобы сделать более общие наблюдения о том, как «функционирует» память о Второй мировой войне у постсоветских подростков. Она особенно подчеркивает сосуществование «официальной» и «неофициальной» памяти о войне, причем первая всегда выходит на первый план в публичном контексте, а вторая ограничивается частной сферой («Советская история глазами современных подростков и подростков»). Их бабушки). Жанна Кормина и Сергей Штырков представляют результаты своих полевых антропологических исследований в сельской местности Псковской области, оккупированной немцами в 1941–1944 годах.В своих интервью с местными жителями всех поколений они реконструируют модели социального поведения, сотрудничества и сопротивления, а также общественные и частные воспоминания об оккупации и последующем освобождении («Ничто не забыто, никто не забыт: история оккупации через устные Свидетельства). Историки культуры Наталья Конрадова и Анна Рылева подготовили богато иллюстрированный материал, рассказывающий об истории и социальных функциях памятников Великой Отечественной войны в России и Германии, особенно на основе их полевых исследований в подмосковных городах («Герои и жертвы.Мемориалы Великой Отечественной войны). В другой иллюстрированной статье Наталья Данилова прослеживает Мемориальную версию Афганской войны 1979-1989 гг., показывая, как память об этом «меньшем» конфликте развивалась в тени «Великой» войны, и как ассоциации ветеранов установили мемориалы, выражающие их особое видение долга, верности и смерти. Павел Полян дает критический анализ государственной комиссии, официально руководившей празднованием 60-летия в мае 2005 года, и показывает, как ее деятельность (или ее отсутствие) выражает отношение российских чиновников высшего уровня к ветеранам войны и жертвам войны. (Юбилей а-ля Главпур? Комитет Победы как естественная монополия).Георгий Рамазашвили рассказывает о цензуре и секретности в главном военно-историческом архиве России и своей борьбе с ней (Центральный архив Минобороны накануне 60-летия Победы). Габриэле Фрайтаг, научный сотрудник немецкого фонда, отвечающая за выплату компенсаций иностранцам, депортированным нацистским режимом в Германию на принудительные работы, описывает работу фонда и реакцию некоторых получателей («Нацистский принудительный труд 60 лет спустя.Работа фонда «Память, ответственность и будущее». Доротея Редепеннинг в обширном сравнительном эссе рассматривает, как западно- и восточноевропейские композиторы пытались выразить ужасы Второй мировой войны и Холокоста в своей музыке, и как жесткая дихотомия «антигероической» додекафонной музыки на Западе и большие триумфальные произведения в СССР постепенно смягчились и уступили место более плюралистической музыкальной культуре (Ricorda cosa ti hanno fatto в Освенциме: Музыка против войны и насилия).

    Это, естественно, открывает следующий раздел, озаглавленный «Интернационализация памяти». Это начинается со статьи французского историка Пьера Нора «Причины текущего подъема памяти», в которой французский случай взят за отправную точку для общих размышлений о замене историографии памятью в публичных репрезентациях недавнего прошлого. Андреас Лангеноль описывает международный оборот символов Второй мировой войны, как он отображается на официальных памятных церемониях, таких как годовщины дня «Д» или окончания войны (государственные визиты.Интернационализация памяти о Второй мировой войне в Германии и России). Другие статьи в этом разделе представляют собой «профили стран», которые показывают, как память о Второй мировой войне развивалась в ряде европейских стран, помимо Германии и России. Владислав Гриневич пишет об Украине («Расколотая память. Вторая мировая война в историческом сознании украинского общества»), Эва-Кларита Онкен — о латвийском деле («От истории освобождения к истории оккупации. Восприятие и память о Второй мировой войне»). в Латвии после 1945 г.), Сергей Романенко обращается к бывшей Югославии (Закончилась ли Вторая мировая война на территории распавшейся Югославии?), а Алессандро Портелли анализирует эпизод, отражающий сложность воспоминаний о Второй мировой войне в Италии (Резня в Фоссе). Ардеатин: история, миф, ритуал и символ).

    Следующий раздел, «Частичная амнезия», начинается с эссе историка Ильи Альтмана, в котором прослеживается «Мемориализация Холокоста в России: прошлое, настоящее и перспективы». Начиная с трагической истории с «Черной книгой» Еврейского антифашистского комитета и заканчивая созданием Центра Холокоста в Москве и ряда музеев Холокоста в бывших советских республиках, Альтман рассматривает этапы сложного и незавершенного процесса превращения Холокоста в часть коллективной памяти о Второй мировой войне в СССР, России и других государствах-преемниках.Журналист и режиссер Рихард Хаим Шнайдер критически оценивает память о Холокосте в Германии, изображая ее как в высшей степени эгоистичную и пустую практику, не обращающую внимания на еврейские заботы («Немецкие ритуалы преодоления прошлого, возвращение мертвые евреи и исчезновение живых евреев: аналитико-полемический очерк). Вольфрам Ветте борется с самым живучим немецким мифом о Второй мировой войне, идеей о том, что вермахт не вел «чистую войну» и не был причастен к преступлениям Гитлера против человечества («Гитлеровский вермахт: этапы дебатов о немецкой легенде»).Две статьи посвящены роли женщин-солдат по обе стороны Второй мировой войны: Франка Мобах представляет свое исследование «Помощницы вермахта: парадигмальная фигура конца войны», а Ольга Никонова представляет обзор недавних работ по женщины в Красной Армии (Женщины, война и претертия). Беате Физелер вспоминает еще одно забытое меньшинство: «Бедные победители»: инвалиды Великой Отечественной войны в Советском Союзе. Наконец, Йорг Ганценмюллер обращает внимание на «Второстепенный театр войны памяти: блокада Ленинграда в немецкой памяти».Далее следует интервью с блокадником Николаем Викторовичем.

    В своей колонке «Гуманная экономика» Евгений Сабуров размышляет об экономических эквивалентах таких понятий, как любовь, надежда и память, и утверждает, что память о былом величии России является препятствием для инвестиций в ее будущее.

    Далее следует раздел литературных воспоминаний о войне. Илья Кукулин дает подробный обзор отражений войны в советской официальной и неофициальной литературе, цитируя ряд работ, опубликованных лишь в последние годы («Регулирование боли: Предварительные заметки о трансформации травматического опыта Великой Отечественной / Вторая Мировая война в русской литературе 1940–1970-х гг.).Фолькер Хаге рассматривает трактовку немецких писателей бомбардировок немецких городов в последние годы войны («Погребенные чувства: как немецкие писатели справились с бомбардировками»). Клаус Штедтке пишет небольшой очерк о романе Василия Гроссмана «Жизнь и судьба», который он изображает как теорию тоталитаризма, сравнимую с творчеством Ханны Арендт.

    Наш заключительный тематический раздел «Война на экране» открывается стенограммой дебатов о российских СМИ и Второй мировой войне, состоявшихся в октябре 2004 года на конференции, организованной НЗ.Журналисты Елена Немых, Константин Эггерт и Сергей Пархоменко, а также Алексей Симонов, президент Фонда гласности, обсуждают серию документальных радио- и телеинтервью «Рождение Победы», а также более широкие вопросы постсоветских российских СМИ и их трактовка Великой Отечественной войны. В качестве контрапункта немецкий медиакритик Фолькер Хаге анализирует недавний немецкий документальный фильм о Холокосте и показывает, как медийная инсценировка Холокоста руками немецкого телевизионного гуру Гвидо Кноппа приводит к опасной тривиализации этой сложной темы («Холокост в полнолуние: Теоретические заметки о жанре документального фильма ZDF).Наконец, историк кино Нея Зоркая анализирует образы войны, представленные в советских фильмах военного времени и сформировавшие кинематографические репрезентации войны на десятилетия вперед.

    Раздел «Наши новые учреждения» представляет Центр Холокоста, учреждение, занимающееся распространением информации о Холокосте в России.

    Два очень подробных обзора журналов освещают российскую периодику как в области политических и социальных исследований, так и в области культуры, уделяя особое внимание ряду специальных выпусков, посвященных памяти и Второй мировой войне.

    Раздел «Новые книги» содержит обзоры более десятка последних русских и немецких книг по памяти и истории.

    Leave a Reply

    Ваш адрес email не будет опубликован.