Влад сохин: Влад Сохин — Школа Bird In Flight

Содержание

мне было важно показать изменения климата в России

C 1989 года во французском Перпиньяне раз в год собираются самые известные фототографы и редакторы со всего мира на фестиваль фотожурналистики Visa pour l’Image. В этом году приз за лучшую мультимедийную историю получил фотограф Влад Сохин. 

«Когда я вижу других фотографов, получающих призы, выходящих на сцену, говорящих речь, у меня захватывает дух», — рассказал RFI Влад Сохин. Вечером 7 сентября на сцену в Перпиньяне вызвали самого Влада, чтобы вручить ему приз Visa d’or Franceinfo.

36-летний Влад Сохин родился в Курске и живет в Португалии. Он прославился благодаря своим фотоисториям о Папуа Новой Гвинее, Мозамбике, Кении, островах Океании. Последние четыре года Влад работает над проектом Warm Waters о том, как глобальное потепление меняет повседневную жизнь людей, живущих в тихоокеанском регионе. Для этого проекта он побывал во многих уголках планеты — от Новой Зеландии до Аляски — и вернулся в Россию, чтобы рассказать, как климатические изменения изменили жизнь на Камчатке. За этот материал, опубликованный в российском издании «Такие Дела», Влад Сохин и получил свой первый приз на фестивале Visa pour l’Image. О своих впечатлениях от фестиваля и о процессе работы над камчатским проектом «Коса и Камень» Влад Сохин рассказал русской службе RFI.

Влад Сохин: Этот фестиваль для меня уже как семья, наверное. Я приезжаю сюда с 2012-го года. У меня здесь была и выставка, и книгу я здесь презентовал. Мне конечно, важно приехать сюда и показать, над чем я работал. Здесь собирается очень много журналистов, очень много редакторов.

Вручение премии Visa d’or Владу Сохину, 7 сентября 2017 года, Перпиньян. RFI/Pierre René-Worms

Приз, конечно же, был для меня неожиданностью, и я очень рад, что работа, которую я делал много лет, нравится людям. Вообще изменения климата — это очень важная тема. Есть страны, в которых это чувствуется практически каждый день. А в будущем это коснется каждого из нас. Мне очень хотелось бы, чтобы как можно больше людей знали об этой проблеме. Поэтому получить такой приз и показать свой проект международному сообществу для меня очень-очень важно.

RFI: Вы получили приз не просто за фотопроект, а за мульмитемдийную историю, в которой было и фото, и видео, и звук. Трудно ли вам как фотографу это далось?

Это не первый мой мультимедийный проект. Конечно же, как фотограф я стараюсь больше заниматься фотографией. Но иногда этого просто недостаточно. Есть вещи, которые нужно почувствовать. Если у людей нет возможности приехать в эти места, то комбинация фотографий, видео, звуков, текста — идеальный формат для того чтобы как можно глубже окунуть в то, что происходит, людей которые не могут туда попасть. И для меня, и для издательства «Такие Дела», это большая победа. Это первый спецпроект, который получил такую премию.

По-английски история называется Warm Waters: Kamchatka, а по-русски — «Коса и Камень», как вы сами объясняете это название?

Warm Waters это название всего проекта, и мы договаривались с «Такими Делами», что по-английски я так и буду его называть. Потому что в нем есть Аляска, есть Океания, и так далее… А «Коса и Камень» потому что один из поселков, которые я снимал, Октябрьский, находится на косе. А второй поселок, Никольское — это остров Беринга, Командорские острова, граница с Алеутскими островами, с Соединенными Штатами Америки. А камень — это аналогия с островом.

Последствия наводнения на Камчатке, фотография из проекта Влада Сохина «Коса и Камень». ©Takie Dela/Vlad Sokhin

Вы снимаете Warm Waters уже четыре года, в Микронезии, Вануату, на Фиджи, Аляске. Чем Камчатка отличается от всех других мест, где вы снимали надвигающееся глобальное потепление?

Она другая, она серьезнее. Tough. Я не помню уже как сказать это по-русски. С одной стороны, я чувствовал себя будто попал в какой-то Чернобыль. С другой — это моя родина, часть моей страны. Конечно же, мне было очень важно показать не только какие-то экзотические места, но и показать, что это касается всех. У меня был выбор, где снимать северную часть Тихого океана, и я решил, что Камчатка и Аляска — это как раз две стороны, с которых можно показать, как изменения климата влияют на жизни не только людей, но и животных, на природу. Мне кажется, что это был правильный выбор. Для меня было очень важно, чтобы Россия тоже была включена в этот проект.

Как проходили съемки?

Я там был в прошлом августе три недели. Два раза ездил в поселок Октябрьский, начинал там снимать, потом уплывал на Командорские острова, потом вернулся и снова снимал в Октябрьском. Мне повезло, я успел снять наводнение, которое случилось в Октябрьском: мне важно было иметь эти кадры. Я снимал и шторма, и капитанов, которые сидят без рыбы, и морских котиков на Командорских островах, которые тоже чувствуют на себе изменения климата. Ученые, которые занимаются этими млекопитающими, констатируют, что из-за того, что температура становится все жарче и жарче, популяция сивучей или морских котиков начинает изменяться. Для самок, например, температура очень важна. Им очень жарко, они больше времени находятся в воде и меньше на берегу, где они должны кормить своих малышей. Из-за этого потомство становится менее сильным, малочисленным. И все это вместе соединено, связано. Мне было очень важно попасть во все эти места и показать это. Мне очень там понравилось.

Село Никольское, остров Беринга. Разрушенная звероферма и метеостанция. ©Takie Dela/Vlad Sokhin

Почему в вашей работе герои не так много говорят о причинах глобального потепления?

Почему-то в России люди не много говорят о климатических изменениях. Конечно, когда ты спрашиваешь, говорят: да, меняется. Но не могут понять —почему. И когда ты начинаешь им рассказывать почему, все, конечно, соглашаются и начинают приводить какие-то факты, замечания: да, раньше было так и так, а теперь — так. Но мне кажется, что общий информационный фон не сильно способствует тому, чтобы люди задумывались, о том, что сейчас происходит с климатом. Внимание у нас уходит на какие-то внешние геополитические темы, всякие войны, политика, и очень мало уделяется внимания таким даже более глобальным проблемам. Я надеюсь, что ситуация изменится, очень сильно надеюсь, потому что очень будет жалко, что мы не будем готовы к тому, что сейчас происходит, к этим изменениям в климате.

Из всей серии Warm Waters «Коса и Камень» очень оптимистично заканчивается: люди приезжают жить на Камчатку, жизнь продолжается. Почему это происходит, несмотря на то, что жить там становится все сложнее и сложнее?

Вы понимаете, Камчатка и Командорские острова — одни из немногих мест, где до сих пор существует советская возможность получить бесплатно квартиру от государства. Естественно люди используют эту возможность. Несмотря на то что этот поселок периодически отрезается от остального мира, на то, что дома затапливает, для людей это возможность получить свое жилье.

На Камчатке можно зарабатывать на рыбе. Многие едут на рыбоперерабатывающие заводы и остаются там. Несмотря на ужасные условия труда, люди получают более высокие зарплаты, чем в их родных местах. Они не смотрят в будущее на 30 лет, на 40 лет вперед. Я их прекрасно понимаю, я уверен, что в такой же ситуации я бы поступил точно так же.

Есть и ученые, которые едут работать на край света, в Командорский заповедник. Это почти уже США, посреди Тихого океана. У них тоже есть возможность получить там бесплатное жилье, которое можно продать. Многие туда стремятся сначала ради этого, а потом некоторые влюбляются, уходят из заповедника, получают другие работы, просто влюбляются в эти места и остаются. Там прекрасно. Там просто другая жизнь.

Горы у Тихоокеанского побережья Камчатки. ©Takie Dela/Vlad Sokhin

Поэтому мне хотелось закончить на этой ноте. Ну надоело. Я понимаю, что нужно показывать, что все плохо. Реально все плохо во многих местах: все меняется, все эти циклоны, все эти наводнения. Но с другой стороны, это такая же правда, как и остальное — людям нравится там. И поэтому и я, и журналист, и вся наша редакция решили, что нужно показать это.

Влад Сохин. Зона действия

Приглашаем Вас 29 марта 2013 в пятницу в 18.00 на открытии выставки:

ЗОНА ДЕЙСТВИЯ. Фотографии Влада Сохина.


ВЛАД СОХИН (VLAD SOKHIN) Российский фотограф-документалист, живущий в Сиднее, Австралия.
Родился в 1981 в Курске. Сотрудничает с немецким фото-агентством Agentur Focus и Организацией Объединенных Наций.

Вот, что Вы увидите на нашей выставке:

БАРРАКА
Когда в Мозамбикском городе Тете наступает вечер, представители рабочего класса отправляются
отдохнуть в Barraca — самое злачное место города. Здесь можно не только поесть в любое время суток, но и купить наркотики, снять проститутку или просто напиться до любого состояния…

ВРЕМЯ КРОКОДИЛОВ
По крайней мере, раз в неделю житель мозамбикской провинции Тете погибает от нападения крокодила на реке Замбези. Со страхом быть атакованным рептилией живут все…

ГРАНД ОТЕЛЬ
Когда Гранд-отель открыл свои двери в 1950 году, он был объявлен «Гордостью Африки». Расположенный в мозамбикском городе-порте Бейра, это был самый крупный и современный отель на континенте. Но в конце 70-х годов, когда в Мозамбике началась гражданская война, отель стал лагерем беженцев на полтора десятилетия…

ДЕРЕВНЯ ЭКЗОРЦИСТОВ
Церковь Зиона берет свое название от американского городка Сион (Zion) в штате Иллинойс и не имеет ничего общего с одноименным холмом в Иерусалиме. Именно из Иллинойса в 1904 году один из основателей Церкви, пастор Даниэл Бриант, приехал в Южную Африку с проповедью. По вере адептов этой церкви, злой дух, или демон, может поселиться в любом человеке. Процессом экзорцизма занимаются «пророки« — особые члены религиозной общины Зиона, которым дана
власть над демонами…

КАРГО КУЛЬТ
В начале двадцатого века в меланезийской части Океании стали появляться карго культы. Европейцы принялись осваивать этот регион мира, прибывая на тихоокеанские острова на кораблях и самолетах и привозя с собой необходимые для жизни вещи. Местное население, жившее в условиях каменного века, с удивлением смотрело на гигантских железных птиц, приносящих с неба чудесный груз («карго«)…

ОБАМА-МАНИЯ В КЕНИИ
После того, как сенатор штата Иллинойс Барак Обама стал 44-м президентом США, родина его отца, Кения, стала местом паломничества многочисленных Обама-поклонников…

ПОСЛЕДНИЕ ИЗ ДАНИ
Дани — это этническая группа папуасов, которые населяют Балиемскую долину в Западной Новой Гвинее (Индонезия, провинция Папуа). Впервые с ними был установлен контакт лишь в начале XX-го века, когда долина была совершенно случайно обнаружена американским зоологом Ричардом Арчболдом во время экспедиции по Новой Гвинее…

ХАНУАБАДА
Когда в 1873 году британский капитан Джон Морсби причалил к берегам Новой Гвинеи, он увидел красивую тихую лагуну, на берегу которой стояла папуасская деревня Хануабада. Пораженный гостеприимностью местных жителей, он решил основать на этом месте большое поселение, назвав его в честь своего отца…

ШАМАНЫ МОЗАМБИКА
Традиционные целители пользуются в Мозамбике гораздо большим успехом, нежели обычные доктора. Больницы и медикаменты в провинциях страны не всегда доступны, да и местное население больше доверяется духам из потустороннего мира, входящих в тела шаманов, нежели лекарствам из аптеки…

Интервью (Дмитрий Шнеерсон разговаривает с Владом Сохиным)

ДШ: Есть мнение, что тяга к творчеству это спящий вирус, и нужна случайная психотравма, чтобы процесс запустить. Это твой случай? 

ВС: Пожалуй. Все началось c моей спонтанной поездки в Косово в 2005-м году. Я тогда был по делам в Сербии и вдруг зачем-то решил увидеть Косово своими глазами. С собой у меня тогда была какая-то цифровая фото-мыльница, купленная пару месяцев назад. До нее никаких камер у меня никогда не было. И вот я полулегально перебрался на албанскую сторону, бродил по Приштине и снимал разрушенные сербские дома и церкви, оскверненные сербские кладбища, танки на дорогах, солдат… Все это меня так впечатлило, что я решил написать об этом небольшой текст и попытаться его где-то опубликовать. Приехал домой и стал посылать материал в разные издания. Вдруг, из какого-то небольшого журнала (не помню уже название), мне ответили, что статью возьмут, но нужны фотографии. Я на радостях отправил редактору весь свой косовский архив. На что получил ответ, что эти снимки опубликованы быть не могут, так как к фотографии это не имеет никакого отношения. Я тогда задумался, если это не фотография, то что же тогда такое фотография? Купил себе цифровую зеркалку и начал искать ответы на этот вопрос. 

ДШ: Да, это редкий случай, когда начинаешь сразу с главного. Тебе повезло. 

ВС: После Косово, в 2006-м году я начал делать первые попытки. Потом так вышло, что я много стал ездить по миру и всегда что-то там снимал, набирался опыта. Как точку отсчета, я наверно беру финансовый кризис 2008–2009 годов. 

В конце 2008-го я работал тур-гидом в Тайланде и меня сократили как раз из-за кризиса. Пришлось возвращаться в Португалию, где я тогда жил. Жена тоже потеряла работу. Мы совсем не знали, что делать, и тогда она мне говорит: «Вот, ты везде носишься со своей камерой, пора уже ей и деньги зарабатывать». 

Помню, я взял тогда фотоаппарат, ручку с блокнотом и пошел бродить по Лиссабону в поисках историй. Снимал стрит, пытался что-то продать — но это никого не интересовало. И вот, однажды, я стал свидетелем, как полиция оцепила центр города и стала проверять у всех документы в поисках нелегальных иммигрантов. Многих задерживали и сажали в автозак. Так вышло, что я там оказался единственным фотографом, все это снял и побежал домой рассылать снимки в разные издания. 

На следующий день одно мое фото вышло в португальской газете «Correio de Manha», а весь репортаж взяла русскоязычная газета для иммигрантов «Маяк Португалии», которая предложила мне дальнейшее сотрудничество. Чуть позже, в том же 2009-м году, я уже работал с португальским фото-агентством «Atlantico Press», ездил снимать свои первые истории в Турцию и Ирак и параллельно с этим начал учиться фотографии в IADE — Лиссабонском институте искусства и дизайна. 

ДШ: А кому подражал поначалу? За чьими альбомами гонялся? Мартин Парр, наверно, Алекс Вебб. 

ВС: Альбомов я покупал мало из-за нехватки денег, да и в Лиссабоне их навалом в любом книжном магазине, можно взять с полки все что нравится, пойти в комнату для чтения и сидеть хоть весь день, пить кофе и смотреть любимых авторов. Что я и делал. А потом уже стало не до альбомов — я уехал жить и работать в Мозамбик, где снимал почти каждый день в течении года. 

На самом деле, на меня очень большое впечатление произвела книга Кеннета Кобре «Photojournalism. The Professionals’ Approach». Это такой монументальный труд по фотожурналистике, который, я считаю, должен прочитать каждый начинающий фоторепортер. Читая эту книгу я понял, что хочу стать именно фотожурналистом, а уважаемый мною Сергей Максимишин очень сильно помог мне правильно стать на ноги в профессии. И до сих пор помогает, за что ему огромное спасибо. 

Сейчас, живя и работая уже в Австралии, я постоянно пользуюсь советами, полученными на его мастер-классах. 

ДШ: Ну, давай тогда о заветном: чем снимаешь? 

ВС: Последние пару лет снимаю Canon 5D mark II. Использую также Fujifilm X10, как запасную компактную камеру. Во время работы над своим последним проектом о жестоком обращении с женщинами в Папуа-Новой Гвинее я очень часто стал попадать в ситуации, где большую камеру лучше не показывать по причинам безопасности. Так вот Фуджи меня уже не раз выручала. А вообще, моя мечта перейти на пленку и снимать на средний формат. Надеюсь, что в ближайшее время у меня это получится.

«В Папуа — Новой Гвинее 99% женщин подвергались насилию». Фотограф ООН Влад Сохин рассказывает о своей работе

21 июня в галерее Zero Line состоялась встреча с одним из самых известных в мире фотографов-документалистов Владом Сохиным. Редакция The Mag побеседовала с Владом о беззаконии, насилии над женщинами, климатических изменениях и детском рабстве в самых разных уголках Земли.


Влад Сохин — фотограф британского фотоагентства Panos Pictures. Родился в России, живет в Лиссабоне (Португалия). Работает в сфере документальной фотографии, сотрудничает с ООН, Amnesty International, Oxfam, ChildFund, UNICEF. Работы Влада публиковались в The Guardian, National Geographic, GEO, International Herald Tribune, The Atlantic, The Global Mail, Internazionale, Stern, Le Monde, Paris Match, Marie Claire, BBC, Sydney Morning Herald, в «Русском репортере», «Вокруг света». Лауреат международных фотопремий; его работы выставлялись во многих странах мира, в том числе на фестивале фотожурналистики Visa Pour L’Image в Перпиньяне (Франция), в парламентах Австралии и Папуа — Новой Гвинеи. Автор фотокниги «Плач Мери» о жестоком обращении с женщинами в Папуа — Новой Гвинее.

 

Мальчик играет с разбитым зеркалом, так как больше никаких игрушек ему не положено. Также ему запрещено спать на кровати, есть за одним столом и играть с детьми хозяев дома

Влад поднимает серьезные социальные и экологические темы: насилие в отношении женщин в странах Азии, детское рабство, последствия ядерных испытаний на островах Тихого океана, глобальное изменение климата.


«Плач Мери»

Фотокнига «Плач Мери» рассказывает о жестоком обращении с женщинами в Папуа — Новой Гвинее.


Влад Сохин

фотограф-документалист

Немного о личном

Почему вы выбрали именно такой образ жизни? Неизведанные трущобы, опасные поездки. Работаете над темами глобального потепления, нарушения прав человека, мирового шаманизма, детского рабства?

Я не скажу, что я что-то выбирал специально. Просто эти истории периодически находят меня — либо я читаю какую-то книгу, статью, либо кто-то рассказывает, либо я что-то встречаю непосредственно в жизни. Это меня каким-то образом «задевает», мне становится интересно.

Фотография — это способ выражения. Все что я снимаю — интересует меня лично.

Есть какие-то вещи, которые я делаю на заказ. Но в основном все изображения — мой внутренний мир. Поэтому, если мне интересны шаманы, я иду и снимаю их.

Малыши смотрят мультфильм в манеабе — доме общины в деревне Теберо, атолл Абаианг. Детей из Кирибати называют последним поколением. К 2030 году уровень моря поднимется на 14 см. Это, как и постоянно меняющийся климат, приведет к штормам и наводнениям и вынудит жителей стать «климатическими беженцами»

Как некоторые говорят, камера — это некая виза в другую страну, в чей-то другой мир. То есть если ты фотограф с камерой, тебе открываются многие двери. Для меня это способ глубже узнать, как живут люди в трущобах. Если прийти туда просто так, с тобой может многое случиться. Но когда у тебя в руках камера, люди понимают: человек делает свою работу.

Мне интересно пожить жизнью других людей, и не только самому, но и через свои фотографии показать это остальным.

Безусловно, такие явления, как детское рабство, не должны существовать в мире. Но чтобы это прекратить, нужно донести о нем как можно большему количеству людей, дать им понять, что такие вещи до сих пор существуют.

Девочка-реставек выполняет самую тяжелую и грязную работу в доме и страдает от физического насилия. Взамен работы не получает ни достаточного количества еды, ни права посещения школы

Что вами движет? Что вы хотели бы донести до зрителя?

Изначально мною двигало желание что-то поменять, «разбудить» людей. Чтобы при просмотре фото шло осознание, что мы делаем с нашим миром, с такими же как мы, с животными, — это раз. Второе — достучаться до внутреннего мира людей, до их душ. Чтобы люди увидели это не просто глазами, чтобы фотографии могли изменить внутреннюю жизнь человека. Заставляю людей задуматься.

А еще я познаю мир с помощью фотографий. Сажусь в какой-нибудь транспорт, беру билет или сам куда-то еду и оказываюсь в нетуристических местах с настоящей жизнью. Где люди чувствуют, где испытывают какие-то эмоции, не только негативные, но и позитивные. И снимаю эти вещи. Странные вещи этого странного мира.

Мальчик Утиме возле разрушенной цистерны в деревне Танраке на островке Фенуа Тапу, атолл Нуи, Тувалу. Нуи пострадал от циклона Пэм. Во время шторма обвалилось 110 домов, 12 были разрушены полностью. 71 семью временно расселили по эвакуационным центрам и соседям. По словам премьер-министра Тувалу Энеле Сопоага, домов лишилось около 10 000 людей — это почти половина населения страны

Каково это каждый раз сталкиваться с ужасом и трагедией? 

Я думаю, каждый человек должен испытывать сострадание… И хотя я стараюсь не принимать все близко к сердцу, какие-то вещи слишком сильно меня задевают. Но есть различные медитативные техники, которые помогают держаться как бы в отдалении. Они нужны не потому, что я черствый человек, а чтобы меня хватило на такую работу и поддержку всех этих людей.

Я хочу, чтобы люди не думали, что ты просто пришел, как говорят по-английски, «take a picture».

Я прихожу, чтобы дать им надежду на то, что эти фотографии кто-то увидит и что-то изменится, что другие люди тоже примут участие в помощи этим несчастным.

Различные организации пользуются моими фото для того, чтобы собирать пожертвования, помогать детям в Гаити и в лагерях в Африке, женщинам Папуа — Новой Гвинеи.

Дини Корул на могиле своего сына Бобби. Дини была обвинена в колдовстве после того, как ее 22-летний сын умер от брюшной инфекции. Друзья умершего ворвались в дом Дини, выволокли ее на улицу и затащили в сарай. Они развели огонь, раскалили докрасна железные прутья и стали прожигать тело Дини, заставляя ее признаться в колдовстве. Она провела в больнице почти десять месяцев. Старейшины деревни изгнали Дини из общины, а возвращаться в свой дом ей запрещено

Очень нетривиально, что фотограф с мировой известностью не ушел в область глянцевых фото, а остался верен документальной съемке остросоциальных тем. Почему?

Ну, во-первых, эти темы и дали мне известность. Мне неинтересен глянец, я не работаю на кого-то. Не хочу никого обидеть, все делают свою работу, но глянец — это, в основном, реклама, это поддержание либо общества потребления, либо, иногда, средство пропаганды.

Я за то, чтобы показывать жизнь такой, какая она есть, без прикрас.

Я не думаю, что я лучше кого-то или наоборот. Мне просто нравится делать то, что я делаю, более того — кто-то должен это делать. У всех своя работа. Кто-то работает в студии, кто-то — в лагерях беженцев. Все мы на своем месте.

Фотографировать жизнь — это большая привилегия. Когда люди разрешают войти в их дом, когда у них горе, кто-то умер, кого-то изнасиловали, ранили, кто-то голодает; когда люди позволяют это запечатлеть… Я даже не знаю, как объяснить, что я чувствую в этот момент.

Элиуда Токсок, охотник на акул из деревни Месси, на промысле. Охота на акул — древняя традиция среди рыбаков Новой Ирландии. Деревенские жители Папуа — Новой Гвинеи сталкиваются с проблемой закисления океана, которая грозит уничтожением уникальной экосистемы, пышных коралловых рифов и морской фауны. Община Месси, как и другие жители Папуа — Новой Гвинеи, сильно зависит от рыбной ловли и сельского хозяйства. У них нет инфраструктуры, чтобы справиться с экстремальными климатическими условиями. Многим жителям деревни придется голодать

Знаете, на мастер-классах я говорю молодым фотографам: «Ребята, давайте представим себя на месте этого мальчика-раба или на месте изнасилованной девочки», и вот эта эмпатия — она обязательно должна быть. «Эти люди, разрешая вам войти в их жизнь, дают вам уникальную возможность фотографировать. Могли бы вы открыть дверь неизвестному человеку из другой страны? Мол, пожалуйста, фотографируй, я вот весь в ранах лежу». Не каждый это сделает. Спасибо большое им за такое доверие.


Жизнь такая, какая она есть

Важны ли вам права женщин и их самоощущение в этом мире?

Женщина — это святое. Я не понимаю, почему есть такие люди, причем не только в светском обществе, но и в религиозном, которые замалчивают, что женщин воспринимают ниже, чем мужчин.

Позволяют делать им больно, использовать в тяжелой работе, насилуют их. Люди сошли с ума? Мы все вышли из лона матери. Женщин должны ценить и ни в коем случае не угнетать их права.

Маунт Хаген — столица провинции Вестерн Хайлендс — один из самых опасных городов всей Океании. Ежедневно здесь совершаются сотни преступлений: в основном это убийства, избиения, изнасилования. В 2013 году на глазах у толпы здесь была заживо сожжена 20-летняя девушка, Кепари Лениата, обвиненная в колдовстве. Позже в этой же местности бандиты убили австралийского гражданина

Когда я такое вижу, меня это очень задевает. Нельзя так относиться к своим дочерям, женам, матерям. Без женщины не было бы человеческого рода. Равноправие должно быть и в политическом, и в социально-экономическом плане. Женская работа не менее тяжела, нежели мужская. Домашнее насилие — оно, к сожалению, происходит не только в отстающих, но и в развитых странах.

В Папуа — Новой Гвинее 99% женщин подвергались насилию.

Представляете? Почти каждая! Даже на войне такого не было. И мне бы очень хотелось как-то повлиять на эту ситуацию, хотя бы посредством фотографий.

Деревня Хануабада. Церемония выкупа невесты. Древняя Папуасская традиция: муж платит родителям невесты. Мужчины часто считают, что после того, как за невесту заплатили, они могут в полной мере распоряжаться женщиной, словно владелец — вещью. То есть могут убить, избить, изнасиловать, порезать

Сталкиваясь с опасностью на съемках, вы испытываете страх? Или чувство уже притупилось? Что заставляет возвращаться к съемкам снова и снова?

Я никогда не думаю о страхе. Даже когда меня пытались убить и ограбить в Габоне, я начал чуть ли не рычать на них. Но это не был страх. Было какое-то странное животное чувство самозащиты, это свойственно каждому человеку, просто скрыто за ненадобностью.

Я все же считаю, что в мире все равно много добрых людей и их больше, чем злых. И люди, которые делают какие-то скверные вещи, они просто потерялись. В каждом убийце, насильнике однажды что-то сломалось. И если они видят, что ты даже в них видишь прежде всего людей, что-то меняется. И они относятся к тебе по-другому.

Я видел человека в Папуа — Новой Гвинее, убившего женщину, обвиненную в колдовстве. Но потом он стал ярым активистом в борьбе за жизнь женщин, работает с мужчинами, объясняя, что нельзя вести себя с женщинами так, как они. Поэтому, я уверен: человек не безнадежен.

Если ты в каждом человеке видишь человека и доверяешь ситуации, у тебя не будет страха.

Ты будешь просто приходить и работать, потому что ты — такой же человек, как и они. Я приходил и в банды различные, снимал их… Если они видят, что в тебе нет страха, ты работаешь и тебе нужно что-то снять, все это понимают. Мы все — люди.

Мэри Элаес, жена бандита по кличке Блэки, члена одной из банд Порт-Морсби. Ее муж все свое время проводит в банде, изредка приходя домой, чтобы поесть. Если еды в доме не оказывается, Блэки бьет свою жену, оставляя на ее теле синяки и ломая ей конечности. Полиция постоянно навещает дом Мэри в поисках ее мужа и, не найдя его дома, забирает в участок его жену, иногда вместе с детьми. Чтобы спрятаться от своего мужа и вседозволенности полицейских, Мэри часто укрывается в местной католической церкви

Почему Африка, Папуа — Новая Гвинея в таком состоянии? Можно ли что-то изменить?

Не хочется особо отвечать на этот вопрос сейчас. Он очень многослойный. Колониализм принес много зла, особенно в Африке, в Южной Америке. Людей вырывали из семей, отдавали в рабство. В 60-70-х годах начали давать независимость — но только на бумаге.

Во многих странах до сих пор правит постколониализм. Никуда ведь «белые» люди не ушли — я про правительство и корпорации — они выкачивают алмазы, нефть, золото, и все это уходит в богатую Европу, Америку. А люди как жили в нищете, так и живут.

Какая-то часть аккумулируется в их семьях, остальное уходит на отток. Колониализм — он не закончился, он продолжает спокойно существовать. И на постсоветском пространстве, и в Африке, и в Папуа — Новой Гвинее.

В Индонезии, в Западном Папуа до сих пор процветает геноцид.

Люди убивают местных папуасов, и мало кто об этом говорит, ведь там находятся большие шахты по добыче золота. И многие страны Запада это золото просто выкачивают. Пока это происходит, людей будут продолжать угнетать, никто им независимость не даст. Это, конечно, глобальный вопрос. Надеюсь, люди начнут что-то понимать, и на смену диктатуре и «демократии» придет новый строй, который что-то изменит. А какой он — я не знаю. Каждый человек и каждая страна достойна своего самоопределения. И править должны герои своего народа, а не просто династические ставленники. Вот тогда, может быть, что-то поменяется.

Девочка играет среди обломков бочки недалеко от прибрежной деревни Тебунгинако в атолле Абаианг, Кирибати

Серия «Реставек»…  Как можно помочь таким детям? Волонтеры, изменение социально-экономической ситуации? Что на данный момент предпринимается?

Сохин был признан лучшим фотографом 2014 года за серию «Реставек» — о детях из бедных семей на Гаити, которые попадают в рабство к более состоятельным людям (от французского resteravec — «остаться с»).

Проект «Реставек» рассказывает о детях-рабах, которые носят десятки литров воды в день, готовят пищу, стирают, убирают, выполняют всю самую грязную работу по дому. Им не разрешено спать на кровати, есть за столом, играть с другими детьми. Большинство этих детей не ходят в школу, подвергаются избиениям и даже сексуальному насилию. 

В Гаити 300 тысяч детей-рабов. Что мы можем сделать? Видеть в людях людей. Если ты взял ребенка в семью, относись к нему по-христиански.

Причиняя кому-то боль, ты обязательно ее же в ответ и получишь. Люди этого не понимают. Да, есть много волонтеров. Но я считаю, что что-то должно поменяться на уровне правительства. Ну, например, построить центры, чтобы этим детям помогать. Сейчас на помощь уходит много средств, что-то делает НКО. Пока вся эта ситуация еще контролируется.

Глобальное потепление. Почему вам важно было о нем рассказать?

Потому что это касается всех нас. Это ведь не где-то там на островах происходит, не где-то на Камчатке или Аляске, это происходит везде. И будет хуже и хуже. Недавно в Гренландии несколько миллионов тонн льда растаяло за один день, такого никогда не было.

С одной стороны, глобальное потепление — это естественный процесс, который происходил много лет подряд, так как планета меняет свое положение.

Но с другой стороны — люди ускоряют его своей деятельностью. С этой технологией потребления мы распространились по Земле как раковая опухоль. Для того же модного нынче авокадо вырубаются леса для насаждения плантаций, окружающее пространство загрязняет топливо — это маленькая монета в копилку глобального потепления. А есть еще пластиковые бутылки, полиэтиленовые пакеты, вымирание животных. И мы не понимаем, что убиваем самих себя. Механизмы самозащиты природы уже запустились. Я боюсь, уже поздно останавливать этот процесс, но хотя бы смягчить его ход — можно.

Мало кто знает о парниковых газах. При таянии льдов освобождается размороженный в них метан и еще хуже загрязняет атмосферу. То есть это реальность, не выдумки. Это касается каждого из нас.

Проект «Теплые воды» рассказывает о глобальном изменении климата в Тихоокеанском регионе. Для Дальнего Востока изменение климата уже стало реальной проблемой — дома смывает, дороги затапливает, океан отхватывает себе все больше земли, а сильные ветра и ливни влияют на качество питьевой воды.

На Аляске и Камчатке изменение климата чувствуется так же отчетливо?

Да. Изменения климата на Севере чувствуются очень сильно, особенно в местах таяния мерзлоты. На Камчатке размывает целые улицы. На Аляске постепенно разрушаются дома. Там уже начали потихоньку переселять людей. Это очень сильно чувствуется.

Последствия ядерных испытаний на островах Тихого океана… Ситуация и не думает меняться. По сути, людей вывезли в «резервацию». А ваша точка зрения?

Да, по сути это так. Этим занимались многие сильнейшие державы мира. Сейчас этого не делают, но о последствиях мало кто говорит. В таком маленьком государстве, как Маршалловы острова, просто некуда деться. США приняли закон: граждане Маршалловых островов могут спокойно приезжать работать в Америку и так далее. Но не все хотят уезжать, не всем это надо.

Такие вещи видеть очень страшно, про них мало кто говорит.

И я решил, что об этом обязательно нужно рассказать.

Женщины дерутся за своего мужа, город Кундиава. Многоженство очень распространено в Папуа — Новой Гвинее. Очень частая ситуация, когда насилие в семье принимает столь широкие масштабы, и женщины страдают не только от мужчин, но и от старших жен

Цель вашего визита в Узбекистан? Какой проект можно было бы снять в Узбекистане? 

В Узбекистан я приехал по приглашению ВОЗ. Тема — не права человека и что-то в этом роде, а просто ситуация на дорогах: пристегиваются ли водители, переходят ли пешеходы на красный или зеленый свет. Здесь у меня очень много друзей. Я влюбился в эту страну, в людей, в гостеприимство. Конечно, за пределами страны разное слышал о ней. И, как и везде, — и угнетение прав наверняка происходит и многое другое. Но я приехал не за съемкой такого проекта. И пока со стороны местных жителей вижу только положительное отношение.

Женщины договариваются о поездке на машине (советском джипе) к своим домам в горной деревне от рынка города Байсун в сельской местности Узбекистана

Что бы вы хотели сказать людям?

Люди, оставайтесь людьми! Перестаньте относиться друг к другу жестоко, эксплуатировать себе подобных. Прекратите уничтожать природу. Наслаждайтесь миром. Нам не нужно лететь на Марс, на нашей планете уже все есть. Перестаньте вырубать леса, перестаньте убивать. Перестаньте думать только об обогащении и сиюминутной прибыли! Думайте о последующих поколениях. Относитесь с уважением к людям, которые не могут дать вам отпор. Вот и весь посыл в моих работах. Надеюсь, до адресата дойдет. У кого есть уши — услышит, у кого есть глаза — увидит.

 

 

PhotoСреда. Влад Сохин о социальном в документальной тревел-фотографии.

Фотограф расскажет о работе над своими проектами в Мозамбике, Гаити, Папуа-Новой Гвинее и других странах Океании. Будут показаны проекты «Духи Мозамбика», «Плач Мери», «Охота на ведьм в Папуа-Новой Гвинее», «Детское рабство на Гаити» и некоторые фото-истории автора, а так же мультимедиа фильмы. 

Влад расскажет о своем опыте создания документальных проектов:

— способы нахождения и разработка темы,

— контакт с людьми на местах съемки,

— отношения со своими героями,

— проекты в проекте (дневники и мультимедиа),

— возвращение на места съемок,

— способы продвижения проекта,

—правовые вопросы во время и после съемок,

— работа с международными организациями.

Влад Сохин — российский фотограф, живущий в Сиднее, Австралия.  Снимает трэвел и социальную фотографию, посвященную нарушению прав человека. В настоящий момент работает сразу над несколькими фото-проектами в странах Океании.

Сотрудничает с немецким фото-агентством «Agentur Focus», российским «Grinberg», Организацией Объединенных Наций, Amnesty International и др. международными НКО.

Регулярно публикуется во многих российских и международных изданиях, включая National Geographic, GEO, International Herald Tribune, Marie Claire, The Age, VICE, Publico, Вокруг Света и др.

Работы Влада Сохина были показаны на нескольких престижных фестивалях фотожурналистики, включая Visa Pour L’Image в Перпиньяне (Франция) и выставлялись в России, США, Австралии, Португалии, Папуа-Новой Гвинее и других странах мира.

стоимость билетов — 350 руб, включает в себя посещение текущих выставок Центра

В связи с ограниченным количеством мест на мастер-класс, просим вас зарегистрироваться, отправив заявку на участие в мастер-классе по адресу:[email protected] (В заявке необходимо указать  ФИО, контактный телефон, обратный e-mail)

Подробности по телефону: 8 495 228-98-78 доб 120

Центр фотографии имени братьев Люмьер

Территория Фабрики «Красный Октябрь», Болотная наб., д.3, стр.1, 8 (495) 228 98 78, www.lumiere.ru

вт — пт 12—21, сб — вс 11—21

При поддержке компании Hewlett-Packard

В водах Кутубу – Огонек № 36 (5631) от 14.09.2020

Русская православная церковь будет проповедовать среди жителей Папуа — Новой Гвинеи и Восточного Тимора. Таким было решение РПЦ в ответ на обращение 100 коренных жителей Папуа — Новой Гвинеи с просьбой начать в стране православную миссию. «Огонек» присмотрелся, как живут потенциальные новообращенные в далекой стране.

Текст: Екатерина Алферьева. Фото: Влад Сохин/Panos Pictures

Обращение местных жителей в православие началось с пастырского визита иерея Кирилла Шкарбуля. В начале этого года он посетил провинцию Восточный Сепик, после чего о желании стать православным заявил целый клан — около тысячи человек. Иерей Кирилл Шкарбуль — настоятель патриаршего подворья Русской православной церкви на Тайване. Он же стоял у истоков русской миссии и на Филиппинах, крестил филиппинцев в водах Тихого океана. И вот теперь — Папуа — Новая Гвинея. Несколько жителей Папуа — Новой Гвинеи уже крестились, став первыми местными православными. А еще более 100 готовятся к важному событию. И даже выбрали землю под строительство храмов.

Надо сказать, что наша православная миссия несколько подзадержалась — в Папуа — Новой Гвинее христианство уже представлено протестантами, католиками, лютеранами, адвентистами, пятидесятниками, евангелистами, англиканами, баптистами. Все эти верования органично сочетаются с местными культами.

Наш фотокорреспондент побывал в высокогорной части Папуа — Новой Гвинеи, познакомился с племенами фоэ и фасу, проживающими около озера Кутубу. Это одна из самых отдаленных частей страны, до недавних пор полностью изолированная от цивилизации. Какое-то сообщение с внешним миром началось здесь сравнительно недавно, когда около Кутубу был открыт первый коммерческий нефтяной промысел. И теперь добраться до озера можно не только по грунтовой дороге из столицы провинции, но и чартерными рейсами, которые доставляют работников компании Oil Search Limited.

В 33 деревнях, расположенных на берегу озера, проживают примерно 10 885 человек. Но надо понимать, что все цифры в Папуа — Новой Гвинее условные. К примеру, острова, расположенные посреди озера, не обозначены на картах, и кто там живет и сколько народа, известно только местным. Стоит ли удивляться, что численность населения страны колеблется в разных источниках от 6 млн до 10 млн человек.

Местные жители добывают себе пропитание с помощью садоводства, рыбной ловли и охоты на диких свиней. А одно из самых популярных блюд региона, «сак сак», готовится из добытой сердцевины саговых пальм. «Знания бессмысленны, пока не помогают стать сильнее» и «Рту будет нечего жевать, пока руки не начнут работать» — в этих местных поговорках — вся жизненная философия папуасов.

Центр деревень на Кутубу — мужской дом, где спят все мужчины. По обе стороны от него — дома поменьше, в них живут женщины и дети.

На озере Кутубу есть много священных мест, которые являются табу для местных жителей и гостей. Некоторые из небольших островов используются как «плес матмат» — так на местном языке называются кладбища. Похоронены на этих островах могут быть только мужчины, и только им разрешается приносить сюда мертвые тела. Тела оставляют на открытом воздухе в незапечатанных деревянных гробах. Они разлагаются, и их кости падают в воду.

Удастся ли посеять семена православия на этой далекой и чужой земле? Такой же вопрос задавали и иерею Кириллу Шкарбулю, когда он крестил филиппинцев. «Европейцу или американцу не так-то легко кардинально изменить свою натуру,— сказал он,— а филиппинцы в этом плане более податливы и отзывчивы на хорошее, доброе. И они с глубокой верой меняют свои воззрения».

Музей истории фотографии: Выставки :

СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЕ

Дмитрий Шнеерсон: Есть мнение, что тяга к творчеству это спящий вирус, и нужна случайная психотравма, чтобы процесс запустить. Это твой случай?

Влад Сохин: Пожалуй. Все началось c моей спонтанной поездки в Косово в 2005-м году. Я тогда был по делам в Сербии и вдруг зачем-то решил увидеть Косово своими глазами. С собой у меня тогда была какая-то цифровая фото-мыльница, купленная пару месяцев назад. До нее никаких камер у меня никогда не было. И вот я полулегально перебрался на албанскую сторону, бродил по Приштине и снимал разрушенные сербские дома и церкви, оскверненные сербские кладбища, танки на дорогах, солдат… Все это меня так впечатлило, что я решил написать об этом небольшой текст и попытаться его где-то опубликовать. Приехал домой и стал посылать материал в разные издания. Вдруг, из какого-то небольшого журнала (не помню уже название), мне ответили, что статью возьмут, но нужны фотографии. Я на радостях отправил редактору весь свой косовский архив. На что получил ответ, что эти снимки опубликованы быть не могут, так как к фотографии это не имеет никакого отношения. Я тогда задумался, если это не фотография, то что же тогда такое фотография? Купил себе цифровую зеркалку и начал искать ответы на этот вопрос.

ДШ: Да, это редкий случай, когда начинаешь сразу с главного. Тебе повезло.

ВС: После Косово, в 2006-м году я начал делать первые попытки. Потом так вышло, что я много стал ездить по миру и всегда что-то там снимал, набирался опыта. Как точку отсчета, я наверно беру финансовый кризис 2008-2009 годов. В конце 2008-го я работал тур-гидом в Тайланде и меня сократили как раз из-за кризиса. Пришлось возвращаться в Португалию, где я тогда жил. Жена тоже потеряла работу. Мы совсем не знали, что делать, и тогда она мне говорит: «Вот, ты везде носишься со своей камерой, пора уже ей и деньги зарабатывать». Помню, я взял тогда фотоаппарат, ручку с блокнотом и пошел бродить по Лиссабону в поисках историй. Снимал стрит, пытался что-то продать – но это никого не интересовало. И вот, однажды, я стал свидетелем, как полиция оцепила центр города и стала проверять у всех документы в поисках нелегальных иммигрантов. Многих задерживали и сажали в автозак. Так вышло, что я там оказался единственным фотографом, все это снял и побежал домой рассылать снимки в разные издания. На следующий день одно мое фото вышло в португальской газете «Correio de Manha», а весь репортаж взяла русскоязычная газета для иммигрантов «Маяк Португалии», которая предложила мне дальнейшее сотрудничество. Чуть позже, в том же 2009-м году, я уже работал с португальским фото-агентством «Atlantico Press», ездил снимать свои первые истории в Турцию и Ирак и параллельно с этим начал учиться фотографии в IADE — Лиссабонском институте искусства и дизайна.


ДШ: А кому подражал поначалу? За чьими альбомами гонялся?

ВС: Мартин Парр, наверно, Алекс Вебб. Альбомов я покупал мало из-за нехватки денег, да и в Лиссабоне их навалом в любом книжном магазине, можно взять с полки все что нравится, пойти в комнату для чтения и сидеть хоть весь день, пить кофе и смотреть любимых авторов. Что я и делал. А потом уже стало не до альбомов – я уехал жить и работать в Мозамбик, где снимал почти каждый день в течении года. На самом деле, на меня очень большое впечатление произвела книга Кеннета Кобре “Photojournalism. The Professionals’ Approach”. Это такой монументальный труд по фотожурналистике, который, я считаю, должен прочитать каждый начинающий фоторепортер. Читая эту книгу я понял, что хочу стать именно фотожурналистом, а уважаемый мною Сергей Максимишин очень сильно помог мне правильно стать на ноги в профессии. И до сих пор помогает, за что ему огромное спасибо. Сейчас, живя и работая уже в Австралии, я постоянно пользуюсь советами, полученными на его мастер-классах.


ДШ: Ну, давай тогда о заветном: чем снимаешь?

ВС: Последние пару лет снимаю Canon 5D mark II. Использую также Fujifilm X10, как запасную компактную камеру. Во время работы над своим последним проектом о жестоком обращении с женщинами в Папуа-Новой Гвинее я очень часто стал попадать в ситуации, где большую камеру лучше не показывать по причинам безопасности. Так вот Фуджи меня уже не раз выручала. А вообще, моя мечта перейти на пленку и снимать на средний формат. Надеюсь, что в ближайшее время у меня это получится.

Окно в мир

– Влад, основными темами ваших фотопроектов являются серьёзные социальные и экологические проблемы: насилие в отношении женщин в странах Азии; последствия ядерных испытаний на островах Тихого океана; глобальное изменение климата Земли… Что заставляет вас взяться за ту или иную тему?

Проекты, над которыми я работаю, всегда начинаются с моего личного интереса. В первую очередь, я стараюсь выискивать малоизвестные места, редко посещаемые другими фотографами, и находить такие темы, которые считаю либо недостаточно исследованными, либо неисследованными вообще. Сейчас наибольший интерес для меня представляют долгоиграющие проекты, съёмки которых могут занимать несколько месяцев или даже лет. Мне нравится возвращаться в одни и те же места и смотреть, что и как там меняется.

– Глядя на ваши фотографии, создаётся ощущение, что люди смотрят в объектив фотоаппарата так, будто их снимает кто-то из близких людей. Как они становятся героями ваших снимков, и как вы завоёвываете их доверие?

Впервые приезжая в какую-либо страну, ты всегда являешься аутсайдером. Поэтому перед началом каждого проекта я провожу большую подготовительную работу: читаю по данной теме много книг, общаюсь с антропологами и другими учёными, представителями некоммерческих организаций, сотрудниками ООН, местными блогерами и журналистами. Все эти люди каким-либо образом помогают мне глубже погрузиться в тему.

В страну назначения я всегда приезжаю на длительное время; зачастую останавливаюсь не в городе, не в отеле, а живу в деревне вместе с теми людьми, которых снимаю. Параллельно изучаю их культуру, вербальный и невербальный языки. Например, чтобы работать в Папуа – Новой Гвинее, я выучил ток-писин. Это местный язык, один из трёх официальных языков этой страны. И вот когда люди видят, что ты делаешь им шаг навстречу, они делают шаг навстречу тебе.

– Благодаря вашим работам люди начинают разбираться в проблемах, о существовании которых они ранее, возможно, даже не слышали и не догадывались, и через это получают возможность гораздо лучше понимать тот мир, в котором живут. Знаете ли вы, каким именно образом ваши проекты влияют на других людей, как изменяются их взгляды, ценности, поведение?

Да, я вижу, что происходят определённые сдвиги, получаю отклики на свои проекты и от простых людей, и от разных организаций. Некоторые из них обращаются ко мне с предложениями о сотрудничестве и используют мои материалы в своей деятельности. Всё это, конечно, подстёгивает меня к дальнейшей работе.

Если съёмка ведётся для крупных организаций, таких как ООН, то дальнейшая судьба моих фотографий и людей, которых я снимал, не всегда мне известна. Но я уверен, что моя работа не пропадает зря и используется в каких-то важных проектах. Возможно, они идут слишком медленно, но даже если кто-то просто перестаёт мусорить, кто-то другой следует его примеру, а за ними потихонечку меняемся и все мы, то это и есть главная перемена, пусть и начинается она с самого малого.

Четырёхлетний Лайзела играет с черепашкой в деревне ТеКаватоетое, Тувалу. Прямо за ним – канава с мусором, полная морской воды. Высота острова – всего 3,3 метра над уровнем моря. Деревню ТеКаватоетое заливает и засаливает – во время приливов морская вода просачивается сквозь поры в кораллах. 

В Папуа – Новой Гвинее я снимал несколько историй. Одна из них была посвящена стоящей прямо на воде, на сваях, деревне. Эта деревня была бы очень красивой, если бы не горы мусора, который годами оттуда не вывозился, и которым теперь была засорена вся вода. Как-то одна из моих знакомых, работающая в World Vision, попросила меня взять её в эту деревню. Увиденное вызвало у неё шок, и она предложила своему руководству оказать деревне помощь. И организация, используя мои фотографии для привлечения внимания к проблеме, подала заявку на грант. Проект получил финансирование от новозеландского правительства в размере четырёх миллионов новозеландских долларов, и сейчас там уже наводят порядок. Это пример реальных перемен, но утверждать, что они произошли благодаря мне, я бы не стал.

Другой мой проект в этой стране рассказывает о жестоком обращении с женщинами. В 2013 году в Австралии, Новой Зеландии, на Фиджи, в Штатах и в самой Папуа – Новой Гвинее прошли протестные мероприятия. Женщины брали в руки мои фотографии и выходили с ними на улицу, требуя у правительства изменить законы. Дело в том, что в тот момент насилие в семье не считалось преступлением. Как не считалось преступлением и убийство женщин, обвинённых в колдовстве: люди в Папуа – Новой Гвинее всё ещё верят, что ведьмы существуют, приносят вред и даже могут кого-то убить. Сейчас ситуация, конечно, изменилась, но опять-таки говорить, повлияли ли на это конкретно мои фотографии, я не буду – это была большая командная работа многих людей и организаций, и каждый внёс в неё свою лепту.


Жители Папуа – Новой Гвинеи верят в чёрную магию, нередко обвиняя женщин в причастности к колдовству и подвергая их жесточайшим пыткам. На фото: Раста, около 60 лет. В 2003-м году её обвинили в колдовстве, после того как в её селении умер мальчик. Толпа напала на Расту во время похорон. Женщину избили, изрезали ножами и попытались задушить, но ей удалось бежать. Защищаясь от удара мачете, она потеряла кисть.

В Папуа – Новой Гвинее я не был уже более двух лет. После нескольких проектов мне запретили туда въезд. Поэтому я не знаю, поменялась ли к лучшему жизнь женщин после введения новых законов. Скажем так: если муж избил жену, и она заявит об этом в полицию, то его, скорее всего, теперь арестуют. Но вот перестали ли мужья бить своих жён, перестали ли бандиты насиловать женщин на улице? Я так не думаю. Я снял проект, выпустил книгу, но проблема продолжается и будет продолжаться до тех пор, пока не изменится образование, пока эти люди сами не поймут, что то, что они делают, неправильно. А менять это нужно с малых лет, начиная с семьи, со школы. Если же ребёнок растёт и видит, что отец бьёт мать, и это считается нормальным, то, естественно, он вырастет таким же.

Эти примеры показывают, что фотографии могут вдохновлять людей на какие-то действия, на изменения, но произойдут ли они в действительности, будет зависеть уже от самих этих людей. В этом плане, наверное, не стоит преувеличивать роль фотографа. К сожалению, сама по себе фотография уже не останавливает войн и не решает глобальных проблем. Я могу лишь показать, что происходит, задокументировать изменения, собрать информацию и доказательства. Моя роль – привлечь внимание к проблеме, повысить информированность общества. Донести информацию до людей через визуальный язык можно быстрее и эффективнее, нежели через какие-то длинные скучные тексты и отчёты. Получается, что при исследовании темы изучение этих текстов и отчётов я беру на себя; нахожу дополнительную информацию, компоную её и пытаюсь рассказать более доступным визуальным языком.

Должен сказать, что общество, к сожалению, становится всё более и более чёрствым. Одна из причин этого – перенасыщенность медиапространства. Фотографии в Интернете пролистываются за доли секунд, и нужно очень много поработать, чтобы на твоём снимке кто-то задержал своё внимание, не говоря уже о том, чтобы человек захотел что-то изменить.


Согласно статистике бытовому насилию в Папуа – Новой Гвинее подвергаются примерно две трети женщин; около 50% женского населения страны стали жертвами сексуальных посягательств. 

Основная опасность исходит от уличных банд, члены которых промышляют в неблагополучных районах больших городов. Изнасилование женщины – одно из условий принятия в банду для новых членов. Во многих местных племенах, когда мальчик становится мужчиной, его посылают во вражескую деревню, где тот должен убить свинью, считающуюся в Папуа – Новой Гвинее символом богатства. Но в индустриальных городах страны, куда стекаются деревенские жители в поисках работы, роль таких свиней переложили на женщин.

На фото: Андрес (39 лет) в ожидании суда в своей камере. Он обвиняется в совершении целого ряда изнасилований. Отделение полиции, район Бороко (Порт-Морсби).

– Влад, вам наверняка знаком снимок Кевина Картера, на котором он запечатлел умирающую от голода суданскую девочку и стервятника, ожидающего её смерти. Фотография принесла Картеру Пулитцеровскую премию, но общество его осудило: за то, что он не помог девочке, его самого сравнили со стервятником. По-вашему, насколько справедливой была такая оценка?

На этот вопрос нет однозначного ответа. Никого из нас там не было, и мы не знаем, что в точности произошло. Возможно, фотограф просто физически не мог ничего сделать. Может быть, там было ещё пять миллионов точно таких же детей – и как им всем в этом случае надо было помогать? Лучшая помощь, может быть, как раз и заключалась в том, чтобы сделать снимок и распространить его. Небезразличные люди, увидевшие фотографию, могли бы пожертвовать свои деньги в UNICEF, чтобы тот привёз в Судан необходимые продукты и поставил там хотя бы самые простые палатки, в которых люди могли бы укрыться от солнца.

Но общество почему-то обратило внимание только на то, что фотограф не помог этому конкретному ребёнку. Картера в итоге довели до того, что в 33 года он покончил жизнь самоубийством.

Обычно люди даже не утруждают себя тем, чтобы поднять с дивана свою пятую точку, но при этом считают себя экспертами во всём. Они обвиняют фотографов или журналистов во всех грехах, даже не представляя, на какой риск порой те идут.

– Но как по-вашему, есть ли всё-таки грань, после которой фотограф должен бросать камеру и начинать оказывать помощь? И приходилось ли вам лично когда-нибудь делать подобный моральный выбор?

Несколько героев моих снимков умирали прямо у меня на глазах. Представляете, ты снимаешь человека в течение нескольких дней, и вдруг он умирает… Но ни одна фотография не стоит человеческой жизни – это даже не обсуждается. Поэтому в такие моменты я убираю фотоаппарат и делаю всё, чтобы спасти человеку жизнь: вызываю скорую, оказываю первую медицинскую помощь. Если я вижу, что эта история важна и её нужно показать, то после прихода врачей я спрашиваю разрешение на продолжение съёмки у родственников. Но если я понимаю, что съёмка неэтична, то даже не начинаю её. Был случай, когда мне позвонили из больницы в Папуа – Новой Гвинее со словами: «К нам поступила 16-летняя изнасилованная девочка. Приходи, она готова сфотографироваться и поговорить о том, что с ней случилось». Я приехал в больницу и увидел, что девочка находится в шоковом состоянии. То есть она дала согласие, совершенно не понимая, кто я такой. Свою историю она мне рассказала, но снимать её тогда я не стал. Мы договорились, что я приду завтра, а она до этого времени всё хорошо обдумает. На следующий день от шока она отошла и уже осознанно приняла решение о фотосъёмке.

Ещё был случай с шестилетней девочкой, которую похитили и на протяжении восьми часов насиловали четверо мужчин. Я снимал её в полицейском участке. Родители девочки фотосъёмку разрешили, но мы не стали показывать её лица. Потому что девочка вырастет и, возможно, даже всё забудет, но вот фотография, по которой её можно узнать, будет способна испортить ей жизнь.

В таких случаях на фотографе, безусловно, лежит серьёзная ответственность. Нужно хорошенько подумать, прежде чем нажимать на кнопку или где-либо публиковать уже сделанные снимки. У меня есть фотографии, которые я не использую, так как считаю, что время их показать ещё не пришло. Может быть, оно никогда и не придёт.

В современном Гаити более 300 тысяч детей находятся в домашнем рабстве. Таких детей называют «реставек».  Многие гаитяне живут в страшной нищете, неспособны прокормить своих детей и вынуждены отдавать их в обеспеченные семьи, надеясь, что там они будут жить в лучших условиях и получат образование. За редким исключением, эти дети становятся рабами, которые трудятся на своих хозяев с утра до ночи. 

На фото: Фаустин, 16 лет. После того как мать Фаустина умерла, его отец, будучи наркозависимым, продал его за дозу героина в качестве реставека. В семье, где служит Фаустин, он подвергается избиениям, лишён еды и возможности посещать школу. Вечером, закончив выполнять домашнюю работу, он идёт к берегу моря и ловит рыбу, которую затем делит с котёнком. 

– Расскажите о своём проекте Warm Waters («Тёплые воды»). Почему вы решили им заняться, и что он собой представляет? Почему объектом вашей работы в рамках этого проекта стали именно острова Океании?

Этот проект начался на севере Папуа – Новой Гвинеи, где для одного австралийского портала я снимал историю про незаконную вырубку лесов. Для вывоза леса строились специальные мосты, которые через некоторое время начинали разрушаться, перегораживая реки и препятствуя потоку воды. Почти одновременно из-за вырубки лесов начинались оползни. Местная экосистема сильно страдала, люди теряли свои дома и огороды и были вынуждены переселяться в другие места.

Эта история послужила для меня хорошим толчком к началу большого экологического проекта, тем более что параллельно с этим я наблюдал острова, которые из-за повышения уровня Мирового океана постепенно начали погружаться под воду. Побывав в Папуа – Новой Гвинее, на Кирибати и на Маршалловых островах, я понял, что страны Тихоокеанского региона – одно из тех мест на Земле, где изменение климата проявляется ярче всего. Показать это на примере центральной части материков очень сложно, а вот затопленные и полузатопленные деревни на островах, которые находятся не выше 2-3 метров над уровнем моря, всё демонстрируют сами.

Сегодня по теме изменения климата работают многие фотографы. Иногда они даже прилетают на неделю в такие страны, как Кирибати или Тувалу. Но проектов, подобных Warm Waters, которые затронули бы проблематику всего региона, от Аляски и Камчатки до южных окраин Тихого океана, то есть практически до Новой Зеландии, никогда не было. Я подумал, что было бы здорово, если бы такой проект появился, и взялся за него, даже не зная, найду ли я средства на его воплощение и получится ли его завершить. Но в итоге всё движется хорошо.

Снимать я начал в разных странах Океании, вновь и вновь возвращаясь в одни и те же места. Говоря об изменении климата, я имею в виду не только повышение уровня Мирового океана. Также это потепление воды и, как следствие, разрушение и вымирание кораллов, гибель некоторых видов рыб или их миграция в более северные регионы. Это таяние вечной мерзлоты, учащение циклонов и появление супертайфунов, которые теперь разрушают целые страны.

Таким образом, Warm Waters – это проект обо всех последствиях глобального потепления и изменения климата. Его цель – обратить внимание на то, что мы на самом деле делаем с нашим миром. Мне кажется, что точка невозврата уже пройдена, но мы можем хотя бы снизить наше воздействие на природу, например, сократив выбросы углекислого газа и используя больше зелёной энергии. Главная же несправедливость ситуации заключается в том, что наибольшую роль в изменении климата играют богатые промышленные страны, а первыми расплачиваться за это, исчезая под толщей воды или разрушаясь ураганами, вынуждены микрогосударства в Океании.


Южная часть острова Тавеуни на Фиджи подвергается постоянным разрушительным ураганам. В марте 2016 года циклоном Уинстон были полностью уничтожены несколько деревень. Погибло более 40 человек. В течение нескольких дней выжившие люди оставались без пищи, поскольку доступ к острову был отрезан. 

– В упомянутых вами северных районах – на Аляске и Камчатке – изменение климата чувствуется так же отчётливо?

В прошлом году на Аляске и Камчатке я провёл в общей сложности два месяца. Мало кто знает, но даже на Камчатке есть несколько посёлков, которые смывает вода. В том из них, где побывал я, за последние 30 лет под воду ушли две с половиной улицы; были разрушены дома и училище. Море постепенно подступает и всё забирает себе. Если раньше на побережье нагромождались глыбы льда, защищая посёлок от сильных осенних и зимних ветров, то сейчас из-за потепления лёд держится только короткое время. Сильные ветры вызывают береговую эрозию и гонят на эти посёлки большие волны. В основном страдает коренное население, по факту даже не имеющее права голоса.

С каждым годом всё теплее становится и на Аляске. Наиболее сильно ситуация усугубилась за последние три года. Потепление привело к появлению большого количества комаров, гораздо более лютых по сравнению с теми, к которым привыкли мы. Спасаясь от них, на север, в более холодные регионы, уходят олени карибу, испокон веков служившие основным объектом охоты местных жителей, которые теперь попросту не знают, где им добывать пищу. С уменьшением количества льдов проблемы с охотой начались и у белых медведей. В поисках пищи они проплывают по 400 км, но льдин, на которых можно было бы поймать отдыхающих тюленей или моржей, так и не находят. Голодные и усталые, медведи приходят в город и нападают на людей.

Когда ты своими глазами видишь то, что происходит в Тихоокеанском регионе, то понимаешь, насколько это всё страшно. Тихий и Северный Ледовитый океаны, Антарктика – пока это лишь пограничные зоны, о которых большинство людей ничего не знает. Но затопление уже коснулось юга Бангладеш. Скоро начнёт подтапливать Майами, Лиссабон, Амстердам и Санкт-Петербург. Если ничего не изменится, то это вопрос ближайшего десятилетия. Поэтому об этом нужно говорить. Сейчас уже даже не ведётся речь о том, что если остановимся мы, то остановится и изменение климата. Оно не остановится. Я работал на Аляске со многими учёными-климатологами, и все они дают исключительно пессимистические прогнозы, все в один голос говорят, что единственное, что сейчас можно сделать – это адаптироваться ко всем предстоящим изменениям. Если не адаптируемся сейчас, то потом может быть поздно – начнётся битва за ресурсы, пищу и воду. Климатические беженцы уже появились – это люди, которые уходят из своих деревень, потому что солёная вода затапливает их дома и уничтожает огороды. Им больше негде жить и выращивать пищу. Иногда вода отступает обратно, но пить из затопленных колодцев больше нельзя – теперь это просто ямы, вобравшие во время наводнений тонны грязи и массу вызывающих эпидемии инфекций.

Деревня Тебикеникура на Кирибати регулярно затопляется во время приливов, несмотря на попытки жителей построить дамбы. Частые большие волны продолжают наносить им ущерб, ставя жилые дома и огороды под постоянную угрозу.

Реки на атоллах отсутствуют, поэтому пресная вода на Кирибати – большая ценность. Единственный её источник – проливные дожди. Просачиваясь сквозь почву, они образуют резервуары солоноватой воды. Чтобы добраться до неё, островитяне копают колодцы. Однако частые наводнения делают колодезную воду непригодной для питья и стирки. Пару раз в неделю ненадолго включается общий водопровод, чтобы люди могли пополнить запасы питьевой воды.

– Но при этом ведь далеко не все признают реальность глобального потепления, считая его не более чем выдумкой экологов.

Среди учёных, наверное, 90% согласны с тем, что эти изменения происходят, и происходят не самостоятельно, а под влиянием человека. Это антропогенное воздействие, и это мы меняем климат. Конечно, есть и те, кто это отрицает, но достаточно часто их позиция объясняется лоббированием интересов корпораций, на которые они работают.

Мнение общества по этому вопросу тоже разделено, но многие не верят в реальность изменения климата только потому, что не хотят верить. Иногда ситуация доходит до абсурда. В позапрошлом году из-за потепления воды сильно побелел Большой Барьерный риф – единственное живое образование, заметное из космоса. Кораллы начали разрушаться. Австралийский министр, который занимается вопросами климата, решила нырнуть, чтобы убедиться, что это действительно так. Но отвезли её, как это обычно бывает, в самое лучшее место, где вода ещё достаточно прохладна, и кораллы выглядят прекрасно. Она нырнула и, естественно, сделала вывод, что всё нормально. Этот пример очень наглядно демонстрирует тот факт, что знать о проблемах люди просто не хотят.

Пока сжигание угля и нефти будет приносить большие деньги, или пока эти ресурсы не закончатся, мне кажется, никто ничего менять не станет.

– Большинство регионов, где вы ведёте работу, не считаются привлекательными для фотожурналистов, хотя даже в зонах боевых действий, также представляющих большую опасность для жизни, фотографов всегда много. В чём причина?

Этот вопрос, наверное, правильнее было бы адресовать не мне, а им. Но что касается меня, то мне совершенно неинтересно ехать куда-нибудь в Афганистан, Ирак или Сирию, где уже сидит по 100 репортёров, которые на протяжении последних 10 лет снимают практически одни и те же истории. Мой интерес – снимать то, о чём никто не говорит, и рассказывать истории, о которых никто не знает.

Но нужно сказать и о том, что даже проникнуть в большинство из тех мест, где работаю я, очень сложно. Так получилось, что я начал специализироваться на труднодоступных регионах мира изначально, и со временем мне стало проще в них попадать. Тем не менее, например, чтобы оказаться на островах Токелау, у меня ушло 2 года. Туда не получить визы, поскольку они просто никого не пускают. Многие журналисты ждать столько времени не готовы. А я сидел в Самоа и ждал разрешения. А потом ждал, пока меня пустят на корабль. И это тоже заняло несколько недель: каждый день мне говорили слово «нет», но я приходил снова и снова. Здесь нужна большая настойчивость.

– Ну и в заключение… Скажите, а как изменились вы сами, как поменялось ваше мировосприятие с того момента, когда вы приступили к съёмкам своей первой истории?

Без сомнения, я стал намного богаче внутренне. Я изучаю различные культуры, языки и познаю много нового, с чем никогда бы не столкнулся в обычной жизни. Например, как ловить акул с помощью кокосовых трещоток в Тихом океане, как управлять каноэ или как разводить костёр без спичек вместе с аборигенами.

Занимаясь такими проектами, ты впитываешь в себя всё разнообразие животного мира, природы и различных сообществ людей. Ты начинаешь ценить жизнь и ценить человека вне зависимости от того, какого цвета его кожа. А когда где-нибудь в Африке ты видишь, насколько сильно страдают многие люди, то понимаешь, как ничтожны все твои собственные проблемы, и учишься воспринимать мир таким, какой он есть в реальности, без розовых очков. Становится понятно, что многие вещи, которые нам кажутся очевидными, на самом деле совсем не очевидны.

Подробнее с проектами Влада Со­хина можно познакомиться на его сайте: www.vladsokhin.com 

Подпишитесь на eRazvitie.org в Фейсбуке и ВКонтакте, чтобы не пропустить новые материалы. 

Теплых вод — Влад Сохин

Теплых вод — Влад Сохин

  • Для многих жителей Тихоокеанского региона «изменение климата» — не просто слова, это реальность.С повышением уровня моря, суперциклонами, изменением погодных условий, береговой эрозией, обесцвечиванием кораллов, вырубкой лесов, изменением характера миграции животных, нарушением охоты и рыболовства устойчивый образ жизни во многих районах Тихого океана, самого большого региона на нашей планете, становится все меньше. в большой опасности.

    Последствия климатической чрезвычайной ситуации в арктических регионах Аляски и России ничем не отличаются от последствий в южной части Тихого океана. Все страдают от этого.

    Когда я впервые начал работать над Warm Waters в 2013 году, я намеревался показать, как изменение климата влияет на Папуа-Новую Гвинею.Постепенно массивные свидетельства воздействия изменения климата в Тихом океане ошеломили меня. Проект расширился.

  • Охватывая 18 территорий региона*, Теплые воды протянулись от самой северной оконечности Соединенных Штатов в Пойнт-Барроу, Аляска, до самых южных островов в Тихом океане, Ниуэ и новозеландского Токелау.

    Океания и Арктика не очень удобны в эксплуатации.Множество далеких крошечных островов, разбросанных по огромному водному пространству, в сочетании с удаленными деревнями, скрытыми в дикой местности, делают доступ к ним чрезвычайно трудным. Большинство людей никогда даже не слышали об этих местах. Тем не менее, именно здесь люди испытывают на себе суровое воздействие изменяющегося климата.

    Объединяя фотографии Тихого океана, которые я собрал за восемь лет, цель этого проекта — открыть окно в эту часть мира. Некоторые из этих мест уже сильно изменились с тех пор, как я впервые сделал эти снимки.Некоторые никогда не восстановятся и могут быть полностью потеряны.

  • Warm Waters документирует опустошение трех суперциклонов в Тихом океане, которые обрушились на Вануату, Тувалу, Фиджи, Северные Марианские острова и Федеративные Штаты Микронезии в 2015–2016 годах. Он также показывает, как береговая эрозия и таяние вечной мерзлоты разрушают города и деревни коренных народов на Аляске и на российском полуострове Камчатка.Проект выявляет затопленные районы Тувалу и Кирибати во время приливов. Вырубка лесов и незаконная вырубка леса в Папуа-Новой Гвинее. Засуха в Тиморе-Лешти в 2019 году. И многое другое…

     

  • Проект также показывает стойкость людей. Их сила и готовность приспосабливаться и преодолевать, их радость от того, что жизнь продолжается еще один день.

    Warm Waters исследует изменение климата как процесс действия и реакции.Он напоминает людям, что Земля нерушима, устойчива, но в меру реагирует на то, как мы к ней относимся.

*Места в теплых водах: Аляска (США), Камчатка и Командорские острова (Россия), Папуа-Новая Гвинея, Кирибати, Вануату, Соломоновы острова, Самоа, Тувалу, Тимор-Лешти, Маршалловы острова, Науру, Северные Марианские острова, Гуам (США), Палау, Федеративные Штаты Микронезии, Фиджи, Токелау (Новая Зеландия) и Ниуэ.Изображения были сделаны в период с 2013 по 2019 год.

Первые в мире климатические беженцы — серия Seekers Stories в рамках фотопроекта Влада Сохина «Теплые воды» об изменении климата в Тихом океане производства Discovery.

Пойнт-Барроу, Аляска, США, 2016 г.

Теафуа Тану, атолл Факаофо, Токелау (Новая Зеландия), 2016 г.

Южная Тарава, Кирибати, 2014

Петропавловск-Камчатский, Камчатка, Россия, 2016

Атолл Факаофо, Токелау (Новая Зеландия), 2016 г.

Южная Тарава, Кирибати, 2016

Южная Тарава, Кирибати, 2014

Токелау (Новая Зеландия), атолл Факаофо, 2016 г.

Мангровый заповедник Моатаа, остров Уполу, Самоа, 2016 г.

Южная Тарава, Кирибати, 2014

Деревня Ньюток, Аляска, 2016 г.

пос. Октябрьский, Камчатка, Россия, 2016

Атолл Абаианг, Кирибати, 2016

Хониара, Соломоновы острова, 2016 г.

Деревня Шишмареф, Аляска, США, 2016

Деревня Ньюток, Аляска, США, 2016

Никольское, Командорские острова, Камчатка, Россия, 2016

Деревня Шишмареф, Аляска, США, 2016

Южная Тарава, Кирибати, 2016

Южная Тарава, Кирибати, 2014

Город Бетио, Южная Тарава, Кирибати, 2016

Деревня Фале, Факаофо, Токелау (Новая Зеландия), 2016 г.

Пролив Принца Уильяма, Аляска, США, 2016 г.

Мертарвик, Аляска, США, 2016

Петропавловск-Камчатский, Камчатка, Россия, 2016

Полуостров Камчатка, Россия, 2016

Деревня Шишмареф, Аляска, США, 2016

Деревня Кивалина, Аляска, США, 2016

пос. Октябрьский, Камчатка, Россия, 2016

Деревня Шишмареф, Аляска, США, 2016

Уткиагвик (бывший Барроу), Аляска, США, 2016 г.

Командорские острова, Камчатка, Россия, 2016

Никольское, Командорские острова, Камчатка, Россия, 2016

Деревня Кивалина, Аляска, США, 2016

Никольское, Командорские острова, Камчатка, Россия, 2016

Восточный Сепик, Папуа-Новая Гвинея, 2014 г.

Деревня Манвара, Восточный Сепик, Папуа-Новая Гвинея, 2014 г.

Восточный Сепик, Папуа-Новая Гвинея, 2014 г.

Восточный Сепик, Папуа-Новая Гвинея, 2014 г.

Полуостров Камчатка, Россия, 2016

Никольское, Командорские острова, Камчатка, Россия, 2016

Уткиагвик (бывший Барроу), Аляска, США, 2016 г.

пос. Октябрьский, Камчатка, Россия, 2016

пос. Октябрьский, Камчатка, Россия, 2016

Деревня Тебунгинако, атолл Абаианг, Кирибати, 2014 г.

Деревня Фале, Факаофо, Токелау (Новая Зеландия), 2016 г.

Город Бетио, Южная Тарава, Кирибати, 2016

Сайпан, Северные Марианские острова, 2015 г.

Деревня Шишмареф, Аляска, США, 2016

Остров Вити-Леву, Фиджи, 2016 г.

Остров Яп, Федеративные Штаты Микронезии, 2015 г.

Город Бетио, Южная Тарава, Кирибати, 2016

Остров Эфате, Вануату, 2015 г.

Остров Тавеуни, Фиджи, 2016 г.

Деревня Джернок, Маджуро, Маршалловы острова, 2014

Атолл Улити, Федеративные Штаты Микронезии, 2015 г.

Южная Тарава, Кирибати, 2014

Поселение Лорд-Хау, Хониара, Соломоновы острова, 2016 г.

Южная Тарава, Кирибати, 2014

Деревня Шишмареф, Аляска, США, 2016

Хануабада, Папуа-Новая Гвинея, 2013 г.

возле Уткиагвика (бывший Курган), Аляска, США, 2016 г.

Деревня Ниу Бирао, остров Гуадалканал, Соломоновы острова, 2016 г.

пос. Октябрьский, Камчатка, Россия, 2016

Уткиагвик (бывший Барроу), Аляска, США, 2016 г.

Уткиагвик (бывший Барроу), Аляска, США, 2016 г.

Деревня Ньюток, Аляска, США, 2016

Уткиагвик (бывший Барроу), Аляска, США, 2016 г.

Коцебу, Аляска, США, 2016

Хониара, Соломоновы острова, 2016 г.

Поселение Лорд-Хау, Хониара, Соломоновы острова, 2016 г.

Уткиагвик (бывший Барроу), Аляска, США, 2016 г.

© 2022 Влад Сохин.Все права защищены.

«

Warm Waters» — это книга, в которой пересматривается то, как изменение климата влияет на коренное население. нас на его последнюю захватывающую дух книгу. Долгосрочный фотографический проект документирует последствия изменения климата в Тихом и Северном Ледовитом океанах и, что наиболее важно, показывает тяжелую борьбу, с которой сталкиваются климатические мигранты — и с которыми им предстоит столкнуться в ближайшие годы.Это тщательно проработанная, подробная и волнующая книга, которая говорит о способностях Влада как необходимого фотографа в сегодняшнем климатическом дискурсе. «Фотографирование произошло для меня естественным образом, — говорит Влад. «Сначала я начал писать рассказы о путешествиях, когда начал путешествовать по миру, а затем начал сопровождать свои рассказы изображениями». С тех пор Влад увлекся использованием фотографии больше как навыком, чтобы рассказывать истории из реальности, а не просто документировать путешествующую экспедицию. «Меня привлекало в фотографии то, что все, что я вижу, я могу передать другим людям, и это изображение могло заставить людей остановиться и задуматься, может быть, даже что-то осознать или прийти к решению», — объясняет он.

После освещения послевоенного Косово Влад нацелился на незаконную вырубку леса и вырубку лесов в Папуа-Новой Гвинее, откуда и пришла идея Теплые воды . «Постепенно я начал расширять охват экологических проблем, вызванных деятельностью человека и изменением климата, и решил попробовать охватить весь Тихоокеанский регион от Аляски до Новой Зеландии», — говорит Влад. «Я понятия не имел, как найти финансирование для такого большого проекта, но я просто думал, что если я начну этим заниматься, деньги придут.И поэтому он был прав. После пяти лет работы и посещения 18 стран и территорий Влад смог воплотить в жизнь свою фотосерию. Тем не менее, это был долгий процесс изменения идеи, намерения, сообщения и декораций. «Сначала я хотел только наглядно показать негативные последствия изменения климата, — говорит Влад. «Первые два-три года я искал разрушения, затопленные деревни, разрушенные суперциклонами города, обесцвеченные кораллы, оползни и всю эту обреченность, но потом увидел, что история разбалансирована.В конце концов, фотограф начал смотреть на «стойкость людей, повседневную жизнь тех, кто живет на такой нестабильной почве, людей, которым приходится приспосабливаться и надеяться на лучшее», пытаясь отдать должное. и документация тех, кто пострадал больше всего. « Теплые воды стал окном в мир, к которому многие люди не имеют доступа», — добавляет Влад.

Путешествие по изменению климата через 18 стран и территорий, находящихся под угрозой: The Picture Show: NPR

Теафуа-Тану — островок Токелау, используемый жителями атолла Факаофо в качестве католического кладбища.За последние два десятилетия территория Токелау оказалась чрезвычайно уязвимой перед изменением климата и повышением уровня моря, отчасти из-за того, что это небольшой участок суши, окруженный океаном, и его расположение в регионе, подверженном стихийным бедствиям. Влад Сохин скрыть заголовок

переключить заголовок Влад Сохин

Теафуа-Тану — островок Токелау, используемый жителями атолла Факаофо в качестве католического кладбища.За последние два десятилетия территория Токелау оказалась чрезвычайно уязвимой перед изменением климата и повышением уровня моря, отчасти из-за того, что это небольшой участок суши, окруженный океаном, и его расположение в регионе, подверженном стихийным бедствиям.

Влад Сохин

Примечание редактора: в связи с созывом саммита ООН по изменению климата 2021 года на фотовыставке NPR будут рассмотрены работы художников и визуальных журналистов, которые освещают изменение климата.

Интерес Влада Сохина к изменению климата проистекает из его собственного глобального воспитания.

Родившийся в России и проведший годы становления в Португалии, Сохин сделал карьеру фотографа-документалиста, снимая вопросы здравоохранения и прав человека в Европе, Африке и Азии. Тем не менее, именно задание 2013 года по освещению вырубки лесов в Папуа-Новой Гвинее убедило его направить свой объектив на влияние человечества на планету.

«Я видел, как менялась окружающая среда из-за незаконных рубок, — рассказывает Сохин NPR.«Но общей картины там не было. Я подумал: «А что, если я немного расширюсь?» об изменении климата, путешествуя по 18 странам и затерянным территориям, которые редко кто видел.

Жители деревни Фале в Факаофо проводят большую часть своего досуга в прохладной воде лагуны.Обычно они болтают, курят сигареты и едят сырую рыбу с кокосами. Влад Сохин скрыть заголовок

переключить заголовок Влад Сохин

Жители деревни Фале в Факаофо проводят большую часть своего досуга в прохладной воде лагуны.Обычно они болтают, курят сигареты и едят сырую рыбу с кокосами.

Влад Сохин

41-летний Джек Помбо из деревни Трин держит мертвую райскую птицу. Он находит много мертвых птиц, когда идет на лесозаготовки. «Раньше наш лес был полон птиц. У нас были попугаи, райские птицы. Сейчас многих из них нет, потому что у нас больше нет леса. Некоторые птицы погибли, некоторые перебрались в другие районы.Некоторые приходят в наши сады и уничтожают наши посевы», — говорит он. Влад Сохин скрыть заголовок

переключить заголовок Влад Сохин

41-летний Джек Помбо из деревни Трин держит мертвую райскую птицу. Он находит много мертвых птиц, когда идет на лесозаготовки.«Раньше наш лес был полон птиц. У нас были попугаи, райские птицы. наш урожай», — говорит он.

Влад Сохин

Молодой человек проезжает на мотоцикле по Шишмаревскому кладбищу. Шишмареф — одно из наиболее пострадавших от климатических изменений поселений на Аляске.Расположенный на песчаной отмели между Чукотским морем и лагуной Шишмарева, поселок потерял значительную часть суши из-за повышения уровня моря и береговой эрозии. Влад Сохин скрыть заголовок

переключить заголовок Влад Сохин

Молодой человек проезжает на мотоцикле по Шишмаревскому кладбищу.Шишмареф — одно из наиболее пострадавших от климатических изменений поселений на Аляске. Расположенный на песчаной отмели между Чукотским морем и лагуной Шишмарева, поселок потерял значительную часть суши из-за повышения уровня моря и береговой эрозии.

Влад Сохин

В своей родной России 40-летний Сохин проводит время с общинами на Камчатке. Через Баренцево море он фотографирует коренные поселения инупиатов и юпиков на Аляске.Оба сталкиваются с одной и той же береговой эрозией и таянием вечной мерзлоты — некогда промерзшего слоя почвы, который теперь быстро исчезает по всему арктическому региону.

В основном Сохин исследует Океанию — южную часть Тихого океана — где приливы затопили населенные пункты в таких местах, как Алеутские острова, Микронезия, Кирибати, Вануату и Тувалу. Некоторые могут выздороветь, другие вскоре могут навсегда исчезнуть в море. Тем не менее объектив Сохина постоянно привлекает местных жителей, пытающихся приспособиться как можно лучше.

25-летний Симану наслаждается водой в мангровом заповеднике Моата в Апиа, на острове Уполу в Самоа. Правительство Самоа поддерживает многие местные сообщества, пересаживая мангровые заросли, которые защищают людей и их средства к существованию от повышения уровня моря и береговой эрозии. Влад Сохин скрыть заголовок

переключить заголовок Влад Сохин

Симану, 25 лет, наслаждается водой в мангровом заповеднике Моатаа в Апиа, на острове Уполу в Самоа.Правительство Самоа поддерживает многие местные сообщества, пересаживая мангровые заросли, которые защищают людей и их средства к существованию от повышения уровня моря и береговой эрозии.

Влад Сохин

Дети на острове Эфате смотрят, как грузовик доставляет питьевую воду в их деревню Этас. После того как в марте 2015 года на Вануату обрушился циклон «Пэм», многие местные общины остались без пресной воды.Международная благотворительная организация Oxfam организовала в аэропорту автоцистерну с водой, которая прибыла в деревни вокруг Порт-Вилы и помогла местным жителям наполнить бочки питьевой водой. Влад Сохин скрыть заголовок

переключить заголовок Влад Сохин

Дети на острове Эфате наблюдают за грузовиком, доставляющим питьевую воду в их деревню Этас.После того как в марте 2015 года на Вануату обрушился циклон «Пэм», многие местные общины остались без пресной воды. Международная благотворительная организация Oxfam организовала в аэропорту автоцистерну с водой, которая прибыла в деревни вокруг Порт-Вилы и помогла местным жителям наполнить бочки питьевой водой.

Влад Сохин

Подростки катаются на велосипедах по пляжу рядом с разрушенными многоквартирными домами в районе поселка Октябрьский, сильно пострадавшего от береговой эрозии, на Камчатке, Россия, 2016 год.С 1970-х годов море претендует на землю, уничтожая часть поселения. Влад Сохин скрыть заголовок

переключить заголовок Влад Сохин

Подростки катаются на велосипедах по пляжу рядом с разрушенными многоквартирными домами в районе поселка Октябрьский, сильно пострадавшем от береговой эрозии, на Камчатке, Россия, 2016 год.С 1970-х годов море претендует на землю, уничтожая часть поселения.

Влад Сохин

Как книга, Теплые воды не является простым рассказом о путешествии. Сохин избегает традиционного формата фотографий с подписями и информацией о местоположении, , и вместо этого выбирает то, что он называет «тональными нарративами» — неожиданные визуальные связи между культурами, странами и, конечно же, водоемами.

«Ты видишь, что там происходит, и неважно, какой это остров», — говорит Сохин. «Это касается всех».

По своей сути, Warm Waters — это попытка одного фотографа показать, как глобальное потепление объединяет, казалось бы, разные жизни на огромных расстояниях.

То, что находит Сохин, конечно, вызывает крайнее беспокойство; но и моменты стойкости и удивления.

Роксана Миллер, техник-мониторинг Морской лаборатории Университета Гуама, осматривает кораллы-оленьи рога, пострадавшие от сильного обесцвечивания кораллов в 2013 и 2014 годах. Влад Сохин скрыть заголовок

переключить заголовок Влад Сохин

Роксана Миллер, специалист по наблюдению из Морской лаборатории Гуамского университета, осматривает кораллы-оленьи рога, пострадавшие от сильного обесцвечивания кораллов в 2013 и 2014 годах.

Влад Сохин

Белоплечие морские львы отдыхают на скалах острова Грот в национальном парке Кенай-Фьордс, Аляска. Влад Сохин скрыть заголовок

переключить заголовок Влад Сохин

Белоплечий морской лев отдыхает на скалах острова Грот в национальном парке Кенай-Фьордс, Аляска.

Влад Сохин

10-летняя Эльва сидит на мертвой кокосовой пальме у реки Тина в деревне Ниу Бирао, Соломоновы острова. Влад Сохин скрыть заголовок

переключить заголовок Влад Сохин

Эльва, 10 лет, сидит на мертвой кокосовой пальме возле реки Тина в деревне Ниу Бирао, Соломоновы острова.

Влад Сохин

Дети села Эйта купаются в районе, залитом морской водой во время прилива. Влад Сохин скрыть заголовок

переключить заголовок Влад Сохин

Дети села Эйта купаются в районе, залитом морской водой во время прилива.

Влад Сохин

11-летняя девочка-инупиат по имени Амайя стоит на льдине на берегу Северного Ледовитого океана в Барроу, Аляска. Аномальное таяние арктических льдов — одно из многих последствий глобального потепления, серьезно влияющее на жизнь человека и дикой природы. Влад Сохин скрыть заголовок

переключить заголовок Влад Сохин

11-летняя девочка-инупиат по имени Амайя стоит на льдине на берегу Северного Ледовитого океана в Барроу, Аляска.Аномальное таяние арктических льдов — одно из многих последствий глобального потепления, серьезно влияющее на жизнь человека и дикой природы.

Влад Сохин

Теплые воды — Schilt Publishing and Gallery

Описание

Путешествие началось в 2013 году в Папуа-Новой Гвинее, где фотограф Влад Сохин задокументировал незаконные рубки и вырубку лесов.В 2014 году Сохин освещал повышение уровня моря, береговую эрозию и последствия Эль-Ниньо в Папуа-Новой Гвинее, Кирибати, Науру, Маршалловых островах и Ниуэ. В 2015, 2016 и 2018 годах он широко освещал последствия тропических циклонов в островных государствах Тихого океана и углублялся в документирование борьбы пострадавших сообществ, их устойчивости и адаптации к реалиям глобального потепления. В 2019 году он зафиксировал сильную засуху в Тиморе-Лешти, вызванную погодными аномалиями.

В книге также рассматриваются другие экологические проблемы, с которыми сталкивается наша планета, такие как климатические мигранты и их переселение, таяние вечной мерзлоты, обесцвечивание кораллов и потребность в возобновляемых источниках энергии. В книге представлены свидетельства борьбы, адаптации и надежды жителей отдаленных островов и прибрежных районов. Он перенесет вас прямо в жизнь инупиатов и юпиков на Аляске, а также в города и деревни, которые разрушаются морем и береговой эрозией на российском полуострове Камчатка.Вы увидите, как ученые работают в полевых условиях, изучая последствия изменения климата, и как люди, пострадавшие от экстремальных погодных условий, пытаются выжить и восстановить свою жизнь после того, как катастрофические события разрушили их землю и дома.

Однако

«Теплые воды» показывает не только трагедию; он показывает красоту нашей планеты, сообщества, живущие в гармонии с природой, и людей, которые неустанно работают, чтобы защитить свои хрупкие берега от самой большой экологической угрозы, с которой они когда-либо сталкивались.

 

ISBN 978

09490
Дизайн: Victor Levie, Levievandermeer
Формат: .epub
320 страниц со 174 фотографиями

 

Обзоры и характеристики
L’Œil de la Photographie
annabelle #13, 2021 (на немецком языке)
Bird in Flight (на русском языке)
Zeit.de
Фотограф-любитель
NPR
Приятно, что
Fast Company

Warm Waters – Visa pour l’image

2016 год был самым теплым за всю историю наблюдений, и температура морской воды растет.Воздействие Эль-Ниньо на погодные условия способствует изменению климата в Тихом океане, и условия ухудшаются. Будь то циклоны категории 5 на Фиджи или вечная мерзлота, тающая под ногами коренных народов Аляски, погодные явления — штормы, засухи и наводнения — более суровы и часты, и они, в сочетании с повышением уровня моря, принесли людям Арктики и Тихий океан на переднем крае изменения климата.

Различные погодные условия имеют чрезвычайно сложные последствия, при этом изменения физической среды влияют, в свою очередь, на традиции, культуру и историю.На многих островах повышение уровня моря и эрозия сокращают и без того крошечные массивы суши, а изменения в экосистемах сказываются на продовольственных ресурсах и туризме. Некоторые сообщества строят морские стены только для того, чтобы увидеть, как их усилия разрушаются штормовыми волнами. После циклона люди восстанавливают дома и школы, которые вскоре пострадали от другого циклона. Повышение температуры разрушает когда-то твердый лед, и возникающие трещины затем разделяют сильные сообщества. Прибрежным сообществам приходится перемещаться вглубь суши или, в крайних случаях, полностью переселяться.Они не бегут от войны или преследований, а спасаются от своего окружения. Мы уже являемся свидетелями появления первых в мире беженцев из-за изменения климата.

Чем дольше островное сообщество ищет решения, тем больше уменьшается его площадь. В то время как продолжающиеся дискуссии продолжают вращаться вокруг причин изменения климата, жизнь людей в Тихоокеанском регионе вращается вокруг адаптации и выживания. Искусственный углекислый газ накапливается в атмосфере, и уязвимые сообщества непосредственно сталкиваются с суровой реальностью одной из величайших проблем, стоящих перед человечеством.Но многие сообщества в Тихоокеанском регионе оптимистичны и устойчивы; многие полны решимости найти решения, а не стать жертвами изменения климата.

С 2013 года, когда Влад Сохин начал работать над Теплые воды , большую часть своего времени он посвятил проекту. Warm Waters охватывает Аляску (США), полуостров Камчатка (Россия), Северные Марианские острова, Гуам (США), Палау, Федеративные Штаты Микронезии, Маршалловы острова, Кирибати, Тувалу, Фиджи, Папуа-Новую Гвинею, Соломоновы острова, Вануату, Ниуэ и Токелау (Новая Зеландия).

(Highlights) Влад Сохин — Творческий процесс

ВЛАД СОХИН

Дело не в деньгах, как говорил мой учитель: «Хочешь быть богатым — иди в рекламу». Речь идет об образе жизни. Это то, чего вы хотите достичь, чем вы хотите поделиться с людьми. А с точки зрения тем, которые я выбираю… как-то эти темы выбирают меня. Я просто там бываю. Например, я переехал в Австралию, а потом исследовал соседние страны, еще в 2011 году. Там я нашел свои первые большие проекты, над которыми начал работать.И одним из них было гендерное насилие в Папуа-Новой Гвинее. Так что, конечно, я езжу далеко, но в основном это то, что находится в моем районе, вокруг меня. И именно здесь я позже столкнулся с историями, связанными с изменением климата. В 2013 году меня отправили освещать вырубку лесов и незаконную вырубку леса в Папуа-Новой Гвинее. Туда меня отправили австралийские интернет-СМИ, The Global Mail. Я сделал одну историю, я сделал другую для них. И тогда я подумал, о, было бы интересно продолжать рассказывать эти истории и соединять воедино весь регион.Так родился Warm Waters .

На Аляске переезжают деревни. Есть деревня Ньюток. Они переселяют всю деревню в новое место, где, как они надеются, их не затронет таяние вечной мерзлоты и береговая эрозия. Те новые дома, которые они построили, они уже построили их так, что их можно куда-то сдвинуть. Итак, они имеют в виду, что вы можете поместить их на слайды, а затем легко переместить в другое место. Деревня Шишмареф на Аляске — это место, где всего несколько лет назад они проголосовали за полное переселение деревни, а до этого потратили миллионы долларов на строительство больших морских дамб, надеясь, что это их защитит.Но это не работает. В таких местах, как Тувалу, например, люди тоже пытаются иммигрировать, пытаются переехать. Это не только из-за изменения климата, но и из-за перенаселения. Это из-за отсутствия работы, во многом. Но изменение климата также становится одним из этих важных факторов. И да, они переезжают в Новую Зеландию. Жители Тувалу пытаются перебраться на Ниуэ, еще один остров в Тихом океане, более защищенный. Это большая вулканическая возвышенность посреди океана, и они сталкиваются с другой проблемой — депопуляцией.Там люди имеют новозеландское гражданство, поэтому они переезжают в Новую Зеландию, и никто не хочет там оставаться. Вот такие интересные сдвиги и миграции мы можем наблюдать в Тихом океане. Но многие из них сейчас связаны с изменением климата, особенно на крохотных атоллах, потому что люди там больше всего страдают.

Я уверен, что есть люди, которые отрицают изменение климата, у них разные причины. И теперь я думаю, что, конечно, каждый житель тихоокеанских островов, живущий на переднем крае изменения климата, не станет говорить, что этого не существует.Они видят это каждый день. Но также у них есть понимание того, что некоторые процессы также являются естественными или антропогенными, что делает последствия изменения климата более заметными. Вы знаете, они чувствуют больше. Но это началось с мужчин. На Кирибати посреди лагуны был остров. А потом начали прокладывать дамбы, строить дороги между маленькими островками, и поток воды изменился, и этот остров исчез. И тогда люди начинают с одного и того же «изменение климата, изменение климата, повышение уровня моря», что на самом деле не так.Так что хорошо понимать: это то, что мы делаем; вот что делает изменение климата. Верно? И как в этом участвует человек.

ТВОРЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС

И еще мне любопытно узнать о вашем детстве, о вашем воспитании, о том, что привело вас к пути к фотографии и почему вы решили, что это будет ваш объектив, чтобы рассказывать эти истории, а не какой-то другой способ рассказывать истории или заниматься политикой?

СОХИН

Ну, во-первых, я стараюсь держаться подальше от политики.Я говорю вообще, не называя имен. Я стараюсь держаться как можно дальше от политики. Это не мое. Фотография — это естественная вещь. Я визуальный человек. Мне нравится видеть, я подключаюсь через него. Но я не из тех фотографов, которые тоже всегда ходят с камерами. Если я работаю, я беру с собой камеру. Если нет, то я люблю наслаждаться жизнью и фотографировать глазами. Они вдохновляют меня. Но, я делаю это каждый день. Так что для меня это был естественный выбор. Я просто выбрал этот путь. Потому что я тоже пишу.И для меня писательство тоже способ, особенно если я сопровождаю свой рассказ, но это не так выразительно, как визуальное повествование.

ТВОРЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС

И в этих обществах есть, вы знаете, они сильно отличаются, некоторые из них, но от вещей, которые мы понимаем, будь то ритуалы или суеверия или менее инклюзивные с точки зрения гендерных предпочтений. Есть много разных обычаев и вещей, с которыми вы ориентируетесь, но какие универсальные истины вы нашли, которые зажгли ваш опыт?

СОХИН

Вселенская истина наверное такова: есть хорошее и плохое.Это универсальная истина. Вера в колдовство, например. В некоторых обществах в это верят, в некоторых не верят. Но в некоторых обществах вы демократ, а вы республиканец. И для этих людей это тоже колдовство. Так что это зависит от точки зрения. Хорошее и плохое — это разделение, и тогда люди делятся. Они верят, что существует двойственность, что это «я», а это «другой». На самом деле другого нет. Именно тогда я говорю об изменении вашего мышления, об изменении климата, о себе.Другого нет. Это не «другая» страна и не эти «первобытные люди», как их некоторые называют. Нет, это тоже мы; это как твоя нога или твой палец. Но человечество — это единый организм. Если мы это поймем, в мире станет намного меньше проблем. Некоторые люди все еще находятся на этой стадии развития. Но стали бы вы винить, скажем, своего ребенка за то, что он пытается ходить и ходит немного неуверенно? Нет, просто дай время. Папуа-Новая Гвинея была очень отдаленной страной, изолированной от остального мира.У них не было университетов. И вот недавно их внезапно познакомили с западным образом жизни. Это не лучше и не хуже того образа жизни, которым они жили раньше. Это просто другое. Итак, когда мы вводим его, и мы вводим его очень быстро, люди могут быть не готовы к этому. Вот и все. Нам просто нужно понять это.

И я не говорю, что они менее развиты, это не так. Это как: есть желтый цвет; есть синий. Почему синий не желтый? Потому что он синий. Вот и все.И вот что было с ними. Они просто живут по-другому. И теперь есть много людей, пытающихся восстановить связь. Есть мысли: «Ах, что говорят старейшины?» В Соединенных Штатах Америки или в Австралии каждое новое крупное дело – теперь они звонят своим коренным жителям и спрашивают их: «Почему бы вам не провести церемонию вызова духов?» Теперь это меняется. Теперь они прикасаются к этой истине, к этим, скажем так, древним знаниям, которые, наверное, люди забудут. Теперь правительства приглашают этих людей.Я был на многих фестивалях в Сиднее, которые начинались с приглашения аборигенов на церемонию освящения воды. Итак, это становится частью смещения сознания: ваш образ жизни отличается от нашего, он не хуже и не лучше, он просто другой. Итак, давайте также включим это в то, как мы живем, делимся и обмениваемся.

Это интервью было проведено Мией Фанк при участии сотрудничающих университетов и студентов. Ассоциированным продюсером интервью в этом подкасте выступила Кристина Цуняк.Координатор цифровых медиа — Ю Янг Ли. «Зимнее время» было написано Николасом Анадолисом и исполнено Афинским трио.

Миа Фанк — художник, интервьюер и основатель The Creative Process.

Schilt Publishing : Влад Сохин : Теплые воды

Теплые воды — это долгосрочный фотопроект, посвященный изучению влияния изменения климата на природу и население сообществ, проживающих в Тихоокеанском и Арктическом регионах.С 2013 года Влад Сохин путешествовал от самой северной оконечности США в Пойнт-Барроу, Аляска, до отдаленных аванпостов Новой Зеландии, охватывая 18 стран и территорий, чтобы собрать наглядные свидетельства последствий климатического кризиса.

Сегодня многие ученые и исследователи согласны с тем, что изменение климата вызвано не только природными явлениями, но и усилением деятельности человека. Чем больше мы перегружали природу, тем более разбалансированной она становилась. «Теплые воды» открывают окно в крошечные острова, отдаленные прибрежные деревни и их жителей, которые на себе испытали суровое воздействие меняющегося климата, например, три суперциклона, обрушившихся на Вануату, Тувалу, Фиджи, Северные Марианские острова и Федеративные Штаты Микронезии в 2015 году. -2016.

Он также показывает, как береговая эрозия и таяние вечной мерзлоты разрушают города и деревни коренных народов на Аляске и на российском полуострове Камчатка.

Для многих жителей Тихоокеанского региона «изменение климата» — это не просто крылатая фраза, это реальность. От повышения уровня моря, суперциклонов, изменений погодных условий и береговой эрозии до таяния вечной мерзлоты, обесцвечивания кораллов, вырубки лесов, изменения моделей миграции животных и нарушения охоты и рыболовства — устойчивого образа жизни во многих районах Тихого океана, самого большого региона. на нашей планете, находятся в большой опасности. Влад Сохин

Фотографии в этой книге намеренно расположены по тональности, а не по географии. Вы можете увидеть изображение капитанов лодок, пьющих водку во время шторма на Дальнем Востоке России рядом с изображением тонущего кладбища с Маршалловых островов. Это приводит к исчезновению разделения на «регион» и «территорию» и подчеркивает понимание того, что изменение климата носит глобальный характер. Независимо от того, где вы находитесь, вы можете и, вероятно, будете затронуты. Изображения — это универсальный язык, поэтому сами фотографии ведут повествование.Журналистские подписи можно найти в конце книги.

Путешествие Сохина включает Аляску (США), Камчатку и Командорские острова (Россия), Северные Марианские острова, Гуам (США), Палау, Федеративные Штаты Микронезии, Маршалловы острова, Науру, Кирибати, Тувалу, Тимор-Лешти, Папуа-Новую Гвинею, Соломоновы острова, Вануату, Фиджи, Самоа, Токелау (Новая Зеландия) и Ниуэ.

Путешествуя по «Теплым водам», смотрите не только через объектив фотографа, но и глазами тех, кто ежедневно живет и переживает климатический кризис.

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован.