Портрет в интерьере: Семейный портрет в интерьере — отзывы и рецензии — КиноПоиск

Содержание

Семейный портрет в интерьере — отзывы и рецензии — КиноПоиск

сортировать:
по рейтингу
по дате
по имени пользователя

показывать: 1025

1—10 из 21

Семейный портрет в интерьере — фильм, повествующий нам историю одного интеллектуала, разочаровавшегося в своей эпохе, и проживающего свою жизнь в затворничестве, не желая ничего знать о поколении нынешнем.

Одним из увлечений профессора является коллекционирование жанровой живописи: английские картины 18-ого века, изображающие аристократические и буржуазные семейства.

На них красивые, элегантные, очаровательные люди, живущие в своих роскошных поместьях, чьи страсти и пороки вопреки статичности картин взывают к нашему воображению. Этот фильм, по существу, и есть портрет одной семьи.

В фильме отчетливо прослеживается разница человека старого от молодого. С одной стороны, пожилые люди, и их искушение уйти от жизни, которая не таит в себе никаких иллюзий, желание укрыться в мире воспоминаний, оградить себя накопленным запасом знаний, который уже не может расти; с другой — молодежь, ее жизненная сила, сопряженная с иррациональностью, решимостью ни во что не верить, и стремлением отбросить все, что существовало до нее.

Профессор страдает от одиночества и понимает это. Но он уходит в себя, потому что боится, как бы чужие проблемы не стали для него личными проблемами и в конце концов не поглотили его. Он предпочитает заниматься творениями рук человеческих, а не самими людьми. И именно это и происходит в финальной сцене фильма, профессору так и не удается понять смысла происходящих вокруг событий.

Финальный диалог происходит за обеденным семейным столом, где собираются все действующие лица, и где каждый друг другу высказывает ужасные истины. Семейным портретом в интерьере становится здесь изображение трагической трапезы.

прямая ссылка

20 апреля 2020 | 17:59

Жизнь профессора была спокойной и размеренной, Его внутренний мир был настолько богатым и наполненным, что он совершенно не страдал от одиночества. Пока… в эту жизнь не вторглись совсем чужие люди — ну просто безумная семейка! Для пожилого человека, очень самодостаточного, привыкшего к тишине и покою, это испытание поначалу казалось невыносимым.

Однако, обстоятельства сложились таким образом, что ему пришлось принимать участие в жизни этих людей. Это напрягало, раздражало, хотелось быстрее вернуть всё на круги своя, вновь оказаться в тишине наедине с собой и своими мыслями.

Тем не менее, взаимодействие с шумным, бестактным, бесцеремонным семейством наполнило его жизнь новыми красками, создало иллюзию полноценной семьи, которой, как оказалось, ему так не хватало… Когда их не стало рядом, для него закончилась и сама жизнь.

10 из 10

прямая ссылка

01 февраля 2020 | 21:30

Психологическая драма Лукино Висконти, предпоследняя работа в творчестве итальянского режиссёра, которая, по мнению киноведов, признается автобиографической.

Автор предлагает свой печальный взгляд на мир, проникая в самую суть глобальных общественных процессов. По причине, глубинных нюансов отмеченных в фильме, я признаю эту картину своей любимой.

В роскошных римских апартаментах, отрешенно от людей, живёт пожилой профессор, интеллектуал и учёный. Целиком погрузившись в искусство, науку, историю он ограничил себя от реального мира – «Когда живёшь среди людей, приходится думать о людях, а не об их творениях, страдать за них, заботиться о них. К тому же, как сказал один мудрец, вороны летают стаями, а орёл парит в одиночестве». Он окружил себя прекрасными произведениями искусства, слушая шедевры классической музыки, профессор теплится в сладких воспоминаниях детства.

Покой профессора нарушает маркиза Бьянки Брумонти, которая снимает верхний этаж палаццо для своего молодого альфонса Конрада, к которому подселяются дочь маркизы Лиетта и её жених Стефано.

Поначалу умиротворенный профессор соблюдает нейтралитет и наблюдает со стороны. Но молодая волна доставляет всё больше беспокойств и волнений. Невзирая на дерзость Конрада и его пренебрежение к обществу, профессор испытывает к нему глубокий мысленный трепет.

В ленте искусно сочетается великолепная музыка Франко Маннино, живописные интерьеры, камерная постановка и безукоризненная игра актёров. В главной роли играют — почитаемый мной Берт Ланкастер, своеобразный актёр и партнер Лукино Висконти Хельмут Бергер и обворожительная Сильвана Мангано.

Все портреты, несмотря на свою порочность и высокомерие, вызывают во мне лишь сочувствие. Безусловно, одиночество страшит, но близость людей причиняет не меньше страданий, в этом и проявляется весь психологизм этой картины гениального мастера Лукино Висконти.

прямая ссылка

29 августа 2017 | 12:24

Фильмы Лукино Висконти всегда отличались плотнейшей смысловой нагрузкой, даже на фоне шедевров своих именитых коллег. Не исключение здесь и поздняя картина маэстро — «Семейный портрет в интерьере» (Gruppo di famiglia in un interno, 1974), снятый уже больным, перенесшим инсульт, режиссером, считающийся его завещанием. В шикарную римскую квартиру пожилого профессора (вторая из ключевых ролей Берта Ланкастера у Висконти после «Леопарда») подселяется молодой альфонс Конрад (эту роль исполнил знаменитый европейский плейбой и любимец Висконти – Хельмут Бергер). Время от времени Конрада навещает наглая и вульгарная миллионерша-любовница Бьянка (одна из несомненных удач в карьере Сильваны Мангано), а также ее дочка Клаудия (Лиетта Брумонти) и ее жених Стефано. Профессор поначалу наблюдает за эксцентричным семейством со стороны, но постепенно включается в странный квартет пятым – солирующим – инструментом (без музыкальных аллюзий у Висконти никак).

По первому впечатлению фильм можно трактовать как своего рода «осеннюю сонату» с легким гомосексуальным душком: профессор прожил бедную на события жизнь интеллектуала-затворника, весь отдаваясь искусству, науке, истории (впрочем, пережив неудачный брак), и вот, на старости лет, столкнулся с Чувством.

Как тут не вспомнить пушкинское «любви все возрасты покорны…» со всеми вытекающими, вплоть до «но в возраст поздний и бесплодный, на повороте наших лет, печален страсти мертвой след…»?

Однако, в фильме есть и много чего еще. Образы персонажей неоднозначны. Каждый таит в себе нечто большее, чем он есть. Скажем, Конрад, человек, явно «метивший в Наполеоны», недовольный своей второстепенной ролью, всегда стремится играть первую скрипку. Кроме того, в фильме отчетливо прослеживается классический конфликт господина и раба, получивший продолжение в шедевре Пьера Паоло Пазолини, вышедшим на следующий год («Сало, или 120 дней Содома», 1975). Причем, в роли господина выступает не только очевидная Бьянка, но и сам профессор. Добрый хозяин, рачительный господин, профессор (недаром, кстати сказать, безымянный) в этой картине чуть ли не Бог, тогда как хозяйка, с её хищными глазками, разумеется, женщина-дьявол. Восстание Конрада может быть понято, и как восстание Прометея (не без аллюзий, впрочем, на события 1968-го).

И тут Висконти поднимается воистину до уровня греческой трагедии, искусства самой высокой пробы. Закономерен финал: восставший Прометей повержен, добрый хозяин скорбит, дьявол торжествует, растворившись в мире. И только дочь хозяйки, самый человечный персонаж картины, продолжает питать надежды.

9 из 10

прямая ссылка

27 декабря 2016 | 15:24

Spin ice

Пробуждение перед сном

Мир несправедлив, что, в общем, совсем не открытие, если говорить об этом в привычном контексте. Но зачастую обнаруживаешь, что и в себе самом нет справедливости. Вспомнив известное ‘нет правды на земле, но правды нет и выше’, можно продолжить и сказать, что нет её и глубже — в нас самих. Внутренний мир человека, закрытый от посторонних, находится, казалось бы, полностью во власти личности, подчинен и доступен только нам самим, но кто бы тогда посещал по своей воле психологов и против своей — психиатров? Великая трагедия — неспособность понять самого себя, противостоять внешнему, но оказаться бессильным перед отражением в зеркале. Лукино Висконти, снявший за полтора года до собственной смерти ‘Семейный портрет в интерьере’, который относят к самому личному произведению режиссера, начинает разговор об этом издалека.

Пожилой профессор, знаток живописи, занимает огромную роскошную квартиру и планирует переместить библиотеку на этаж выше, который тоже принадлежит ему. Интеллектуал и почти рафинированный интеллигент, он окружен великолепными картинами и скульптурами, он упивается классической музыкой и перечитывает по нескольку раз любимые книги. Он одевается, ходит, спит, говорит, ест — словом, всё делает так, будто постоянно находится на светском приеме. Но в его спокойную, размеренную и одинокую жизнь неожиданно врывается крайне шумная и надоедливая компания во главе с альфонсом Конрадом, любовником маркизы Бьянки Брумонти, которая уговорила Профессора сдать для него апартаменты на втором этаже. История, поначалу кажущаяся типичным высказыванием на тему отношений поколений, столкновения пошлого с целомудренным, рассудительного со взбалмошным, по мере своего развития всё менее перестает походить на перечисление обычных бытовых скандалов между соседями.

Главный герой погрузился себя в мир прошлого, в мир когда-то давно созданных произведений искусства, в мир собственных воспоминаний о любви и семейном тепле, которые являются ему в образах матери и жены. Всё, чем он живет — было и прошло, всё, что чего он не видит — это современные реалии, современные люди, всё, что принято называть современным. Но это не заслуженный отдых, не умиротворенная старость, это не удовольствие. Вынужденно встречаясь с арендаторами то из-за громкой музыки, то по поводу протекающих потолков, а порой даже наблюдая разнузданную оргию, которую те устроили прямо в гостях у хозяина, раз за разом он признает, что окончательно перестал понимать людей. Не имеющий сил бороться с самим собой, он уже давно впал в сон, отгородился от мира. Небольшие вспышки просветления иногда заставляют его искать причины такого отрешения, но всё возвращается на круги своя до тех пор, пока он не пускает в свою жизнь незваных гостей. Семья ужасных соседей заставляет его проснуться и, как часто это бывает, невольное пробуждение происходит неприятно и даже болезненно. ‘Семейный портрет’ Висконти — это портрет чудовищного страдания, когда судьба вырывает человека из тисков собственного Я и, словно потешаясь, заставляет снова заснуть, на этот раз уже навсегда. Топание ног наверху — как шаги смерти, вызывающее поведение — как дыхание жизни, вот и всё, что было отмерено Профессору. Словно слепой, на мгновенье прозревший и тут же погрузившийся в царство тьмы, на последних кадрах он лежит в кровати и застывшими глазами проводит сползающую на пол кардиограмму. Наверху теперь тихо. Так же тихо, как и прошла его жизнь и не его одновременно. Жизнь человека, который так и не смог понять и принять себя.

9 из 10

прямая ссылка

27 ноября 2015 | 21:07

Они прервали благостное увядание профессора как дикий рой. Сновали туда-сюда, назойливо жужжали, лезли в душу – да мёда не давали. Патока, бывало, лилась на усталое сердце пожилого человека, но отдавала невыносимой горечью. Богатая темпераментная семья сняла апартаменты в столичном особняке, чьи стены не пробуждались от летаргического сна со времён фашистского режима. Жизнелюбивые и бестактные, они развеяли вязкий воздух склепа, впустили в двери отзвуки большого, открытого мира, и не заметили, что рушат сам фундамент старого дома, не готового к резким потрясениям. Его хозяин, учёный муж, ценитель живописи и музыки, возвёл уютную тюрьму, высоким искусством и далёкими воспоминаниями наполнил дни, якобы смыслом, но вернее – самообманом. На что неприкрыто указывает коллекция семейных портретов в личном кабинете. И вроде чаша полна – но всё миражами: даже психоанализ не нужен. Где-то здесь черпал вдохновение Джузеппе Торнаторе, когда в «Лучшем предложении» писал образ Вёрджила Олдмана. По очевидности комплексов персонажи недалеко ушли друг от друга – их образы получили акценты красивые, но бесхитростные с точки зрения психологического портрета.

Маркиза, её любовник, дочь и будущий зять, хотя и вдохнули в это безвременье парадоксальную и неистовую искру жизни, никак не благодетели – их мир тоже зияет пустотами. И если профессор целен как личность, пусть за долгие годы и не окружил себя чем-то поистине ценным, то Брумонти мастерски забарахлят любое пространство: вещами, шумом, активностью, компенсируя пустоту внутреннюю. Даже подарок хозяину, говорящий скворец, чей звонкий гомон оживлял прихожую, без устали повторял одну лишь фразу. Удивительный презент: характеризует и адресанта, и адресата. А маркиза всё пытается угнаться за молодыми, но между ними 40-е и 50-е, они никогда не будут смотреть в одном направлении. Дама спотыкается, стараясь идти с ними в ногу, пытается купить, приручить возлюбленного, свить для него не гнездо, но клетку. Но всё бес толку. Молодость брыкается, находит зыбкую философскую почву свободным нравам, превращает историческое место в оплот бунтующего постмодернизма с контрастной палитрой и нелепыми цветовыми пятнами.

Камера ни разу не покидает стены дома – подумать только: в произведении итальянца нет ни единого римского пейзажа! Операторский приём хотя и усиливает без того неприкрытую театральность действия, зато оттеняет замкнутый мирок, застывший в аристократической неге. Тем заметнее станут резкие перемены в нём, тем отчётливее почувствуются движения воздуха, порывы и вихри – дело рук безумной семейки, что подсознательно поняла: застоялся, сгустился смог благородной старости. И тем не менее антуражи не успеют наскучить, огромный палаццо готов предложить много интерьеров, которые сменяют друг друга и формируют просторное и самодостаточное окружение. Парадная, прихожая, коридоры, кухня, кабинет, тайная комната, квартира этажом выше: до ремонта, во время и после него – декораций столько, что экранная клаустрофобия никого не охватит.

Также объектив подчёркивает отношения между профессором и альфонсом Конрадом: они получили возможность познакомиться ближе и камера, что по традиции экранного спектакля увлекалась общими планами, захватывает нехарактерно крупные, буквально преодолевает границы интимного пространства, показывая, что между героями уже нет препятствий, они открыты друг другу. Размашистые движения Конрада, чеканные фразы, смятение напоказ – создают выпуклый неоднозначный образ, он покоряет и сеньору Брумонти, и профессора, и самого режиссёра, для которого является альтер-эго. Быть ему в руках состоятельных людей дорогой игрушкой и мучиться от осознания своего места в мире, однако он вписан в актуальную политическую систему координат. Недовольство положением перерастает в ненависть к буржуазной среде. Порочные связи смешиваются с деятельностью «Красных бригад». Мятущаяся фигура Конрада заслоняет психологизм положения профессора и превращает драму в манифестный трагифарс.

Так экзистенциальная история обернулась баррикадами. Заядлый коммунист Лукино Висконти не был бы собой, если б не подытожил картину социально-политическим высказыванием. Но политика разрушает волшебство фильма, обещавшего поэтическую трактовку одиночества и семейных отношений. Лирика рассыпается, когда универсальная человеческая история заканчивается конъюнктурным митингом. Персонажу Конрада это тоже скорее вредит – слишком грубый берётся инструмент для образа потерянного и разочарованного человека. Он оказывается иждивенцем, который ссорится с богатой любовницей из-за бунта против буржуазного общества. Однако у любой семьи есть тысячи причин для скандалов и обид, куда более естественных, чем противостояние наёмников и господ. Ибо каждая несчастливая семья несчастлива по-своему, и какое же удовольствие для настоящего художника выводить детали неповторимого семейного портрета. Брумонти стали для профессора беспокойной итальянской роднёй, ненавидимой и горячо любимой – и как жаль, что целостность этой замены была нарушена.

К тому же специфическую лепту вносит утилитарная драматургия: не так важно, насколько естественны персонажи и события, если их совокупность приведёт к нужному финалу. А ещё форма пьесы требует гиперболизации образов. Профессор, сферический в вакууме интеллигент, стойко и сдержанно отвечает на вопиющую наглость постояльцев. Конрад же непосредственен настолько, что не гнушается без спроса устроить оргию в чужой спальне. Вместо изящной развязки всё свалено в кучу: мотивы и причины, фашизм, коммунизм и демократия, наркотики, речи о личностном и общественном. А как красиво под исповедальную речь проплывали семейные портреты разных мастеров. Но точку в самом конце ставит дешёвый драматизм, будто только чья-то смерть может одновременно разрешить внутреннее противоречие, распутать тугой семейный узел и развеять иллюзии профессора. Словно компактная драма вырывается из цепких пут жанра в лоно греческой трагедии. И если фильм был снят ради этих пронзительных, жутких шагов над головой, к ним стоило найти более живописный путь и не отвлекаться на камни под ногами.

прямая ссылка

25 ноября 2015 | 20:57

Совсем неплохо, что моё знакомство с творчеством режиссёра Лукино Висконти началось именно с фильма ‘Семейный портрет в интерьере’. С авторским кино надо быть начеку и весьма осторожным, поскольку не всё то золото, что блестит и то, что позволено юпитеру не подвластно быку. Применительно к вышеозначенной картине можно сказать, что мэтр не разочаровал, не подкачал, хотя шедевром это кино назвать я бы поостерёгся. Ну, обо всём по порядку.

Многие из нас, откровенно говоря, не любят когда происходит вторжение в их жизнь. Даже малейшее соприкосновение с себе подобными вызывает раздражение и дискомфорт. Что уж говорить о личностях, учёных, профессорах, которые на закате дней по праву хотят уединения. Вот и главный герой фильма профессор, не жаждет быть душой компании и участвовать в общественной жизни. Более того, он от всех отгородился и живёт в своём, одному ему ведомом мирке. Мне такое его поведение понятно и близко.

Но, как это часто бывает, слуги дьявола не спят, а посему профессору предстоит столкнуться с той ещё семейкой. Ворвавшись, как ураган, как торнадо, да так, что герой Берта Ланкастера и рта не успевает раскрыть, госпожа Бьянка Брумонти (Сильвана Мангано), безапеляционно заявляет, что хотела быть снять комнату в его роскошном дворце. Профессор указал ей на дверь, но не тут-то было. Синьора Брумонти не из тех, кто пасует перед трудностями. В общем правдами, кривдами и прочая, семейка заполучает комнату и тут жизнь профессора превращается если не в ад, то в нечто схожее и подобное.

Нет, музыки по ночам вы не услышите и гомерического ржания от которого сотрясаются и краснеют даже стены тоже не будет. Но и всего того, с чем предстоит столкнуться герою Берта Ланкастера с лихвой хватит не на один сюжет и не на одну книгу. Лукино Висконти срежиссировал великолепно. Актёры подобраны идеально. Особенно из всех, конечно выделяется этот прохвост Конрад (Хельмут Бергер). Вроде бы альфонс, вроде бы наркоман и развратник, а не лишён чувства прекрасного. Достаточно вспомнить пару сцен, где он слушает арию Моцарта и разговаривает с профессором не за жизнь, а о картинах, о предметах искусства.

Истеричная и стервозная госпожа Брумонти в исполнении Сильваны Мангано также впечатляет. Образ создан без сучка и задоринки, не поверить невозможно. Единственным минусом, на мой взгляд является сцена, когда профессор видит трио обнажённых тел в комнате, которые слились не то в экстазе, не то в нирване, уж не знаю. Как этого интеллигентного человека не вырвало, до сих пор не пойму. Вот именно с такими натуралистическими подробностями Висконти явно переборщил. Но, надо отдать ему честь, что финал он сделал классный. Слова профессора — это разгадка, ключ, если хотите, ко всему фильму и в тоже время квинтэссенция всего действа.

9 из 10

прямая ссылка

09 июня 2015 | 04:26

ancox

‘Конрад не прав — мы его забудем’

«Я люблю рассказывать истории поражений. Я люблю описывать одинокие души, судьбы, разрушенные действительностью», — признавался режиссер Лукино Висконти, говоря о своем фильме «Людвиг». Но эти же самые слова можно отнести к «Семейному портрету в интерьере».

Главный герой фильма – пожилой профессор, коллекционер, эстет, ведущий затворнический образ жизни. Но однажды его буквально вынуждают сдать расположенную этажом выше квартиру в аренду. Таким образом, добровольный отшельник оказывается втянут в очень сложные и противоречивые отношения разношерстного семейства маркизы Бьянки Брумонти.

Этот фильм называют «кардиограммой сердца» самого режиссера Висконти. Но я не хочу останавливаться на личностных моментах. И так, разочарованный интеллектуал (роль профессора блестяще исполнил Берт Ланкастер) сбежал от общения с людьми в мир живописи и классической музыки. Среди его новых соседей оказывается альфонс графини Конрад, который также блестяще разбирается в музыке и живописи, но при этом постоянно находится в водовороте различных по степени важности и опасности событий. Профессор мечтает о тишине и комфорте. Конрада не хватает «воздуха». Символично, что, помогая юноше, профессор закрывает его в секретной комнате без окон. И что бы не делали и не говорили герои фильма, как бы не хотели измениться и изменить окружающее общество, остановить влияние рока невозможно.

Каждый кадр фильма является самостоятельным произведением искусства. Диалоги – философское эссе. А конфликт натур и поколений никогда не устареет.

8 из 10

прямая ссылка

30 марта 2015 | 14:12

billfay

Осень леопарда

Умудрённый посеребрёнными висками профессор по доброте аристократического сердца сдаёт второй этаж своего антикварного особняка неуравновешенной семейке во главе с истеричным Конрадом, бисексуальным любовником маркизы Брумонти. Каждый из новоявленных постояльцев с завидной наглостью пользуется гостеприимством старого сеньора, водя старика за седину усов, который тем временем узревает в шайке беспардонных бездельников гипотетику собственной семьи.

Клаустрофобный автобиографический самоповтор, который впору было бы величать ‘Леопард-2’, не только не добавляет к всекарьерной славе ‘отчима неореализма’ новых кинематографических претензий, но и несколько разбавляет его поздний творческий период (прежде всего ‘немецкую трилогию’) крайней степенью художественной изощрённости — декадансом.

Тяжелобольной, тогда уже ‘колясочник’ Висконти словно пытается в последний раз насладится на экране своим ‘прекрасным музом’ Хельмутом Бергером, впадая при этом в излишнюю манерную экзальтацию и чрезмерную театральность. Два раза в своей карьере Лукино уже обжигался, превращая свои фильмы в спектакли на экране. ‘Белые ночи’, зажатые в тиски павильонов Чинечитта и осыпаемые искусственным снегом, и ‘Чувство’ — сущая опера без музыкального ряда, были не то что бы слишком плохи, скорее, слишком ‘мертвы’ для кино. Действие ‘Семейного портрета’ происходит в Риме, но красот ‘Вечного города’ зритель, опять же, не увидит, режиссёр договорился с ним на уровне названия — ‘получите двухчасовой интерьер…’

Главный герой, профессор, в исполнении американца Ланкастера — безусловный альтер-эго самого Висконти, придаётся культурологическим фантазиям и воспоминаниям о потерянном прошлом, собирает коллекцию дурновкусной ‘сюжетной живописи’ и ‘заслушивает’ всё это легковесными ариями Моцарта. Так видит себя итальянский режиссёр на склоне лет — одиноким, с огромным багажом внешнего убранства и мелкими замашками герцога-коммуниста.

А его фильм, тем временем, пытается уместиться на нескольких ‘жанровых стульях’ сразу — от политического кино, с его классовой штудией последствий ‘красного 68-го’, до очередного ‘заката Европы’, вручную, уходом старого доброго уклада и приходом неоварваров постмодернизма, а на деле, опять же, сменой поколений — недобитых аристократов-леваков на буржуа-чернорубашечников.

Шкафы, набитые многотомными фолиантами-скелетами, блеск вензелей подсвечников и люстр, изысканность ковров и мебели, мрамор ступеней, лепнина террас и диалоги, диалоги, диалоги. Не фильм, а застывшая в золотой раме картина. Но всё это великий обман, пустота, такая же, как идеально фотогеничное лицо и отсутствие таланта златокудрого Хельмута Бергера.

7 из 10

прямая ссылка

07 ноября 2014 | 11:21

Старый профессор ведет одинокую затворническую жизнь, живет рядом со своими картинами. В один миг его жизнь меняется, в нее настрыно вмешивается компания молодых людей.

Молодость со всей своей беспечностью, излишней эмоциональностью, максимализмом, беспринципностью, сначала раздражает и даже кажется, что ломает спокойную жизнь профессора. Но потом понимаешь, что его жизнь заиграла новыми красками. В свою очередь, в молодую жизнь он внес покой, серьезность и мудрость.

В конце фильма, герой говорит о том, что это его семья, и какой бы она ни была он любит ее.

Легкий фильм о том, что каждый возраст прекрасен по-своему.

P.S. Прекрасный образ молодой богатой дамы. Вообще образ женщины у итальянских режиссеров порой просто завораживает.

10 из 10

прямая ссылка

04 июля 2014 | 18:29

показывать: 1025

1—10 из 21

особенности, сюжет, сочетание со стилями

545 Просмотров ,

Семейный портрет изображает прошлое, настоящее и будущее. Это зримое воплощение искренности и любви. И вполне естественно, что для такой ценности хочется подобрать хорошее место.

Традиции размещать семейные портреты в интерьере уже не одно столетие. Причем место для таких произведений искусства находится не только в доме или квартире, но и в офисе. Так, в Европе и Америке считалось и до сих пор считается хорошим тоном вешать семейный портрет в рабочем кабинете. Речь, конечно, не о любительских фотографиях (им как раз место в альбоме), а о действительно хорошей работе — либо студийной фотосъемке, либо картине. Таким образом руководитель заочно знакомит подчиненных и клиентов с членами своей семьи, то есть демонстрирует открытость, доброжелательность, дружеское расположение. Кроме того, женатый бизнесмен априори считается более надежным деловым партнером, чем холостой.

Но нельзя просто повесить картину и надеяться, что все будет отлично. Если подобрать неверный формат или место, скоро любимые лица начнут вызывать раздражение. Звучит пугающе, но так оно и есть: даже самая лучшая вещь надоедает, если выбрать для нее неправильное обрамление. Ну а гостей члены вашей семьи при таком положении дел будут как минимум смущать.

Чтобы этого не случилось, нужно заранее подумать о сюжете, колористике, габаритах и сочетаемости портрета с основным стилем комнаты.

Сюжет

Во многом сюжет зависит от назначения комнаты. Чаще всего портреты располагают в гостиной, спальне, холле или кабинете. А вот в кухне, прихожей или детской их почти никогда не используют.

Какие сюжеты выбирать:

  1. Гостиная. Здесь уместны практически любые темы. Обычно в гостиной располагают нарочито обыденный, бытовой портрет — к примеру, вся семья в любимом парке или знаковом месте города на прогулке.

  2. Спальня. Тут стоит быть осторожным в выборе сюжета. Все-таки эта комната — место отдыха. Хорошо смотрятся нейтральные портреты на однотонном фоне. Важно, чтобы они не перетягивали на себя внимание и не вызывали слишком ярких эмоций и воспоминаний.

  3. Холл. Как и гостиная, это абсолютно нейтральное помещение. Можно выбирать портреты с любым сюжетом. Пожалуй, самые распространенные — классические парадные портреты (такие, как в домах аристократов XVIII-XIX вв.) или динамичные кадры с прогулок, поездок, вечеринок.

  4. Кабинет. Помещение достаточно строгое, проникнутое духом деловитости, и портрет должен быть соответствующим. Вместе с тем изображение семьи придает этому месту чуть больше теплоты и естественности. Хорошая идея — портреты, где все члены семьи заняты любимым хобби, каким-то объединяющим делом, выполняют командную работу. При этом важно соблюдать нормы этикета: никаких пляжных сюжетов, чрезмерно веселых вечеринок и т. д. Семейный портрет в интерьере кабинета должен излучать одновременно сдержанность, достоинство и доброту.

Колористика

Простое правило: цветовая гамма самого портрета должна гармонично сочетаться с рамой, а вся композиция в целом — хорошо смотреться в комнате.

Жестких требований к колористической гамме нет, все зависит только от цветового решения помещения.

Удобно, если речь идет о фотопортрете: вы можете просто открыть его на планшете или смартфоне и расположить в выбранном месте.

С картиной на заказ чуть сложнее. Чтобы решить этот вопрос, лучше пригласить художника домой: он осмотрит помещение и решит, какие тона предпочтительны. Можно показать мастеру фото комнаты, но помните, что техника порой незначительно изменяет оттенки. Вряд ли такое отклонение будет критичным для портрета, но нельзя выпускать это обстоятельство из вида.

Совет по колористике: портреты лучше размещать на однотонной, в идеале — белой стене. Если это невозможно, выберите максимально нейтральную стену.

Габариты

Теоретически семейный портрет может быть любого размера. Чем больше членов семьи, тем больше полотно. Вы ведь не хотите, чтобы лица племянников маячили размытым пятном на дальнем плане?

При этом портрет не должен превалировать и довлеть. Помните: он является важной частью интерьера, но всего лишь частью. Делать картину на всю стену (наподобие фотообоев) — далеко не самое лучшее решение.

Чтобы проверить, соблюдаются ли пропорции, возьмите тканевое полотно или лист бумаги размером с предполагаемый портрет. Приложите к тому месту, где планируете расположить работу. Как смотрится? Вписывается по габаритам? Регулируйте полотно до тех пор, пока не подберете оптимальный размер.

Может оказаться так: в комнату вписывается только небольшая картина, а хочется, чтобы на изображении были все члены семьи. Тогда стоит подумать о коллаже. Пять-десять рамочек (желательно разных размеров) кажутся компактнее, чем одна большая работа. Есть возможность таким образом сформировать «семейное дерево». Это уже не столько портрет, сколько история: в «корнях» дерева разместите портреты или фотоснимки прадедушек и прабабушек, а на «ветвях» — фото внуков и внучек. Плюс такого решения — в мобильности: по мере появления новых родственников портрет можно дополнять.

Сочетаемость с основной стилистикой

Если стиль портрета спорит со стилем комнаты, это плохой знак. В лучшем случае вы просто снимите картину. В худшем же будете испытывать постоянное раздражение, чувствовать недовольство и дискомфорт.

Да, дизайнеры рекомендуют смешивать стили, но делать это нужно с большой осторожностью. Существуют направления, которые гармонично дополняют друг друга, но есть и такие течения, которые вступают в конфронтацию. Чтобы не ошибиться, воспользуйтесь этой подсказкой.

Если ваша комната оформлена в классическом стиле, портрет может быть выдержан в одном из следующих направлений:

Для скандинавского стиля отлично подходят:

  • авангардизм;

  • классицизм;

  • реализм.

В индустриальной квартире, оформленной в стилистике лофт или гранж, выгодно смотрятся решения в стилях:

А если речь идет о помещении в стиле кантри, имеет смысл оформить портрет в стиле:

  • натурализм;

  • маньеризм;

  • ренессанс.

Однако зачастую интерьер не выдерживается в одном направлении. Соседствует несколько стилистик, и тогда нужно учитывать особенности каждой. Чтобы не нарушить композицию, посоветуйтесь с дизайнером.

Общие требования к семейному портрету в интерьере

Если речь о фотопортрете, выбирайте снимки, которые лучше всего отражают характеры членов семьи. Если заказываете портрет художнику, лучше предварительно пообщаться с мастером. Ведь важно передать не только внешнее сходство, но и индивидуальность каждого человека.

Не скупитесь: лучше заплатить больше, но получить действительно качественную работу. Не торопите мастера, который готовит для вас портрет: хорошее произведение не появляется за день-два.

Также старайтесь, чтобы настроение членов семьи на изображении соответствовало общему настроению комнаты. В спальне это спокойствие и умиротворенность, в кабинете — деловитость, в гостиной или холле — открытость и оптимизм.

Следуя этим советам, вы преобразите помещение и добавите в атмосферу чуть больше семейной теплоты.


7 идей, 50 примеров — INMYROOM

Семья – самое ценное, что есть у каждого человека. Она в тысячи раз ценнее, чем любое произведение искусства.

Семейный портрет важно и даже нужно разместить в своем интерьере, пусть это будет даже небольшая фотография на тумбочке.

Хотя сегодня речь пойдет скорее о большом количестве портретов членов вашей семьи, которые вы можете разместить у себя в интерьере: мы расскажем, как сделать это красиво.

Коллаж с настенным декором

Очень красиво в интерьере будет смотреться множество рамочек с вашими семейными фотографиями, смешанными с настенным декором. Декор можно выбрать любой: от деревянных букв до простых картинок, постеров или причудливых декоративных штучек.

Монохромные изображения

Если ваш интерьер содержит в себе элементы консервативного минимализма, то к вашей семейной галерее хорошо подойдут снимки, переведенные в черно-белый цвет. Рамки под такую галерею лучше подобрать однотонные или двухцветные.

Семейное древо

Весьма креативный и интересный вариант – сделать семейное древо прямо у себя в гостиной. Существуют специальные виниловые наклейки в виде дерева, на ветки которого можно повесить портреты поколений вашей семьи. Или нарисуйте это древо самостоятельно при помощи трафаретов.

Цветное изображение

Цветные изображения ваших фамильных портретов тоже хороши, однако постарайтесь не переборщить с цветом. Выбирайте снимки какого-нибудь одного счастливого дня из вашей жизни или фотографии одной цветовой гаммы. Также можно заказать фотосъемку у профессионального семейного фотографа.

Большой портрет

Если фотографий не так много, закажите распечатку одной фотографии хорошего качества и повесьте ее у себя дома в красивой багетной рамке. Также сегодня легко можно найти талантливого художника, который превратит вашу фотографию в красивую картину. 

Много маленьких рамок

Если нет желания вбивать в стены большое количество гвоздиков – расставьте симпатичные рамки с памятными моментами из жизни вашей семьи по всему дому: на рабочем столе, на тумбочках, полках, полу или стеллажах.

Постеры-коллажи

Если применить фантазию, то можно создать постер с изображениями вашей семьи, надписями и картинками. Такой вариант можно сделать как самостоятельно, так и заказать у дизайнера.

Советы профессионалам

Теперь, когда мы рассказали о том, как декорировать стены семейными фото, необходимо определиться, как и где их печатать – на домашнем принтере или на профессиональном оборудовании в типографии. Мы поговорили с экспертами Canon Алексеем Куракиным и Марией Яхира и узнали, насколько точно домашние принтеры передают цвета при печати изображений.

Задача фотопринтера – максимально точно передать изображение с экрана монитора или фотоаппарата на листе бумаги.

Изображения, сделанные на принтерах PIXMA Pro, по цвету, оттенкам будут точно совпадать с картинкой на экране откалиброванного монитора. Наличие откалиброванного монитора, в принципе, критично для специалиста, занимающегося креативом.

Ознакомиться с вариантами домашних принтеров Canon PIXMA, а также заказать их с доставкой на дом вы можете здесь.

Риелтор: портрет в интерьере — журнал ИНКОМ-Недвижимость

«Позировать для портрета – все равно что присутствовать при своем собственном сотворении», – сказал шотландский поэт Александр Смит. Мы же предлагаем сделать наоборот: «сотворить» себя под написанный портрет (ну, или просто примериться к нарисованному и проверить соответствие). Каков же он, портрет современного риелтора?

Каким должен быть современный риелтор? Давайте рассмотрим детально.

Лоб

(Анекдот: «Как ты мог так обмануться? У нее же все на лбу написано!» «Как «как»? У нее челка!»)

Лоб в портрете отвечает за ум. Риелтор – образованный человек. Необязательно иметь высшее образование: средне-специального достаточно. Но необходимы хорошая речь и достаточно широкий кругозор: с клиентами бывает нужно поговорить и на отвлеченные темы. И конечно, надо уметь и хотеть учиться.

Что дает ИНКОМ: Нигде, кроме нашей компании, не обучают профессии риелтора. А у нас преподаются основы специальности, а в дальнейшем – курсы повышения квалификации специалистов. И все это без отрыва от производства. Обучение, совмещенное с заработком, – наилучший вариант для новичка.

Глаза

(Анекдот: «Ничто так не радует глаз, как другой глаз»).

Глаза отвечают за взгляд на мир. Нам неважна гендерная принадлежность этих «зеркал души»: мужчина или женщина – все могут быть риелтором. Главное, чтобы глаза смотрели на мир и людей с интересом. Важна активная жизненная позиция. Настоящие риелторы не устают от людей, от нагрузок, они справляются с отсутствием жесткого графика работы (клиенты могут позвонить в любое время и в любой день) Не все способны долго жить в таком ритме, но те, кто могут, остаются чрезвычайно успешными.

Что дает ИНКОМ: специальные курсы личностного роста, организации времени, умения справляться со стрессом и прочие подобные психологические тренинги и практикумы – это то, что сегодня ценится во всем мире. Только обычно за такую помощь платят немалые деньги, а у нас такие занятия входят в курс повышения квалификации.

Нос

(Анекдот: «Привычка зарубать себе на носу сделала из Буратино человека»).

Нос – это обоняние, нюх на все новое. Держать нос по ветру необходимо риелтору, он должен уметь быстро реагировать на все изменения рынка и жизни в целом. А сегодня и речи не идет о стабильности: только успевай отслеживать все метаморфозы и подстраиваться под них.

Что дает ИНКОМ: у нас все функционирует так, чтобы сотрудники легче справлялись с вызовами времени. Автоматизация работы, предоставление всех возможностей, имеющихся сегодня в цифровом мире, множественные современные инструменты для реализации любых задач и идей – все для успеха наших специалистов.

Рот

(Анекдот: «Выходя из себя, закрывайте за собой рот»).

Рот – не только для того, чтоб в него есть. Нужно уметь разговаривать с людьми, полноценно и искренне общаться. Это – коммуникабельность. А для эффективного и искреннего общения с людьми он должен стремиться быть нужным, востребованным.

Что дает ИНКОМ: сотовая и цифровая связь, базы данных, отработанные схемы взаимодействия с людьми – все это способствует налаживанию и выстраиванию взаимоотношений с клиентом. А для облегчения достижения цели (контакта с потенциальным заказчиком риелторской услуги) наши сотрудники могут работать и в удобных офисах, и «на удаленке», и им отовсюду доступны все ресурсы компании.

Шея

(Анекдот: «В переполненном автобусе: «Если вы на следующей не выходите, то пересядьте, пожалуйста, на другую шею»).

Говорят, куда шея повернет, туда голова и смотрит. Если шея хочет быть «красивой» и успешной, то голова держит курс на карьеру. Риелтор – человек успеха. А карьера способствует тем, кто эффективен в работе. Если человек нацелен на результат и достигает своих целей, то рост по «лестнице с должностями прикладывается» сам собой.

Что дает ИНКОМ: у нас каждый имеет возможность выйти «из солдат в генералы». Наши руководители всех уровней – бывшие стажеры и агенты, начинавшие свой путь в ИНКОМе. Все сделали карьеру в стенах родной компании. И у каждого есть возможность пройти похожий путь и внутри компании, и вовне. Мы многим дали возможность сделать карьеру в других отраслях: пройдя наше обучение, получив навыки работы у нас, бывшие риелторы стали хорошими управленцами в различных сферах, а кто-то открыл свои агентства недвижимости в других городах. Компания недаром уделяет внимание обучению, давая современные инструменты для роста в любом бизнесе.


Портрет в целом

(Иоганн Гете: «Манеры человека — это зеркало, в котором отражается портрет его»).

Мы получили портрет образованного человека любого пола, нацеленного на результат, имеющего активную жизненную позицию и умеющего быстро реагировать на вызовы времени, любящего общение и желающего всегда оставаться нужным. А фоном этого портрета – успешная и достаточно быстрая карьера.

Отдельно отметим, что на позицию «агент по недвижимости» стало приходить больше молодежи, чем раньше. И это здорово: новые поколения мобильны, легко ориентируются в быстро меняющейся реальности, легко перестраиваются, прекрасно «ладят» с гаджетами. Они – прекрасный противовес замечательным, профессиональным, уже наработавшим опыт, поколениям. Все вместе, уравняв весы времени, они смогут достигать наивысших результатов.

Мы ждем всех – и молодых и опытных, и новичков и профессионалов. Всех, чей портрет приближен к написанному нами. Телефон: 8 (495) 363 1010.

Портрет в интерьере, какой портрет заказать в интерьер, портреты в интерьере дома, портрет в интерьер

   Портрет – один из самых популярных жанров как классической, так и современной живописи. Можно сказать, что этот жанр поистине бессмертен, поскольку он позволяет запечатлеть внешность человека во всех ее индивидуальных особенностях.

При этом для портрета характерна образность. Издавна знатные особы размещали свой портрет в интерьере своей усадьбы. Картина в дворянском родовом гнезде являлась символом состоятельности, известности фамилии. Такие портреты назывались парадными. Более того, не каждый мог позволить себе заказать портрет, поскольку услуги известных живописцев стоили по тем временам достаточно дорого. Компания АртФото предлагает Вам возродить эту давно ушедшую традицию и заказать у нас портрет в интерьер Вашего дома или офиса в виде картины по фотографии.

Вы можете заказать у нас мужской портрет, наполненный силой и мужеством, нежный и чувственный женский портрет, веселый и жизнерадостный детский портрет, а также групповые портреты. Предоставьте нам цифровой или распечатанный фотоснимок, и магия перевоплощения превратит его в удивительной красоты картину, которая своим изяществом поспорит с признанными шедеврами живописи.

Какой портрет заказать в интерьер

   Если Вы не знаете, какой портрет заказать в интерьер дома, квартиры или офиса, обратитесь в компанию АртФото. Мы подберем картину, которая подойдет для любого помещения. Вы можете заказать свой портрет, а также портреты Ваших родных, близких, друзей. Мы с большим удовольствие создадим и Ваш семейный портрет.

Также можете заказать картину с изображением любой знаменитости, например, любимого певца, актера либо Президента. Решая, какой портрет заказать в интерьер дома или офиса, определитесь с размером будущей картины. Большой портрет в интерьере комнаты может зрительно расширить пространство помещения. Он будет притягивать взгляды каждого, кто войдет туда. С другой стороны такой портрет в интерьере маленькой комнаты будет смотреться неудачно, заняв чуть ли не все свободное место. Также не забудьте выбрать для будущей картины образ и антураж. В галерее образов на нашем сайте можно найти множество оригинальных идей для портрета в интерьер дома или офиса.

Интересно, что на то, чтобы изобразить губы Моны Лизы, Леонардо да Винчи потратил почти 12 лет. Вам же не придется тратить столько времени в ожидании выполненного заказа. Чтобы создать портрет по фотографии, художникам АртФото нужно от 1 до 4 дней! Если Вы до сих пор не решили, какой портрет заказать в интерьер, звоните нам, и наш дизайнер всегда даст Вам верный совет.

Портреты в интерьере дома

   Портрет в интерьере дома уже давно является популярным средством декора. Заказать картины для интерьера можно в компании АртФото, позвонив нам по телефонам, указанным на сайте, либо отправив запрос по электронной почте. Также можете обратиться в представительство нашей компании в своем регионе.

Мы работаем во всех регионах России, в странах СНГ, а также за рубежом. Портреты в интерьере дома являются эксклюзивным средством декора. Портрет с фотографии, заказанный в АртФото, будет создан с учетом всех Ваших рекомендаций и пожеланий. На каждом этапе создания картины, мы высылаем заказчику эскиз изображения для согласования всех деталей. Портреты в интерьере дома могут многое рассказать о своем владельце. Они как нельзя лучше продемонстрируют гостям Вашу любовь к искусству и прекрасному. Более того, такая картина, став семейной реликвией, сохранит Ваше имя в веках!

Также Вы можете заказать у нас серию портретов Ваших родственников и друзей, создав домашнюю галерею. Портретная мастерская АртФото является признанным лидером в создании картин по фотографии. Наши картины для интерьера украшают дома и офисы самых известных и влиятельных людей страны. Не сомневайтесь, закажите у нас портрет в интерьер дома, и мы исполним Ваш заказ качественно и в рекордно короткие сроки.

Групповой портрет в интерьере — Журнальный зал

Елена Мовчан

Групповой портрет в интерьере

В Армении двенадцать лет спустя

Интерьер — это Армения, ее залитые солнцем долины, поросшие виноградниками, ее пепельно-рыжие горы, со всех сторон замыкающие эти долины, ее величественные и суровые каменные храмы, ее древняя столица Ереван, в котором так причудливо сочетаются старые, совсем уже обветшавшие маленькие домики с уютными дворами, где прямо тебе на голову свисают виноградные гроздья, — и новые, созданные гением архитектора Таманяна здания из разноцветного туфа. Эта страна покоряет сразу, с первого взгляда. Замечательная русская поэтесса Вера Звягинцева, много и прекрасно переводившая армянскую поэзию, так выразила это чувство:

Как влюбляются в человека,
В голос, жест, висков седину,
Так под ветром большого века
Я влюбилась в одну страну.

Это произошло и со мной много лет назад, когда, окончив историко-филологический факультет Ленинградского педагогического института, я приехала в Армению по распределению в качестве преподавателя русского языка и литературы и была направлена в школу села Геташен, что в Араратской долине. Проработав там чуть больше года (и этот год остался одним из самых ярких и радостных в моей жизни), я уехала в Москву, но связи мои с Арменией не прерывались, а, наоборот, укреплялись и расширялись благодаря еще и тому, что следующим местом моей работы стал журнал «Дружба народов».
Однако жизнь нашей страны, как известно, коренным образом изменилась, и все связи с бывшими республиками, кроме сердечных, оказались разорваны. Последний раз я была в Армении осенью 1988 года. Она кипела, бурлила и буквально взрывалась ежедневными митингами. Самое сильное мое впечатление от этой поездки — митинг на площади Оперы. Я стою на возвышении у Оперного театра, где выступают ораторы, рядом с моими друзьями, которые активно участвуют в политической жизни страны. Внизу море людей. У всех на устах слова: Карабах-Арцах. Их скандируют, встречая и провожая оратора, а иногда и прерывая его речь. Я кое-что понимаю в этих речах, поскольку за время своего преподавания смогла более или менее сносно выучить армянский, что-то мне объясняет Анаит Баяндур, великолепная переводчица армянской литературы, ставшая с тех самых пор общественно-политическим деятелем. Я улавливаю суть высказываний и ощущаю во всем поведении людей, тех, что внизу, на площади, и тех, что наверху, у Оперы, такую степень свободы, что мне становится страшно, потому что площадь оцеплена военными и на улицах, спускающихся к ней, плотными рядами стоят бэтээры и грузовики с вооруженными людьми, а они не потерпят свободомыслия — это уже не раз доказывало наше государство. Но митинг, несмотря на вольные речи, проходит мирно, никаких столкновений, люди расходятся, чтобы завтра снова прийти сюда. Мы все знаем, чем это кончилось: теперь Армения — независимое государство, член СНГ, но, чтобы попасть в нее, надо выложить за билет туда и обратно почти 300 долларов. Так что с внешними связями плохо — остаются только сердечные.

И вот благодаря счастливому стечению обстоятельств по прошествии двенадцати лет я снова лечу в Армению. Армения начинается уже в самолете. Среди пассажиров огромного лайнера — аэробуса Ил-18, принадлежащего компании «Армянские авиалинии», я одно из немногих «лиц некавказской национальности». Самолет взмывает в небо и сразу же каким-то чудом превращается в большой дом, где много детей и пожилых людей, где все разговаривают друг с другом, как давние хорошие знакомые, а может быть, даже родственники. И я понимаю, что помогло этим людям перенести страшное время блокады начала 90-х, когда месяцами, годами они жили без электрического света в неотапливаемых помещениях, не говоря уж о тяжелых материальных трудностях на грани нищеты. Это было «чувство семьи единой». Точно так же как этот самолет зажил на несколько часов одним домом, так и каждый дом в Армении в блокадное время жил одной семьей. Все соседи собирались в одной квартире и согревали ее своим дыханием, своим теплом, своей добротой друг к другу. Так и выжили.
Мне рассказали, что тогда, чтобы хоть как-то, хоть ненадолго согреться, вырубали деревья в Ереване и его окрестностях, и я боялась, что увижу теперь другой Ереван. Но нет, он остался таким же прекрасным, как был. Сверкающий, ясный, теплый — не только от солнца, но и от людей, которые (совсем чужие, просто встречные) любят тебя ни за что, только потому, что ты приехал к ним в гости. Внешне Ереван живет яркой, кипучей жизнью. Улицы полны народа, повсюду разноцветные зонтики открытых кафе, где можно выпить чашечку отлично сваренного кофе; по выходным дням в центре города работает вернисаж, там художники продают свои картины, а ювелиры, ткачи, керамисты и другие мастера торгуют своими изумительно красивыми изделиями. В Ереванской филармонии торжественно праздновали 75-летие всемирно известного квартета Комитаса, а в Доме художника с огромным успехом проходила выставка замечательного живописца Арутюна Галенца. Словом, внешне все выглядит великолепно, но… средняя зарплата здесь равна 16 долларам, а в глазах людей печаль — отсвет пережитой блокады.
Таков интерьер, а портрет сложился из встреч с людьми — теми, с кем никогда не прерывалась сердечная связь.

Гранта Матевосяна называют армянским Фолкнером. Ассоциация очень точна. Так же как Йокнапатофа Фолкнера, Цмакут Матевосяна — это образ мира, каким его видит художник. Конечно, он, этот образ, как и любое произведение искусства, имеет реальный прототип — родное село писателя Ахнидзор. Но мир, который выстроил на глубоко национальной почве Грант Матевосян, — всеобъемлющ, он не знает границ. Вскоре после распада СССР Матевосян во всеуслышание (в российской прессе) заявил, что ему грустно от утраты ощущения себя представителем великой страны. Это было смелое заявление и единственное — многие представители многонациональной советской литературы очень быстро ушли в свои национальные миры. Грант оказался шире, недаром его традиционный тост всегда был — «за русскую литературу».
Я сижу рядом с Грантом в его квартире, как 12, 15, 18 и еще сколько-то лет назад. Напротив — его жена Виржине, директор музея Ованеса Туманяна, и сын Давид — он работает на телевидении. Спрашиваю Гранта, что значит для него Россия.
— Россия для Кавказа, — отвечает он, — и, наверное, для Средней Азии (об остальных не берусь судить) — это носитель великой миссии, миссионер в самом высоком смысле слова. Этим летом мы с семьей Давида отдыхали в Кобулети. Сколько же там и в Батуми сделано русскими! Они посадили дивные рощи, создали новый ландшафт, прекрасный и органичный. Я не знаю имен этих людей, но знаю имя человека, чей труд и любовь преобразили нашу степанаванскую землю, — Эдмон Леопольдович Леонович. Он родился в семье таких вот русских миссионеров в Карской губернии. После резни 1915 года они вынуждены были уйти из тех мест, но не покинули Армению — поселились в Степанаване. Там Эдмон Леонович создал дендрарий, посадил сосны, его лесопарк изменил карту местности. Лес не только сохраняет влагу, столь необходимую засушливой Армении, но вносит в пейзаж разнообразие и красоту. Свою миссию этот человек нес всю жизнь — он умер недавно в Степанаване. Идея миссионерства была одной из важнейших у русской социал-демократии, и наша интеллигенция это высоко ценила. Ованес Туманян в письме Сергею Городецкому в 1918 году, когда произошли известные события, задает горькие вопросы: неужели вы покинете нас? Неужели оставите свою миссию? Широкие были люди, большой духовной высоты, и заложенные ими традиции миссионерства все-таки продолжались.
В разговор включается Давид. Этим летом он проехал в литературном поезде по городам Европы от Германии до России и пришел к убеждению, что по мере продвижения на восток возрастает интенсивность духовной жизни.
— В чем это выражается? — спрашиваю его.
— В том, как проходили писательские встречи, конференции, дискуссии, в том, какие поднимались вопросы, какие проблемы интересовали людей. А мерой российской духовности для иностранцев служит «Андрей Рублев» Тарковского.
— Почему? — спрашиваю. — А мне больше нравится «Зеркало».
— Для них, — отвечает Давид, — Россия была безбожной, дикой страной, а тут все пронизано духом христианства.
— Через два дня после просмотра «Рублева» Андрей пригласил меня на «Сталкера», — продолжает тему Грант, — и я не пошел — не мог вырваться из поля «Рублева». Потом я, конечно, «Сталкера» посмотрел и тоже был под большим впечатлением. А «Зеркало» — это прекрасно: поэзия, красота. О нем очень забавно сказала моя племянница: «Ничего не поняла и ничего не забыла».
На стене передо мной висит картина, которая все время притягивает мое внимание. Темный фон, нечеткие фигуры. И по композиции, по настроению она вызывает у меня ассоциацию с Филоновым. Говорю об этом Гранту.
— А Андрей Битов увидел в ней что-то от Босха, — отвечает он. — Это очень хороший художник из Кировакана — Карлос Абовян. Там в галерее много его картин.
И Грант вспоминает страшную черную ночь — ночь землетрясения. Он был тогда в Кировакане (в тех краях находится его родное село), совсем недалеко от эпицентра. В том жутком мраке, полном тревоги и неизвестности, рассказывает Матевосян, Карлос разжег костер из рам для картин, и люди собрались у огня, и тогда повсюду стали вспыхивать огоньки костров.
Я думаю о том, сколько пришлось пережить Армении за это короткое время: война в Карабахе, блокада, и сейчас совсем не легко.
— Очень тяжело сейчас, — отвечает на мой незаданный вопрос Матевосян. — Революция — это ужасно. Американцы говорят, что постоянно устраивают революции, чтобы предотвратить революцию.
— А разве здесь была революция?
— Конечно, только без меча и без головы.
— Без ума? — уточняю я. Он кивает и продолжает:
— А в этом году — страшная засуха, и непонятно, как мы переживем зиму. Крестьяне уже режут скот, потому что корм для одной коровы на зиму стоит 200 долларов, а сама она — 150. Вот и считай, что выгоднее. А без скота что такое деревня? А без деревни что такое страна? Армения теряет деревню и не может прокормиться — из-за этого так много народа уезжает отсюда. Быть может, наша страна действительно рассчитана на 1,5 миллиона жителей — сейчас почти столько и осталось.
События последнего времени увели Матевосяна от письменного стола, на котором двенадцать лет назад лежал неоконченный роман — Грант работал над ним долго и напряженно. Роман так и остался незавершенным, и я не без опаски спрашиваю, пишет ли он сейчас. Грант отвечает, что недавно закончил небольшую повесть, которая называется «На краю» или «На лезвии». Я говорю: пусть скорее переводят, потому что в России его помнят и любят.
— О да, конечно, — смеется он. — Как-то, будучи в Москве еще в прежние годы, зашли мы с Виржине и Битовым в Дом книги на Калининском проспекте. Смотрю, целая полка с моей книгой, которую вы в «Дружбе народов» выпустили. Огорчился, конечно, а Виржине подошла к продавщице и спрашивает: «Скажите, а где у вас полка с книгами Битова?» И та отвечает: «А кто это?» Тогда немного успокоился.
— Слишком большие тиражи были, — говорю я и вспоминаю историю с этой книгой. На редколлегии запланировали сборник Матевосяна. Я была редактором приложений, и мне не хотелось делать простое переиздание уже выходивших в других издательствах его произведений, а нового ничего не было, и я уговорила Гранта включить в нашу книгу небольшую повесть «Похмелье», не входившую в другие издания. В ней описывалось краткое пребывание героя (в сущности, автобиографического) в Москве на Высших сценарных курсах. Особенно мне нравился там один эпизод — обсуждение на семинаре фильмов Антониони, когда герой, выслушав все умные речи о коммуникабельности и некоммуникабельности, обращается к руководителю семинара с вопросом: «А у Антониони есть теща?» В общем уговорила я Матевосяна, несмотря на его сопротивление («это не мое», «это случайная вещь»), вставить в сборник повесть, дала всей книге название «Похмелье» и уехала в отпуск. А тут как раз грянула антиалкогольная кампания. Возвращаюсь из отпуска. На стене редакции висит выговор — мне. Книга вышла, но уже без «крамольной» повести и, естественно, с другим названием. А ведь если бы оставили «Похмелье», небось не стояла бы она на полке. «Похмелье» мы все-таки напечатали. В сборнике «Какая ты, Армения».
Мой визит подходит к концу, мы пьем за русскую литературу, и Грант произносит имя Льва Толстого, которого он боготворит.
— Толстой, — говорит он в своей обычной парадоксальной манере, — не понял слов Иоанна Богослова, что царство Божие внутри нас, и писал пейзажи. Чудные пейзажи, — добавляет он. — А ведь ждать его откуда-то извне — это материализм. Оно внутри, — Грант подносит руку к сердцу. — Вера наша здесь.

Левона Мкртчяна я знаю почти всю мою жизнь. Когда я приехала в Армению на работу, он, лаборант кафедры русской литературы Ереванского университета, недавно его окончивший, показывал мне город. Я своей любознательностью явно докучала ему, и когда спрашивала об очередном встававшем на нашем пути памятнике: «Кому?» — он неизменно отвечал: «Одному революционеру». Через много лет, когда он стал секретарем Союза писателей Армении, на мой вопрос о круге его обязанностей он ответил, что, помимо всего прочего, знакомит с Арменией приезжающих из-за рубежа писателей. Я рассмеялась и припомнила ему «памятник одному революционеру». «Ну, до этого дело не доходит, — сказал он. — Я придумал себе такого персонажа — простого человека по имени Сако и рассказываю им разные истории из его жизни, каждый день новую. Они увлеченно слушают, смеются, и больше им ничего не надо». Сейчас Мкртчян — академик Национальной Академии наук, ректор Российско-Армянского (славянского) государственного университета.
Уже тогда, когда мы познакомились, Левон писал критические статьи и работал над диссертацией о русских переводах армянской литературы. Помню, идем мы с ним по Еревану, и какой-то человек обращается к нему: «Привет, Белинский джан, читал твою статью». Левон Мкртчян выпустил несколько книг критики и эссеистики в Армении и в России, издал изумительно оформленные старинными армянскими миниатюрами сборники Наапета Кучака, Григора Нарекаци, средневековой армянской поэзии. Он писал и издавал свои книги даже во время блокады, когда о книгопечатании не могло быть и речи. Это был «самиздат». В мкртчяновском «самиздате» вышли три книги: «Анна Ахматова. Жизнь и переводы», «М. А. Дудин. Для человека ход времен печален» и «Краски души и памяти». Одной из них предпослана такая справка: «Напечатана книжка автором, не за счет автора, а самим автором (оформление, набор на компьютере и размножение на ксероксе), и НЕ рассчитана на широкий круг читателей — тираж 50 экземпляров». Вот так бывает, когда человек не может не писать, когда ему есть что сказать — тогда нет ему преград. Не от нечего делать писал и печатал Мкртчян свои книжки — все эти годы он оставался деканом факультета русского языка и литературы Ереванского университета. Как-то в тяжкое блокадное время в университет приехал американский профессор и осведомился между прочим, какова зарплата у декана. «Три доллара», — ответил Мкртчян. «В час, — уточнил американец. — Мало».
В егвардском доме Левона мы сидим и разговариваем втроем. Жена Левона Карине филолог и много помогает ему в его книгопечатной деятельности. В этом доме масса необыкновенных вещей, привезенных Левоном из его многочисленных путешествий. Однажды из поездки по ленинским местам, приуроченной к столетнему юбилею вождя, он привез знамя, да, красное знамя с бахромой и серпом и молотом. «Представляешь, — рассказывал он, — захожу в Ульяновске в магазин, а там в «уцененных товарах» лежат знамена. Почем, спрашиваю, знамя? Пятьдесят копеек, отвечают. Ну я и купил три штуки». Вообще забавные истории из жизни — это особый и любимый жанр Мкртчяна. Их он время от времени публикует в своих сборниках наряду с серьезными статьями и литературоведческими исследованиями. Вот и сейчас в связи с проходящей в Ереване выставкой Галенца Левон вспоминает теперь очень смешную, а тогда, в 1961 году, довольно-таки драматичную историю о том, как местные власти, относившиеся к художнику-репатрианту с особым недоверием, запретили его выставку из-за того, что на пригласительном билете он нарисовал ослика. Выставку в университете организовывал Левон. Цензор сразу же запретил билет с осликом: «Кто видел, чтобы на пригласительном билете был нарисован осел?» Левон схитрил и под цензорское разрешение текста подложил другой экземпляр билета. Билет с осликом был тиражирован и роздан приглашенным. Через некоторое время Мкртчяна вызвали в ЦК компартии Армении.
«Ты совершил подлог, — грозно сказал заведующий отделом агитации и пропаганды Айрян. — Человек, который в отцы тебе годится, предупредил, что не может быть такого пригласительного билета, на котором изображен осел. А ты что, сам не понимаешь, что осел на пригласительном билете — это же позор? Лет десять назад за такие проделки и тебя бы расстреляли, и твоих родителей, и нас вместе с тобой».
Осел на рисунке Галенца стал предметом особого разбирательства еще и потому, что кто-то донес в ЦК, будто сам Галенц говорил, что нарисованный им осел (осел на рисунке как бы косился на розу, которую держал в руках юноша) — это власти Армении и обласканные властями искусствоведы, ничего не понимающие в искусстве.
Выставку Галенца, конечно же, запретили, а Мкртчяну дали понять, что «такие лаборанты университету не нужны». Самым замечательным в этой истории был финал. Когда Мкртчян зашел к Галенцу и пожурил его за разговоры про осла, розу и искусствоведов, художник возмутился. «Сейчас же идем в ЦК. В один миг, как ножом, я отсеку все эти разговоры. Разве ты не видишь, что это не осел, а лань, разве ты не видишь, что я рисовал ослика с любовью. Да если бы я писал власти Армении и искусствоведов, разве я такого бы ослика нарисовал? Что я, рисовать не умею?»
— Такие истории, — говорит Мкртчян, — надо бы собрать в книгу, и это была бы очень точная картина нашей жизни, настоящая история страны, называвшейся СССР. И изучать такую историю будет не скучно.
В последние годы Мкртчян, человек сугубо литературный, не смог остаться в стороне от политики. Еще в 1991 году он выпустил книгу под названием «Прежде всего — не надо убивать!» и подарил ее мне с такой надписью: «Никогда не думал, что будут убивать, а я буду писать, что не надо этого делать». А на днях вышла его статья о проблемах сегодняшнего Кавказа, где он утверждает: «Дружбу народов, как я теперь понял, надо идеологически, материально поддерживать и, если хотите, даже принуждать людей жить в дружбе, не во вражде. Да, принуждать. Дружба стоит того».
Все эти годы Мкртчян был в непримиримой конфронтации с новыми властями, настойчиво добивавшимися независимости Армении. И естественно, не молчал — это не в его характере. Его статьи и интервью в армянской прессе: «Как удержаться на тумбе?», «Кто нарисует солнце?», «Побеждены под знаменем побед» и другие, его выступления в российской печати резко критиковали политику правительства Левона Тер-Петросяна.
— Независимость, — говорит Левон, — да, конечно, это прекрасно. Только вот вопрос референдума — хотите ли вы независимости? — в определенном смысле провокационный. Вопрос задавался так, словно положительный ответ и делал всех нас вместе с Арменией независимыми. Спросите бездомного человека: хочет он получить квартиру? А как не хотеть? Но когда задаешь такой вопрос, надо иметь квартиры, чтобы раздавать их людям. И с независимостью то же самое. У нее должно быть экономическое обоснование. Легко задавать вопрос, ответ на который заранее известен, а вот как быть дальше?
В последнее время я часто думаю о значении слова свобода. Американский философ А. Н. Уайтхед считает, что ошибочна наша склонность исчерпывать ее свободой мысли, свободой печати, свободой религиозных убеждений. «Прометей, — писал он, — не дал людям свободу печати. Он добыл огонь, который послушно помогал им готовить пищу и согревал».
Тепло и пища — вот чего нет в сегодняшней Армении для многих покидающих ее армян… Свобода — это не для голодных. Стыдно говорить голодному: «Не хлебом единым жив человек». Это можно сказать сытому, потому что человек прежде всего жив хлебом, что следует и из евангельской истины, а когда хлеб у него есть, тогда уже — «не единым».

Светлана, Белла и Заруи Казарян — дочки директора Геташенской школы, где я работала, Карапета Тиграновича Казаряна и Ольги Даниловны, учительницы младших классов этой же школы. Они взяли меня к себе в дом, где было четыре дочки (младшей — Джульетты — уже нет в живых), я стала пятой. За всю мою жизнь я больше не встречала таких чистых, таких искренних и гармоничных, таких естественных людей. Карапет Тигранович, преподаватель истории, конечно же, член партии, на мои вольные, «оттепельные» высказывания реагировал болезненно. «Вай, Лена джан, ты есть анархо-синдикалист», — говорил он обычно, и на том диспут кончался. Ольга Даниловна, красивая, строгая, гладко причесанная, в глухом темно-синем платье, навсегда осталась для меня символом армянской женщины, а быть может, и больше — самой Армении. Она учила меня: будь скромнее, не смейся без конца, в школу без чулок идти нельзя (а жара стояла немыслимая). И при этом сама, обладавшая безукоризненным чувством юмора, так часто и так заразительно смеялась. Она очень любила Карапета Тиграновича. «Тихий человек, умная голова», — говорила о нем, и в ее устах это была самая высокая оценка. Уже давно нет Карапета Тиграновича — мы с Ольгой Даниловной в прошлые мои приезды ходили на его могилу. Теперь нет и Ольги Даниловны, и я еду в Геташен, чтобы положить цветы на их могилы.
Араратская долина, где расположен Геташен (теперь Гетазат, чтобы не путать с карабахским Геташеном), — поистине библейская земля. Виноградники, фруктовые сады, и отовсюду виден двуглавый, с заснеженными вершинами Арарат — большой Масис и малый Масис. Именно сюда причалил Ноев ковчег.
Я вхожу во двор дома, который всегда ощущаю родным. Здесь уже собралась вся семья: «девочки», их мужья, дети, внуки, и конечно же, пахнет шашлыком, и конечно, накрыт стол. Дом все так же красив: с просторной террасой под крышей, с таинственным полутемным большим чуланом, где в углу помещается каменная давильня для вина, а вдоль стен стоят огромные бочки и старинные глиняные кувшины. Справа во дворе — тондыр, возле которого когда-то священнодействовала Ольга Даниловна, выпекая лаваш — так, словно бы исполняла древний ритуальный танец. В саду еще не окончен сбор винограда и персиков — там орудуют младшие Казаряны. Мне дают ведро, и за три минуты я заполняю его персиками. В доме тоже все неизменно, только немного обветшало и словно подернуто патиной времени. Девочки говорят мне, что пытаются продать дом, потому что жить им трудно и с каждым годом все труднее, но никто не
покупает — у людей нет денег, или предлагают так мало, что невозможно на это пойти. Я эгоистически думаю: хоть бы не продали. Я все понимаю: урожай винограда и персиков они не в состоянии переработать, да и раздать некому. Чтобы вывезти все это в Ереван (не на продажу, конечно: кто ж их купит, город завален персиками и виноградом, да и продавать никто из них не умеет), нужна машина, а значит — деньги на бензин, а их нет. Да и заботиться о доме некому: у всех семьи, слава Богу, какая-никакая работа, ездить сюда нет ни времени, ни сил. Я все понимаю, но очень больно.
Мы едем на кладбище по дороге, ведущей к школе — старой школе (теперь в Геташене есть большая новая), где я работала. Вот она виднеется вдали — одноэтажная, построенная буквой «Г», такая же беленькая, чистая. Дети шли в нее из всех окрестных сел, и у меня на столе всегда был ворох цветов, собранных ими по дороге. А младшие еще клали на мой стол прутики, и я никак не могла понять, зачем это, пока одна девочка не вывела к столу другую, и они разыграли сценку, из которой мне стало ясно, что их надо стегать за плохое поведение. Много трогательного и смешного было у меня здесь. А потом письма… дети еще долго писали их мне.
Возвращаемся с кладбища и говорим о сегодняшней жизни. Из всех девочек более-менее устроена Светлана — она преподает армянскую историю в школе для детей с поврежденным слухом, где платят чуть больше, чем в обычной, а
главное — регулярно. Ее муж Гамлет тоже работает — он связист, на государственной службе. Белла, окончившая технический вуз, уже давно не может найти место по специальности и работает нянечкой в детском саду. Ее муж Лева, в начале перестройки попытавший счастья в малом бизнесе, разорился и теперь безработный. Зарик, так же как и Светлана, работает в специальной школе — для слепых, где немного выше зарплата, но Зарик не видела ее вот уже три месяца. Однако если у них есть хоть какая-то работа, то молодые (их дети) почти все безработные.
— Это был геноцид, — вдруг произносит одна из моих девочек самое страшное для Армении слово. — Ты же помнишь, как хорошо мы жили.
Действительно, жили хорошо, не роскошно, но достойно. И я вспоминаю слова Левона Мкртчяна, которые забылись, поскольку были сказаны не в обстоятельной беседе, а как-то вскользь, на бегу:
— Народ всегда был независим. Это начальники были зависимы. Да, они действительно зависели от центра, им давали указания из Москвы, их могли снять с их высоких должностей. Независимость нужна была начальникам, и они ее получили, а как воспользовались ею — это мы видим сегодня. А народ теперь попал в полную зависимость.

Я уезжаю из Геташена, а на следующий день — из Еревана. Утром небо над городом в первый раз за время моего пребывания затянуло облаками. Самолет прошел сквозь них, набрал высоту, и в иллюминаторе моим глазам предстала совершенно фантастическая, космическая картина. Внизу под нами словно бы бушевало безбрежное море; темно-серые тучи казались вспенившимися волнами, и над этим пространством возвышалась небольшая сопка. Я с трудом догадалась, что это вершина большого Масиса — Арарата. Все выглядело как в иллюстрации к Библии, когда Ноев ковчег причалил к Арарату. Именно здесь началась новая жизнь после Всемирного потопа — может быть, здесь она возродится еще раз…

Современный портрет в интерьере | Журнал Ярмарки Мастеров

Искусство портретной живописи родилось давно, но пика популярности оно достигло в XVIII веке. Просвещенный век, век поразительных научных и культурных открытий и свершений. Именно тогда возникла почти беспредельная вера в возможности человека. Люди гордились собой и несколько чрезмерно любили себя и окружающих. Не удивительно, что жанр портрета расцвел в то время, ведь портретист занимался не отображением портретируемого с фотографической точностью, он украшал его. Художник переносил на полотно внутренний мир человека, то лучшее, что он видел в нем.

В наше время в портретном жанре наблюдается кризис. Я вижу несколько причин этого явления.

Во-первых, это сегодняшнее клиповое мышление, из-за которого классический портрет, несущий колоссальную смысловую и эмоциональную нагрузку, не может быть достойно оценен.

Во-вторых, многие считают, что такое помпезное возвеличивание себя любимого — это перебор.

В-третьих, в наше время очень мало хороших портретистов. Портретист — не фотограф. Мало того, что художник должен уметь обращаться с кистью и красками, он должен проникнуть в душу человека, увидеть его прошлое и будущее, индивидуальность в развитии. Даже для хорошего портретиста на это требуется время. Нельзя создать портрет “на послезавтра”, как хотят некоторые заказчики.

И наконец, в современном интерьерном дизайне просто нет места классическому портрету в рамке с вензелями. Необходимы новые решения.

Сейчас в моде модульные картины, состоящие из нескольких холстов. Почему бы не сделать такой портрет?

Другое решение – минималистский портрет, который будет прекрасно сочетаться со стилем хай-тек. Мне кажется, что это самый удачный вариант для сегодняшнего сознания. В таком решении нет помпы, человек изображается силуэтом или основными чертами:

Можно предложить и этнический вариант. Он придаст вашему жилищу изысканность экзотики и одновременно отразит круг ваших интересов:

Интерьер с портретами | Смитсоновский музей американского искусства

БЕТСИ БРОУН: «Интерьер с портретами» Томаса ЛеКлера фиксирует появление новой технологической формы виртуальной реальности на традиционной территории художника. На протяжении трех или четырех столетий вы нанимали художника, чтобы запечатлеть черты лица своих близких для потомков. Но затем, после того как в 1839 году были введены дагерротипы, у вас внезапно появился выбор. У вас может быть красочное нарисованное изображение, часто в натуральную величину, которое более или менее похоже на вашего родственника, или у вас может быть крошечная монохромная, но поразительно настоящая фотография.

Это изображение без подписи и даты. Все, что мы знаем об этом, исходит из семейного анамнеза. В этих рассказах говорится, что он был написан Томасом ЛеКлиром где-то в 1865 году. Предположительно, ЛеКлеру поручили нарисовать картину старший брат этих двух детей на картине. Пока достаточно просто, но становится все сложнее. Маленький мальчик только что умер, когда попросили фотографию, но он не был тогда маленьким ребенком, показанным здесь. Скорее, он был 26-летним пожарным-добровольцем, который только что погиб во время пожара в отеле.Его старшая сестра уже умерла, когда была подростком, более чем за пятнадцать лет до того, как был сделан снимок. Большинство сегодняшних зрителей думают, что маленький мальчик определенно выглядит мертвым, даже чучелом.

Одна из возможностей состоит в том, что художник из-за отсутствия живых моделей для получения изображений использовал их дагерротип в качестве замены, чтобы он мог правильно передать черты. Если так, то он, должно быть, знал, что выходит на арену острых споров. Художникам повсюду угрожала новая фотография.Они поклялись никогда не использовать фотографии в качестве вспомогательных средств. Вместо этого они отмечали особые качества, которые делали живопись такой превосходной. ЛеКлир, очевидно, решил, что займется этим вопросом. А вот и злодей этой игры, сам фотограф. Стоит ли что-то читать в том факте, что он изображен сзади и скрывает от нас свое лицо под тканью? Между прочим, его камера с мокрым коллодием не была произведена до 1860 года, и это помогает нам датировать картину.

Пейзажная живопись теперь становится просто фольгой фона для фотографии.Должно быть, это была грубая насмешка по поводу всей героической реки Гудзон и западных пейзажей, которые в то время доминировали в общественных выставочных залах.

Этот старый патриарх в алтарной раме неодобрительно возглавляет сцену. Мог ли фотограф сделать изображение древнего патриарха? Вряд ли. Но теперь он почти скрыт за фоном, отошел в прошлое.

Все атрибуты профессионального художника собраны в этой студии, которая, кстати, как мы знаем, находилась в знаменитом здании художников под названием 10th Street Studio Building в Нью-Йорке.Идеальный бюст, скульптуры животных, гравюры и копии старых мастеров. Здесь есть множество доказательств того, что обитатель этой освещенной небом студии не был механическим взломщиком. Он был учеником древних триумфов, таких как «Гладиатор Боргезе» и «Венера Милосская». Теперь все это должно уступить место дерзкому фотографу, который только научился манипулировать машинами и химическими веществами.

Внезапно мы замечаем три пустых стула. Один явно принадлежит художнику, который недавно писал этого бородатого джентльмена.Другой держит дамскую шляпу, шаль и сумочку. И этот стул должен принадлежать «Папе Медведю» с его тростью и выброшенной газетой. Но куда все подевались? Они все здесь с нами, зрителями. Мы стоим вместе, прямо за рамкой картины, и смотрим на сцену перед нами. Мама и папа готовятся сказать: «Сыр!» ЛеКлеру удается сообщить нам, что сегодня у него в студии шесть человек, а не только те трое, которых вы видели вначале, и это было до того, как мы зашли.

Итак, художник показывает сцену внутри сцены, а затем подразумевает другой, еще более крупный вид за пределами холста.Довольно умен, хотя и не совсем оригинален. ЛеКлеар использовал этот заказный портрет, чтобы отдать дань уважения испанскому мастеру 17 века Веласкесу, чья картина «Менины» использовала тот же прием. Подразумевается, что ЛеКлер отдавал дань уважения искусству живописи.

Хорошо, но действительно ли это доказывает превосходство живописи над фотографией? Что ж, ранним фотографам с их длинными выдержками приходилось делать все возможное, чтобы объекты оставались неподвижными, чтобы изображение не получилось размытым.Дети были особым испытанием. Там были подтяжки, галстуки и другие пытки, призванные удерживать людей от движения. Но что происходит, когда собака выбирает именно этот момент, чтобы войти? Что ж, если вы художник, вы остановите его в дверном проеме. Если вы фотограф, вам придется начинать все сначала.

Министры внутренних дел: радикальное переосмысление домашнего портрета

Войдите в домашний интерьер: жанр живописи, в котором комната рассматривается как предмет, а не просто фон.Идея о том, что наши дома и то, как мы их обставляем, достаточно важны, чтобы заслужить художественное внимание, давно отнесена к засушливым задворкам истории искусства. Подумайте, например, о смелой простоте синей спальни Ван Гога в Арле. Картины могут отражать то, как мы живем. Поэтому неудивительно, что теперь, когда мы оказываемся закрытыми ставнями внутри тех же четырех стен, домашний интерьер переживает возрождение Insta, и новое поколение художников поддается его очарованию.

Бродить по домам было навязчивой идеей среднего класса с тех пор, как в конце 18 века идеи комфорта и уюта впервые проникли в дом.Мягкая мебель и обои стали арбитрами социального статуса, и не только для избранных.

Раздевалка Алека Игана © @ alec.egan Комод снов Эмили Мод © @emilymaudey

Брайтонский дизайнер-иллюстратор Эмили Мод создает радостные работы на стекле и бумаге, населенных веселыми стаффордширскими собаками, и кувшинами из люстра (часто обнаруживаемых во время поездок на рынок антиквариата Ардингли в Западном Суссексе) на фоне узоров старинных французских обоев.Пытаясь ограничить свою привычку к коллекционированию — она ​​сама наложила запрет на покупку керамики — ее искусство воображает пространства, намного большие, чем ее дом, и те, которые она может бесконечно заполнять чудесными вещами.

Когда она была в увольнении из-за своей роли розничного покупателя в Вестминстерском аббатстве и не могла навестить свою семью, ее внимание сместилось в сторону домашнего хозяйства. «Необходимость исследовать дом возникает из-за ощущения отсутствия связи», — говорит она. «Для меня смотреть на эти объекты — это одновременно и заземление, и побег.”

Рекомендуется

Подобное чувство замешательства вынудило Сару-Джейн Аксельби, бывшую издательницу со степенью в области текстильного дизайна, начать делать наброски комнат, которые она стремилась посетить. В разгар обучения, чтобы стать декоратором интерьеров и вынужден защищаться от вируса, Аксельби искал утешения на страницах журналов по оформлению. То, что началось с простого наброска ее собственной гостиной, превратилось в ежедневные публикации в социальных сетях о ее любимых помещениях, благодаря чему она получила множество частных заказов от дизайнеров и клиентов, в том числе дизайнера-отельера Кита Кемпа, и начала совершенно новую карьеру.

Розовый потолок от Роуз Электры Харрис — интерьеры и предметы домашнего обихода повторяются в творчестве лондонского художника © @roseelectraharris Красные полосы от Сары-Джейн Аксельби были вдохновлены фотографиями танжерского риада дизайнера Гэвина Хоутона © @sjaxelby

«Я хотела побывать в этих местах и ​​исторических домах и уйти от реальности того, что происходит», — говорит она. Ее аккаунт @sjaxelby — это странствующий гастрономический тур, наполненный красками и наполненный ностальгией.Оформленные краской и пером эти комнаты обретают новую яркую жизнь. От красно-полосатого риада дизайнера Гэвина Хоутона до пристанища Гран-Канарии покойного легендарного редактора Мина Хогга — работы Аксельби — это настоящий праздник английского декора во всей его визуальной красоте.

По мнению Ровены Морган-Кокс, бывшего управляющего директора Общества изящных искусств, есть убедительные параллели между ранним подъемом домашнего интерьера в искусстве и сегодняшним днем. «Во время промышленной революции дом стал защитным щитом для людей», — говорит она.«В условиях пандемии и такой большой экономической нестабильности интерес к интерьеру вышел за рамки простого внешнего вида. Речь идет о том, чтобы защищать и укрывать нас в неопределенные времена ».

Интерьер с картиной Лотти Коул «Тетрарх» © @ lottiecole1 Руперт-стрит, Роуз Электра Харрис © @roseelectraharris

Галерея прочно связана с этим жанром благодаря таким художникам, как Уистлер, который одним из первых показал там свои работы, а в ее новой штаб-квартире в Сохо искусство демонстрируется в заведомо уютной обстановке.Морган-Кокс считает, что предпочтения к политической работе ослабевают. Она предполагает, что ее клиенты откликаются на более мягкие, нежные и незамысловатые произведения искусства, и миловидность домашнего интерьера с мягкой обивкой является ответом на этот призыв.

«Дом в искусстве — это безопасное пространство как в переносном, так и в переносном смысле», — говорит художник из Лос-Анджелеса Алек Иган, чьи собственные соблазнительные домашние сцены происходят из богатой традиции Западного побережья, в которой Дэвид Хокни — в частности, подхватывает разговор Матисса — вырисовывается огромно (действительно, портрет Хокни Генри Гельдзалера и Кристофера Скотта изображает большой розовый диван).«В настоящий момент мы изучаем окружающую среду, и она начинает превращаться в это всепоглощающее пространство», — говорит он. Это образ мышления, который Иган сравнивает со спальней подростка — одной комнатой, которая представляет собой целый мир.

Каждая выставка Игана изображает отдельную комнату воображаемого дома, который он медленно строит, с центральным холстом, отображающим все пространство, наряду с созвездием меньших работ, криминалистически изображающих его детали. Буйство узоров и тонов, эти фантастические сферы, тем не менее, уходят корнями в знакомое.Воспоминания о выцветшем ситеце айовского дома его дедушки и бабушки приобретают мощный психоделический эффект. Наполненный загадочными подсказками о его обитателях, он предлагает нам представить: кто живет в таком доме?

Британская художница Лотти Коул передает аналогичный импульс. «Я пытаюсь подумать о том, кому принадлежит эта комната и как бы они ее украсили», — говорит она. «Затем я отправляюсь в воображаемый поход по магазинам». Живописные работы Коула приправлены отсылками к истории искусства — скульптуры Генри Мура, холсты Кристофера Вуда, стулья Эйлин Грей — многие из них взяты из огромного хранилища аукционных каталогов, унаследованных от друга-хранителя Тейт.«В интерьере есть что-то очень скромное, — заключает Коул. «И что он может рассказать о том, что происходит в жизни людей».

Официальный портрет Райана Зинке Последний удар в лицо индейским племенам

Когда тогдашний министр внутренних дел Райан Зинке отправился в южную часть штата Юта в мае 2017 года, чтобы посетить пару охраняемых национальных памятников, он окружил себя сторонниками демонтажа, если не полного уничтожения этих памятников.

Он посетил национальный памятник «Медвежьи уши» не с представителями индейских племен, считающих этот пейзаж священным, а с ярыми противниками памятника эпохи Обамы.Он провел для представителей межплеменной коалиции «Медвежьи уши», состоящей из пяти племен, которые подали прошение о назначении памятника, всего лишь часовую встречу. И когда женщина из числа коренного населения заявила Зинке о том, почему он не проводил больше времени в разговорах с лидерами племен в рамках своего обзора, он погрозил ей пальцем и с силой приказал ей «вести себя хорошо» и «не грубить». ”

Верный форме, Зинке ознаменовал свое охваченное скандалом пребывание в федеральном агентстве на этой неделе портретом себя верхом на разрисованной лошади под возвышающимся холмом в Bears Ears незадолго до того, как он и президент Дональд Трамп выпотрошили защиту.Он основан на фотографии Зинке во время его визита в 2017 году и был обнародован во время церемонии в среду в штаб-квартире Департамента внутренних дел в Вашингтоне, округ Колумбия.Присутствующие, в том числе жена Зинке и бывший офицер военной разведки Дональд Брамер, разместили фотографии этого события в социальных сетях.

(Мы перейдем к этой боевой картинке с огненной змеей через минуту.)

Лоббист подрядчика министерства обороны говорит, что ему понравилось общаться с бывшим министром внутренних дел Зинке и его женой «на открытии его официального и« неофициального »портрета (ов)» https: // t.co / BcBZaMuoJp

Итак, какой портрет является официальным? pic.twitter.com/aHoxXfyAfN

— Корбин Хиар (@CorbinHiar) 9 декабря 2020 г.

Зинке был министром внутренних дел с 2017 года до конца 2019 года, когда он ушел в отставку из-за облака этических скандалов. Его сменивший Дэвид Бернрхардт — бывший лоббист нефтяной, горнодобывающей и сельскохозяйственной отраслей, который способствовал нападкам администрации на экологические нормы.

Названный в честь пары холмов, где находятся тысячи археологических и культурных памятников коренных американцев, Медвежьи уши были первым памятником, установленным по просьбе племен в честь и защиту наследия коренных американцев.В декабре 2017 года по рекомендации Зинке Трамп сократил границу «Медвежьи уши» площадью 1,35 миллиона акров на 85% и близлежащий национальный памятник Гранд-Лестница-Эскаланте площадью 1,87 миллиона акров примерно вдвое, открыв двери для нефтегазовых и других разработок в больших масштабах. площади ранее охраняемых земель.

Брент Коттон, художник из Монтаны и «дорогой друг» семьи Зинке, который нарисовал портрет, сказал радиостанции Биллингса KBUL, что эта работа включает «дань уважения [Зинке] к племенам коренных американцев» (sic) в группе шляпы.(Аарон Вайс из Центра западных приоритетов указал на то, что шляпа, кажется, надета задом наперед — то, что Зинке сделал в реальной жизни.)

Определенно северный конец шляпы, направленной на юг. pic.twitter.com/PS7BRUJpHa

— Аарон Вайс (@aweiss) 9 декабря 2020 г.

Предполагаемое уважение Зинке к племенам, несомненно, было потеряно для племен, которые умоляли его оставить Bears Ears в покое. Когда в июле 2017 года Зинке рекомендовал Трампу демонтировать памятник, Межплеменная коалиция Bears Ears осудила это как «пощечину членам наших племен и оскорбление индейцев по всей стране».И когда Трамп выполнил и подписал прокламацию об уменьшении сайта, Этель Бранч, генеральный прокурор народа навахо, назвала этот шаг «абсолютно шокирующим» и полностью «неуважительным» по отношению к десятилетиям работы по созданию Bears Ears. .

Во многих отношениях портрет прекрасно отражает то, что многие считают наиболее спорным поступком Зинке и его непреходящим наследием: отказ от защиты государственных земель и окружающей среды в пользу добывающих отраслей и подрыв суверенитета племен.

В своем заявлении в KBUL Коттон выразил надежду, что портрет «будет хорошо принят всеми».

Неудивительно, что реакция была совсем не положительной.

«Официальный портрет Зинке — это последний вздох увядающего болотного существа», — сказал HuffPost Шон Чапус, член Делового комитета индейского племени Юте и представитель Межплеменной коалиции Bears Ears. «Он засвидетельствовал Конгрессу, что племенной« суверенитет что-то значит », но проигнорировал четкие заявления пяти суверенных племенных правительств о том, что ландшафт Медвежьих Ушей нуждается и заслуживает защиты.”

«Его официальный портрет, — добавил Чапус, — это еще одна отчаянная попытка переписать историю». Чего вы не видите, чего он вам не говорит, так это того, что мы все еще здесь, защищая и защищая наши земли. Если вы присмотритесь, мы там машем на прощание, когда у него кончились Bears Ears на лошади, на которой он ехал ».

В резком заявлении во вторник член палаты представителей Рауль Грихалва (демократ от Аризоны), председатель Комитета по природным ресурсам палаты представителей, назвал портрет «мелким памятником мелочному человеку», «умышленным последним оскорблением племен, которые он не уважал» и «Полностью соответствует его самодовольному, неэтичному, снисходительному пребыванию» в агентстве.

Джордж Фрей через Getty Images Тогдашний министр внутренних дел Райан Зинке беседует с журналистами во время своего визита в Юту в 2017 году, чтобы осмотреть национальный памятник Медвежьи уши и Национальный памятник Гранд-Лестница-Эскаланте.

В дополнение к официальному портрету, который присоединится к портретам других бывших секретарей агентств, выставленным в штаб-квартире внутренних дел, мероприятие в среду включало открытие второго неофициального портрета, на котором Зинке снова был верхом на лошади и в ковбойской шляпе, но на этот раз едущим сквозь пламя. , владеющий боевым топором и сражающийся с огромным змеем.Эта шутка, просто лицо Зинке, приклеенное к картине фэнтези-художника Фрэнка Фразетты под названием «Death Dealer 6», похоже, является отсылкой к обещанию администрации Трампа «осушить болото» лоббистов в Вашингтоне — то, что абсолютно не произошло в Interior под присмотром Зинке.

Уволившись с поста во внутренних делах, Зинке быстро нашел работу в инвестиционной компании, занимающейся блокчейн-технологиями, в лоббистской группе и в компании по разведке полезных ископаемых. Как ранее сообщал HuffPost, многие другие чиновники из Министерства внутренних дел Трампа аналогичным образом перешагнули через вращающуюся дверь, получив работу в интересах ископаемого топлива, лоббируя фирмы или другие частные компании после ухода из агентства.

Хотя Зинке считает себя суровым ковбоем и рузвельтовским защитником природы, его, вероятно, будут помнить не как распорядителя природных ресурсов Америки, а как верного лидера программы Трампа по «энергетическому доминированию», который провел почти 20 федеральных расследований во время своего пребывания на посту главы внутренних дел. . Что касается отката охраняемых диких мест, которыми он так явно гордится, то они вряд ли переживут приходящую администрацию Байдена.

Избранный президент Джо Байден и избранный вице-президент Камала Харрис пообещали «незамедлительно предпринять шаги, чтобы остановить нападения администрации Трампа на природные сокровища Америки, в том числе отразив атаки Трампа на Арктический национальный заповедник дикой природы, Медвежьи уши и Большую лестницу. Escalante », а также создать новые охраняемые территории для защиты экологически богатых ландшафтов и борьбы с глобальным изменением климата.

Вызов всех фанатов HuffPost!

Подпишитесь на членство, чтобы стать одним из основателей и помочь сформировать следующую главу HuffPost

Национальная портретная галерея — Национальная портретная галерея

Чарльз Сомарес Смит был директором Национальной портретной галереи с 1994 по 2002 год. Ранее он возглавлял исследовательский центр в Музее Виктории и Альберта и является автором книги Здание замка Ховард и Украшение восемнадцатого века: дизайн и домашний интерьер в Англии.


Этот продукт поставляется компанией National Portrait Gallery Company Limited. Для получения дополнительной информации о компании щелкните здесь. Каждая покупка поддерживает Национальную портретную галерею.

Распродано

Национальная портретная галерея
Чарльз Сумарез Смит

«Великолепный путеводитель по 120 коллекциям 9000 работ»
Sunday Telegraph

Национальная портретная галерея дает информативный обзор, освещающий его на протяжении веков через Кромвеля, Елизаветы I, Эммы Гамильтон, Бертрана Рассела, Бенджамина Бриттена и Кристин Киллер’
Observer

Национальная портретная галерея в Лондоне хранит уникальную коллекцию личностей и лиц от позднего средневековья до наших дней.Национальный пантеон величайших имен в британской истории и культуре, коллекция включает королей и королев, придворных и куртизанок, политиков и поэтов, солдат и ученых, художников и писателей, философов и кинозвезд, от Елизаветы I до Дэвида Боуи, от Шекспира. Стивену Хокингу; изображается художниками от Ганса Гольбейна Младшего до Аведона, от сэра Джошуа Рейнольдса до Паулы Рего.

Написанная Чарльзом Сумаресом Смитом, директором Галереи 1994-2002, эта книга включает в себя выбор из более чем 120 лучших портретов в коллекции, составляющих постоянный рекорд диапазона и разнообразия британской жизни за последние пятьсот лет. , и увлекательный обзор людей, которые его создали.Он также содержит иллюстрированную историю галереи, обновленную для пересмотренного издания, включая открытие крыла Ондатье в 2000 году и основания самой коллекции.

Спецификация


270 x 220 мм, 240 страниц
220 иллюстраций, 200 цветных
ISBN 1 85514 317 8
15 фунтов стерлингов (мягкая обложка) (Эксклюзивно для посетителей NPG — исправлено и обновлено)

Щелкните здесь, чтобы просмотреть все наши названия изобразительного искусства и руководства для посетителей и Эксклюзивные предложения для посетителей NPG

Ода «Домашнему портрету»

Как гордый максималист, у меня в доме нет недостатка в произведениях искусства в рамах — на самом деле, это стало чем-то вроде шутки, что во всей моей квартире едва ли есть дюйм открытой стены.И хотя я никогда не делал фаворитов с этими украшениями — от подвесных тарелок до художественных принтов — в прошлом месяце я получил оригинальную акварель размером 4 x 6 дюймов (подарок от команды Serena & Lily), от которой у меня сердце сжалось. бить.

Созданная художником Лулу Ку замысловатыми красочными мазками, это изображение моей собственной бруклинской квартиры. Конечно, за последние 14 месяцев это пространство стало намного больше, чем , всего лишь моей квартиры: это было мое рабочее место, любимый ресторан, кинотеатр и коктейль-бар.

Этот контент импортирован из Instagram. Вы можете найти тот же контент в другом формате или найти дополнительную информацию на их веб-сайте.

Хотя идея индивидуальной росписи дома — внутри или снаружи — не нова (на самом деле, это давно стало одним из наших любимых подарков на новоселье), по прошествии года, когда наши дома стали убежищем во многих отношениях, чем мы когда-либо мечтали о возможном, их воспроизведение на бумаге или холсте теперь кажется особенно значимым.В конце концов, это обычное дело — заказывать портреты близких — почему же любимые места должны быть разными?

«Жизнь — это одна большая серия проживания в домах, а затем оставления их дома. Дарить кому-то подарок, который позволяет им снова посетить место с таким количеством хороших воспоминаний, не просто приятно, это мощно », — говорит House Beautiful Исполнительный редактор Аманда Симс Клиффорд, которая в течение многих лет рисовала индивидуальные портреты близких. дома в качестве подарков.

« Когда я рисовал дома своих друзей даже на холстах размером с открытку, они неизбежно сохранили это навсегда», — говорит Клиффорд.

Кажется, мы в House Beautiful не одиноки в этом энтузиазме по поводу домашнего портрета: завтра в нью-йоркской галерее Eerdmans откроется портретов комнат, выставка бельгийского художника Пьера Берджана, состоящая из более чем 20 картин культовых интерьеров.

Гостиная Марио Буатты, расписанная Пьером Берджаном.

Предоставлено Eerdman’s

.

«Эти портреты — порталы в другой мир и отражают личность и страсти их владельца», — рассказывает основатель Eerdmans Эмили Эванс Эрдманс House Beautiful .«Мы все так долго сидим взаперти, каждый день смотрим на одно и то же; это как глоток свежего воздуха и способ путешествовать — может, не в другое место, но определенно в другое место ».

В самом деле, в то время как домашние портреты наших собственных пространств — это искусный способ увековечить знакомое, комнатные портреты могут также удовлетворить определенный вид эстетической страсти к путешествиям: как Бергян говорит о своем процессе: «Когда я рисую комнату, я как Хожу вокруг нее. Как будто я на самом деле в комнате.

И хотя большинство комнат, которые служат объектами Берджана, — такие легендарные пространства, как дом Джейн Райтсман на Пятой авеню, апартаменты Карла Лагерфельда в Париже и знаменитая желтая гостиная Марио Буатты — никогда не будут доступны для зрителей визуализации, самое большее. На этих портретах выявляются личные детали, комнаты представляются настолько интимно, что они не могут не казаться знакомыми.

Это, в конце концов, сила искусства — и сила дома.

Пьер Берджиан: Портреты комнат проходит до 28 мая в Eerdmans New York, 14 East 10th Street.

Хотите заказать собственный домашний портрет? Посмотрите на этих продавцов на Etsy.

Портрет на холсте на заказ

Портретная акварель на заказ

LuluLiveArtStudio etsy.com

99,00 долл. США

Картина для домашнего портрета на заказ

Маяк etsy.ком

135,00 долларов США

Картина дома по фото

StaciaMannArt etsy.com

66,41 $

Хэдли Келлер Цифровой директор Хэдли Келлер — писатель и редактор из Нью-Йорка, освещающая дизайн, интерьеры и культуру.

Этот контент создается и поддерживается третьей стороной и импортируется на эту страницу, чтобы помочь пользователям указать свои адреса электронной почты.Вы можете найти больше информации об этом и подобном контенте на сайте piano.io.

Как украсить портретами маслом

Мы выбираем эти продукты самостоятельно — если вы купите по одной из наших ссылок, мы можем получить комиссию.

Прошли те времена, когда масляные портреты предназначались для душных особняков и модных музеев.

Сегодня группа блоггеров и дизайнеров начала показывать незнакомые лица в своих домах — и нам это нравится.Картина маслом не только придаст вашему помещению музейный вид, но и станет прекрасным поводом для разговора.

Хотите попробовать картины маслом? Посмотрите эти девять комнат, которые вызывают у нас большую зависть к интерьеру, а затем прокрутите вниз, чтобы просмотреть некоторые доступные варианты, которые вы можете добавить в свое собственное пространство.

1. Улыбки на лестнице

Да здравствуй, незнакомец красавчик! Дизайнер интерьеров Мишель Гейдж выложила у себя на лестнице коллекцию масляных портретов, которые в сочетании друг с другом становятся ярким акцентом.Нет двух одинаковых лиц, но они, безусловно, дополняют друг друга.

Нам нравится, как Эрин Уилер из Sunny Circle Studio повесила коллекцию масляных портретов на великолепные обои с портретной тематикой в ​​этой спальне. Результат? Эклектичный и очаровательно причудливый номер.

Все еще собираете свою коллекцию? Отдельный портрет сам по себе может стать важным заявлением, особенно если он слишком большой. Майкл Кек, который работает в Emily Henderson Design, соединил его с другими декоративными предметами аналогичной цветовой схемы.

4. Что-то старое, что-то новое

Блогер Алиса Бовино из «Бокала Бовино» также использовала только один портрет маслом в своей гостиной. Нам нравится, как элегантное искусство органично сочетается с более современной мебелью, такой как стулья с леопардовым принтом и журнальный столик из золота и мрамора.

Блогер Кимберли Дюран из Swoonworthy украсила и без того потрясающую стену, обшитую панелями, несколькими привлекательными портретами. Эти портреты добавляют пространству индивидуальности, не конкурируя с остальными ее красочными изделиями.

Не стесняйтесь поставить картину на симпатичный китайский шкафчик, как это сделала Эрин Франсуа из Francois et Moi в своем помещении. Он добавляет желанный всплеск цвета и немного дерзости в эту красиво оформленную зону.

Портрет маслом не обязательно должен быть серьезным, обещаю. Если вам нужен ироничный подход к традиционному стилю, выберите вариант с немного дерзостью. Блогер Джоанна Хоули из Jojotastic повесила эту милую даму над кроватью, которая красиво выделяется на фоне причудливых обоев.

Портреты маслом — прекрасное дополнение к домашнему бару, особенно когда они немного дерзкие.Кэти Тейлор из Spray Paint and Chardonnay решила изображать эту хитрую даму, и золотая рамка идеально сочетается с ее тележкой для бара и аксессуарами.

Эта столовая в Атланте, штат Джорджия, украшена профессионально оформленными портретами всех цветов радуги. Даже одиночные ужины будут казаться намного более захватывающими с присутствием этого эклектичного состава персонажей. Нам нравится, как высота дисплея привлекает внимание к великолепным открытым лучам.

Хотя вы можете найти на местном блошином рынке или в антикварном магазине портрет, который зовет вас по имени, в Интернете есть множество хорошо продуманных вариантов.(Psst… посмотрите две классные вещи, которые мы нашли на One Kings Lane.) Найдите лицо, которое вас вдохновляет, добавьте в корзину и получите стиль!

Абстрактная интерьерная портретная живопись | Кафедра

Доставка

Ознакомьтесь с полной политикой доставки и часто задаваемыми вопросами.

Примечание: товары, сделанные на заказ, обычно включают время выполнения заказа или индивидуальное окно доставки, которое подробно описано в описание продукта.

Сведения о доставке всех остальных товаров см. Ниже:

Бесплатная доставка
Для некоторых объявлений может быть предложена бесплатная доставка.
Небольшие предметы обычно доставляются в течение 2 недель с даты покупки, а более крупные предметы и мебель могут Доставка занимает до 6 недель.
При возврате товара с бесплатной доставкой стоимость обратной доставки будет взиматься с покупателя.
Бесплатная местная подвозка
Самовывоз на месте позволяет клиентам осмотреть товар во время получения и избежать затрат на доставку.
После покупки на адрес электронной почты, связанный с заказом, отправляется электронное письмо с подтверждением, которое включает: Проверка получения и контактная информация продавца
Пожалуйста, свяжитесь с продавцом в течение 5 дней, чтобы согласовать получение
Доставка посылок
Отгрузка осуществляется через признанных перевозчиков, таких как UPS, FedEx и DHL.
Посылкой можно отправлять только те предметы, которые можно безопасно упаковать в коробку или конверт.
Стоимость доставки начинается от 9 долларов США и зависит от размера, веса, упаковки и стоимости товара.
Товары обычно доставляются в течение 2 недель с момента покупки.
Доставка по месту жительства
Товар доставляется в ваш дом и размещается в выбранной вами комнате (установка и подключение не включены).
Местные тарифы доступны для большинства товаров, место доставки которых находится в пределах 50 миль.
Стоимость доставки начинается от 149 долларов США, в зависимости от типа продукта, размера, местонахождения покупателя и продавца и стоимости. товара.
Местные доставки обычно занимают до 3 недель.
Доставка на дом
Товар доставляется в ваш дом и размещается в выбранной вами комнате (установка и подключение не включены).
Доставка может занять до 6 недель и до 8 недель, если покупатель или продавец находятся за пределами стандартные маршруты доставки.
Стоимость доставки начинается от 299 долларов США, в зависимости от типа продукта, размера, местонахождения покупателя и продавца и стоимости товара.
Тип доставки Менее 2000 долларов США Более 2000 долларов США
Доставка на дом на дому 299 долларов США 399 долларов США
Большая обработка > 35 куб. футов <52 куб. футов 399 долларов 449 долларов
Хрупкое и / или негабаритное обращение Цена может отличаться.В зависимости от материала, расположения и размера. Цена может отличаться. В зависимости от материала, расположения и размера.
Доставка, управляемая продавцом
Доставка осуществляется продавцом через грузоотправителя по выбору продавца.
Доступно для позиций на усмотрение продавца.
Местная доставка, управляемая продавцом
Доставка по обочине дороги осуществляется продавцом в пределах ограниченной географии.

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован.