Виктор ахломов: Мультимедиа Арт Музей, Москва | Выставки | Виктор Ахломов

Содержание

Мультимедиа Арт Музей, Москва | Выставки | Виктор Ахломов

Музей «Московский Дом фотографии» продолжает программу «Классики российской фотографии» и представляет в своих залах персональную выставку легендарного фотокорреспондента Виктора Ахломова, фотографии которого занимают большое место в музейной коллекции. Московский Дом фотографии давно работает с Виктором Ахломовым, включая его работы в свои выставочные проекты с 1996 года. Однако до сих пор не удавалось сделать развернутую ретроспективу творчества фотографа, требующую от автора сосредоточенности на своих архивах. Ахломов настолько увлечен настоящим, так «жить торопится и чувствовать спешит», что ему некогда заниматься подытоживанием. Один сегодняшний момент жизни его интересует больше, чем тысяча вчерашних, и даже больше, чем собственное место в этой жизни — Ахломов лишен тщеславия…
Изменил все случай. Точнее книга. Неожиданно Ахломов принес в музей сотни контрольных отпечатков из своего архива вперемешку со страницами из романа «Кысь» Татьяны Толстой. Роман привел Ахломова в творческий экстаз, вобрав в себя все то, что долгие годы пытался сказать сам фотограф. Изначально Ахломов даже хотел соединить роман «Кысь» и свои фотографии в единую выставку. Кто бы мог подумать, что один художник может дать другому настолько сильный импульс Татьяна Толстая любит фотографию и много пишет о ней. Интересно, что Ахломов впервые познакомился c писательницей именно по роману «Кысь», благодаря которому и состоялась первая персональная выставка фотографа в Московском Доме фотографии.

Четырехкратный лауреат престижнейшего конкурса ’World Pressfoto’, обладатель дюжины призов и медалей, Ахломов снимает уже более 40 лет. Все эти годы он посвятил работе в одном издании, чем очень гордится. В трудовой книжке Виктора Ахломова только одна запись, датированная мартом 1960 года. Тогда Аджубей, редактор «Известий», принял его еще совсем мальчишкой в «Неделю», выходившую приложением к газете.

Как истинный классик светописи, Ахломов принципиально снимает на черно-белую пленку.

Он не любит цветную и цифровую фотографию. Считает, что чем дальше уходит технический прогресс в фотосъемке, тем больше возрастает ценность черно-белой фотографии, тем более, что «цвет отвлекает от идеи, и цветной фотографией как искусством в мире не владеет никто, разве что японцы».

За время репортерской работы Ахломова сняты километры фотопленки, тысячи разных лиц, среди которых немало известных людей, например, Анна Ахматова, Майя Плисецкая, мать Тереза, Алла Пугачева, Корней Чуковский, Александр Солженицын, Дмитрий Лихачев, Мстислав Ростропович, Юрий Никулин, Василий Аксенов, Михаил Плетнев и многие другие. Чуткий, непосредственный, открытый, умеющий ухватить суть, Ахломов — виртуоз портрета. У него редкий талант — искреннего восхищения людьми. От него ни о ком не услышишь слова дурного или хотя бы равнодушного. И это не профессиональный навык человека, обязанного людей к себе располагать, а свойство души. Поэтому фотопортреты Ахломова такие трогательные, живые, динамичные.

Ахломова отличает удивительная способность — резонировать с жизнью, отзываясь на каждый ее нюанс и поворот, от мимолетного впечатления, уличной сценки или книги, до обаяния большой личности, попавшей в поле его зрения. Он фотографирует жизнь во всех ее проявлениях, не стремясь запечатлеть сенсацию. «Я не папарацци, — говорит он сам. — Я не охочусь, я — снимаю». Из мелочей повседневности Ахломов складывает емкие метафоры истории. По словам Ахломова, фотография велика тем, что она продлевает век ушедших и сохраняет дух времени. Сам фотограф, как прирожденный репортер, невероятно восприимчив ко времени, и, как хорошее вино, с годами его фотографии приобретают все большую ценность. Пройдя через хрущевскую оттепель, застой и перестройку, Ахломов перешагнул рубеж веков с фотоаппаратом в руках, став свидетелем четырех эпох. Сегодня вместе с Ахломовым мы имеем возможность оживить свои воспоминания о недавнем прошлом.

Виктор Ахломов «Ретроспектива»

Персональная выставка в рамках программы «Классики российской фотографии».
Открытие выставки 11 сентября в 19.00.

Черно-белое, «газетное» видение мира. Может ли оно быть оптимистичным и лишенным напрочь драматического мировосприятия? Может ли монохромная фотография передать все оттенки хорошего настроения? Стоит только посмотреть десяток фотографий Виктора Ахломова, чтобы понять, что никакой цвет и искусная постановка не заменит внутреннего настроя человека с фотокамерой.

Ахломов — признанный мэтр, классик российской фотографии, лауреат множества премий, заслуженный мастер, но, между тем, тематически сложно классифицируемый или причисляемый к какому-либо течению фотограф. Живой, как ртуть. Многоликий и многосторонний, как газета, в которой он проработал всю жизнь. Его очень любят кураторы фотовыставок — какую бы тема не была задана — всегда смело можно обращаться к Ахломову, в его богатейшем архиве практически есть все. Не является исключением и Московский дом фотографии. Музей уже делал персональную выставку Ахломова, фотографии которого занимают большое место в коллекции МДФ. В данную ретроспективу вошли около 300 работ — и это лишь капля в море.

Он, по-настоящему явился хроникером советской и постсоветской эпохи. Той страны-химеры, утопии, атлантиды, родом из которой большинство людей, приходящих на его выставки.

За время работы репортером в «Известиях» Ахломовым сняты километры фотопленки, тысячи разных лиц, среди которых немало известных людей, например, Анна Ахматова, Майя Плисецкая, мать Тереза, Алла Пугачева, Корней Чуковский, Александр Солженицын, Дмитрий Лихачев, Мстислав Ростропович, Юрий Никулин, Василий Аксенов, Михаил Плетнев и многие другие.

Солярность Ахломова, его «заточенность» на светлый, оптимистичный кадр порой несколько удивляет. На лицах людей, снятых им, практически всегда присутствует улыбка. Сознателен ли Ахломов в поиске витальных, лучезарных типажей или же он сам умеет сделать так, чтобы самый хмурый человек улыбнулся? Трудно понять. Но нельзя сказать, что это была самоцензура. Просто склад у Ахломова позитивный, радужный. Советский период показан как веселый майский праздник, как удивительная счастливая страна, где все от доярки до самого высокопоставленного чина улыбаются. И это не настроение только одной фотосерии, эта солнечная атмосфера сопровождает Ахломова не один десяток лет.

Можно долго рассуждать на тему того, как важно для любого творческого человека сохранять детское, незамутненное восприятие мира, а можно просто пойти на выставку Виктора Ахломова.

Выставку представляют:
Правительство Москвы
Департамент культуры города Москвы
Музей «Московский Дом Фотографии»
Стратегический партнер Музея «Московский Дом фотографии»: MasterCard

КЛАССИКА ПРОШЛОГО ВЕКА В ЧЕРНО-БЕЛЫХ ФОТОГРАФИЯХ – Мосправда-инфо

Ретроспектива «Союз композиторов в фотографиях Виктора Ахломова» в Музее музыки объединит свыше 50 ценных снимков крупнейших российских композиторов и музыкантов XX столетия, созданных легендой отечественной фотожурналистики.

Проект будет представлен c 14 мая.
Российский национальный музей музыки и Союз композиторов России представляют выставку Виктора Ахломова (1938 – 2017), одного из наиболее значимых русских фотожурналистов, четырехкратного лауреата международного конкурса World Press Photo, «золотого глаза России».


Начав свою деятельность в 1960 г. в еженедельнике «Неделя», Ахломов более 50 лет проработал сотрудником одного из главных СМИ страны. Героями мастера становились известные композиторы, дирижеры, актеры, поэты – те, о ком мы сегодня без сомнений говорим «великие». Среди них: Майя Плисецкая, Юрий Никулин, Фидель Кастро, Марлен Дитрих, Джон Стейнбек, Дмитрий Лихачев, Андрей Тарковский, Олег Ефремов, Арам Хачатурян, Родион Щедрин, Мстислав Ростропович, Леонид Десятников…


На выставке «Союз композиторов в фотографиях Виктора Ахломова» представлено 53 фотографии, многие из которых стали хрестоматийными для истории отечественной музыки. Черно-белые снимки поражают своей искренностью. В портретах в полной мере проявляются внутренняя музыкальность, лиризм и искренняя симпатия к персонажам, их особая человечность.
Особое место в экспозиции уделено образу Дмитрия Шостаковича. Шостакович – не просто выдающийся музыкант, но, пожалуй, главный советский композитор. Его «Ленинградскую» симфонию слышали, пожалуй, все жители страны. Ахломов стал своего рода «семейным» фотографом Шостаковича – он снимал его концерты, вечера, домашние репетиции. В итоге фотограф создал целую галерею портретов композитора.

Выставка откроется 14 мая авангардным концертом «МолОт-ансамбля» со специальной программой. В открытии планируется участие Александра Кибовского, Александра Соколова, Алексея Шалашова, Ярослава Судзиловского.
Фотографии из семейного архива В.В. Ахломова: https://facebook.us17.list-manage.com/track/click?u=d535e9a8530d254a5639d1208&id=1efd34238b&e=a4e56fd596

Ксения Артемьева.

Виктор Ахломов / Потребитель

А. Басалаев. Фотограф Виктор Ахломов

— В одном из ваших интервью вы говорите, что для вас принципиальна черно-белая фотосъемка. Какая за этим кроется интуиция?

— Ну, это можно определить по-разному. Во-первых, снимаю я давно, с 1960 года, и сама судьба обрекла меня снимать в черно-белом, пока не наступила эра поголовной цветной съемки. С другой стороны, могу сослаться не только на себя. В одном из интервью кто-то из великих итальянцев, по-моему Микеланджело Антониони, говорил, что настоящее кино, то есть такое, где ты хочешь выразить не просто что-то документальное, но некий обобщенный взгляд на мир, можно снять только в черно-белом варианте. Там лучше выражается мысль.

Что черно-белое лучше, я испытал на себе, когда потерпел сокрушительное фиаско как фотограф. История такова. Когда началась перестройка в конце 80-х и когда все «вышли на улицу» — оркестры, лоточники, бабушки, рокеры, — я понял, что для фотографа наступили именины сердца. И я стал снимать тему «Жизнь в переходе» и снимал все время на черно-белую пленку. Эта серия была очень заметна. Я получил за нее несколько очень серьезных призов.

.. Потом какой-то толстый гламурный журнал сказал, мы-де хотим эту тему напечатать, но у нас ведь все цветное, не могли были вы это же снять на цвет. И когда я эту тему стал снимать на цветную пленку, те же самые сюжеты, проявился какой-то чудовищный диссонанс. Например, я снял спящую старушку-бомжа на киевском вокзале, около нее стоял огромный «баул» с какими-то там цветочками, с названием «Адидас». На цветной фотографии старушка моя размывается и глаз смотрит не на то, что хотел сказать художник о старушке, не то, что он в ней увидел, а на то, какой цветной мешочек, какие рюшечки, какая фирма. Цвет очень радует, отвлекает, он не передает ни трудности этой «жизни в переходе», ни моих размышлений, он отвлекает от главной идеи. У меня есть целый ряд цветных фотографий, которые в черно-белом варианте смотрятся значительно лучше и сильнее.

Цвет, конечно, прекрасен, но для достижения творческих задач его очень трудно использовать, и надо это делать очень умело…

Когда в 70-м году я впервые приехал в Америку, в американских самых что ни на есть лучших профессиональных журналах мы вели дискуссии, как будет развиваться цвет. И там на этой дискуссии все сошлись во мнении, что в цветной фотографии очень трудно выразиться художественно. Потому что в цвете, как говорили и сами американцы, разбираются только люди с Востока — китайцы и японцы, то есть именно они хорошо чувствуют цвет. И приводили пример, что спроси нашего шестилетнего европейски еврейского мальчика, сколько цветов он может назвать, он тебе назовет десять, ну пятнадцать, а мальчик того же возраста с Востока цветов сто двадцать… И в этом я согласен с американцами: Восток как-то лучше чувствует, как можно выразиться через цвет.

— В вашей интерпретации получается, что европейскому сознанию присуще черно-белое восприятие. Именно в нем мы лучше выражаем свою главную мысль. Я бы сказала, именно в нем чувственный мир только и предстает не бесформенным, а пронизанным мыслью.

— Поэтому когда критики говорят о переходе от черно-белого кино к цветному, они говорят о переходе к современной ситуации — к ситуации постмодерна. В европейско-американском пространстве цвет становится знаком «бессмысленности», и, если обратиться к кино, то такие великие мастера цветового кино, как Дэвид Линч, лучше всего создают именно это пространство «дезориентации» человека, «потери контроля».

Лужники. Автопортрет на стадионе. 1980 г.

— В этом смысле про вас можно сказать, что вы не «постмодернист». Вы — «традиционный европеец».

— Я согласен с этими размышлениями. Впрочем, стоит учесть, что в фотографии очень много направлений. Однако моя точка зрения состоит в том, что самое главное направление в ней это все-таки направление репортажной фотографии, и не просто репортажной, а когда репортаж поднимается до каких-то знаковых осмыслений. Это направление Анри Картье-Брессона, французского фоторепортера, который считается отцом фоторепортажа.

Ведь фоторепортаж родился тогда, когда родилась «Лейка», в 1925 году, когда этот немец, Оскар Барнак, ее и придумал. Камерой, где негатив 24 на 30 сантиметров и которая весит 100 килограммов, репортаж не снимешь. Брессон же стал отцом фоторепортажа, когда взял эту новорожденную «Лейку», вышел в парижские кварталы, стал снимать проституток, музыкантов и прочих бродяг, нищих и делал таким вот образом потрясающие неповторимые кадры. Его направление называется «Решающий момент» — он снимает такую жизненную картинку, которая неважно, где снята, но она обобщает мировую ситуацию любви, ненависти, страдания, блаженства. И вот это направление мне кажется самым главным в фотографии — ее предназначением.

— То есть с помощью нового технического средства, «Лейки», человеку стала доступна новая зрительная материя: абсолютно неповторимая жизненная ситуация, в которой передается какой-то из основных параметров человеческой жизни?

—Кто-то сказал: увидеть вечность в одной капле. Да, но в капле, которая творится художником размером с Картье Брессона. Потому что репортаж сейчас снимают все, даже те, кто не называет себя фоторепортером. Кто-то поехал куда-то и снял репортаж с салона новых автомобилей. Но это просто ничего не стоит. Это как документальные фотографии, которые на Петровке 38, когда кто-то упал из окна и надо снять, как он лежит: сам прыгнул или его толкнули. Так же репортаж делает весь мир. А есть люди, которые «Магнум» организовали, типа Роберта Капа или того же Картье Брессона, они так репортаж снимают, что эти снимки живут потом вечно. Тот же салон: он так увидел и снял женские ноги на фоне автомобиля, что из этого вытекает все на свете: и как мужчина смотрит на женщину, и как она его соблазняет.

Устали. 1957 г.

— И как он смотрит на «машину», и как она его соблазняет…

— …Да, что угодно: здесь, повторюсь, как в капле может отразиться весь мир, и образ этот живет вечно. А тот репортаж, что снимают папарацци во всем мире, будет жить один день…

…Репортер схватывает решающий момент. Как описывает Брессон, это какой-то момент жизни, когда ты собственно увидел нечто, превышающее простой набор фактов, и именно это и надо снять: то есть снять так, чтобы, во-первых, это было художественно выразительно и грамотно, по всем законам композиции, а во-вторых, чтобы, глядя на твой снимок, зритель не просто видел: вот «лошадь упала», а как у Маяковского, — упала и глаз ее смотрит на мир, и в нем отражается весь ужас обыденщины и жестокости… из тысячи «вариантов» одной ситуации надо выбрать такую, которая и по цвету, и композиции, и по состоянию всех действующих моделей несла бы в себе образ чего-то.

— Но в этом смысле почему не снимать чисто формальные фотографии, как бы чистые «вечные» образы, согласно всем законам визуальной «грамотности» и смысловой наполненности?

— Чистое формотворчество меня не привлекает: форму легче сделать. Интереснее все находить в жизни.

Вот эта фотография с птицами. Она имела успех, была везде на плакатах, ее ведь можно легко использовать… Эти птицы с ветками, может быть, подспудно напомнили мне какую-то китайскую графику или линии Пикассо. Здесь так мало изобразительных элементов, но эти воробьи сидят так равномерно, что красиво смотреть, они радуют глаз. Представьте, если бы они все сидели в одном углу или в середине, это было бы не произведение. Это и есть то, что называется формой.

Сибирь. Сплав леса на реке Конда. 1968 г.

— …А в чем же здесь «решающий момент», если все-таки это форма, в чем здесь «репортажность»?

— Да в том, что фотография эта была сделана на набережной, и что все остальные жители Москвы прошли мимо и ничего не увидели, а один придурок с фотоаппаратом снял и показал всем другим. Снять, что я вижу, в принципе может любой, а вот увидеть — нет. Я потому не сторонник того, чтобы придумывать формы и композиции, что стараюсь все, что иные придумывают, найти в жизни, потому что в жизни есть все — даже больше…

— То есть кроме своей формальной красоты эта «репортажная» фотография девяти воробьев говорит о том, что прекрасна сама жизнь, что придумать мы ничего не можем, мы можем только увидеть?

— Почему все дети до пяти лет гениально рисуют? Да потому что создателем, Богом, в нас заложен талант к радостному восприятию мира, и ребеночек начинает это все изображать. А потом, умножая знания, этот ребеночек умножает печали и спрашивает: а зачем мне все это?

Восприятие гаснет, появляется будничная бессмысленность… Возникает «безрадостный взгляд»…

У меня даже на этот счет есть пара любимых цитат.

Одна вот какая: «Драма существования человека — ленность и нелюбопытство глаза; вялость души, отчаяние, омертвение духа — следствие того. .. Но кто-то же видит и открывает радостное чувство мира! Это — художники…».

У Толстого тоже есть такая цитата: «Главное — это научиться видеть, а писать — это уже следствие». Это вот откуда: он на станции увидел труп девушки, бросившейся под поезд. Она любила, ее обманули, и она не захотела жить. Толстой вернулся и записал все это в дневнике на полстранички. И в этой записи уже вся сцена, вся драма, а еще, что любопытно, и то, как солнце падало на ее шелковые волосы, и где кто был, когда он об этом узнал. То есть Толстой сначала увидел «кадр», где уже было все, а потом уже написал роман «Анна Каренина».

Девять воробьев. 1980 г.

— А у фотографа и есть только этот кадр, который он не может развернуть потом в роман, а должен просто уметь показать в нем очень много?

— Да, очень много. Вот, скажем, террористический акт на Пушкинской площади, который случился прямо у нашей редакции. Через пять минут там были все фотографы Москвы (62 фотографа точно), которые все это снимали, причем снимать можно было где угодно, как угодно. А есть такой амстердамский пресс-конкурс, куда принимаются фотографии экстремальных событий, произошедших за год. И все наши фотографы послали туда именно взрыв на Пушкинской. И только один, Юрий Штукин, получил «Золотой глаз». Этот фотограф снял так, что в этом его кадре видно, что случилось, где случилось, как фотограф относится к этому событию, как пострадавшие люди это переносят. Другие просто снимали «трупы лежат», эти трупы могли лежать где угодно — в Ливане, в Гондурасе. А здесь важно, что было собрано сразу все, в тот решающий момент, когда и создается произведение, а не фотография для уголовного дела.

Одной фотографией он достиг огромного обобщения.

Только у него получился образ того, что случилось, а у остальных получились прекрасные фотографии — цветные, черно-белые. Но это были фрагменты: там или кто-то страдал, или кто-то кому-то помогал и т.д. Какие-то отдельные кусочки. Как в «Явлении Христа народу» — сотни этюдов, каждый по-своему прекрасен. Но картина-то одна. Все сняли этюды, а он снял «Явление». Окровавленные люди, в разорванных одеждах, которые сидели в шоке на фоне прекрасного исторического места… Это же говорит очень много и о современной жизни, и о том, чего в ней человек стоит, и о людском горе, и о счастье, что вот они выжили…


С. Рихтер. 1985 г.

Решающее мгновение — не вещи, которые заполняют кадр, а именно показ события, на всех его уровнях…

Да, так что все становится важным, до мелочей. Зритель думает: пойдет вон тот мужик, окровавленный, в разорванных одеждах, в скорую помощь, или он домой пойдет, бедный он или богатый, как он здесь вообще очутился, что у него в жизни-то происходит, а что в моей? Это кадр отдает такую энергетику, что его потом из головы так просто не выкинешь. В нем много о чем можно думать, он просто заряжен. А когда просто мужик раненый лежит на носилках, и неизвестно, что с ним случилось, может, он под трамвай попал в городе Бердичеве, это уже не репортаж.

— Получилось кино или роман, но только на один кадр. Писатель и режиссер разворачивает то, что фотограф должен энергетически собрать в одном образе. Кино для вас что-то значит как для фотографа?

— Нет. Потому что сначала была фотография, а кино — это ее дитя, а не наоборот. Да и Толстой, как я говорил, сначала был должен все увидеть — все сразу в один момент, а писать, как он говорит, уже дело второе. Фотограф и показывает это моментальное видение. Из тысячи возможностей одной сцены, которая больше в таком своем виде не повторится, ты увидел одну, заряженную мощной энергией, которая тоже неповторима: второй такой возможности не будет. В этом чудо.

— Вы говорили, что это чудо «репортажа» открылось Европе именно с изобретением «Лейки». Но у нас довольно долго содержание фотографии было идеологическим. То содержание, о котором вы говорите, «жизнь», высвободилась именно в 60-е годы… Политическая свобода сделала для нас то, что техническое новшество сделало для Запада за сорок лет до этого, не так ли?

— Конечно. .. Меня пригласил снимать для «Недели» Аджубей, зять Хрущова. А Аджубей создал такую газету, которых вообще не было, где писали, как солить капусту, как грибы собирать, как вышивать, правильно ухаживать за телом, как беременеть или не беременеть… Вопросы, на которые были наложены табу, и вдруг они появились. Мне повезло, что я стал в этой газете работать. Она давала раскованность для всех моих изысканий.

И знаешь, вот эта фотография с собакой. Она сделана в 60-е, тогда, когда я даже не знал, кто такой Картье Брессон, и чего он там делал, а мне сказали, что я ее «взял» у него!

Из серии «Вещи смотрят на нас»

— Да, освобожденная «Лейка» заработала сама! И все же, как вы вырабатывали новое содержание?

— Темы пошли из «Недели». Там главный редактор это придумал, снять фоторепортаж на тему рук. Идея была такая, что руки — это первое, что встречает человека на этой земле, руки акушерки, а потом они уже делают все: обнимают, ласкают, убивают, создают, жестикулируют в разговоре. Правда, был такой американец Эдвард Стейхен, он сделал схожую экспозицию «Род человеческий». Начиналась она с человека, зависшего над матерью, на руках акушерки, и оканчивалась руками, что сыпят последнюю горсть земли на могилу. Идея понятна: руки проходят через всю жизнь. Хоть эта выставка и висела у нас тогда в Сокольниках, но вряд ли мой редактор тогда про нее знал. В любом случае серию свою я снял. Рук опубликовали штук пятнадцать. А на обложке появились руки мастера, потому что у нас тогда считалось, что в жизни труд самое важное… Я нашел специальные руки, помозолистей…

Эта тема и натолкнула меня на мысль исследовать все, что способно отразить в себе мир, как в капле… Если открыть мою фототеку, там найдутся уже не только руки, но и ноги, и голова, и глаза, и зонты, все, что угодно.

— И ваши знаменитые портреты известных людей?

— Ну да, и их. Для меня важно раскрыть человека и показать его таким, каким его или вообще никто не видел, или видел очень редко. А сделать так, чтобы видели не вот «это — Солженицын», а «вот какой необычный, глубокий человек» и потом «да это же — Солженицын».

— И все-таки эти «обобщенные» содержания слишком символичны, а значит, они устаревают. Как вы переживаете то, что смыслы могут устаревать, те же «трудовые мозоли», которые теперь почти ничего не значат?

— Я не чувствую никакого устаревания. Жизнь идет, сегодня она такая, потом другая. Смыслы могут меняться, выходить вперед те, которые я, снимая, не вкладывал. Если «момент пойман», то образ не только выдержит напор времени, но и обретет новое качество. Сейчас фотографии, которые я сделал в 60-м году, скажем, октябрьский парад, снятый с ГУМа, где портреты несли размером с полплощади, имеют просто потрясающий успех. Сейчас это, конечно, воспринимается иронично, но и внушает какие-то новые чувства. А почему? Да потому, что все уже забыли, что жизнь может быть такой. А забывать ни в коем случае нельзя. И фотография, по-моему, главное из искусств, в котором прямо переживается связь времен.

Я (про себя): да, во времени к этой уловленной в каплю, увиденной так, что не забыть, «жизни» добавляется еще одно качество: какой же странной и другой эта жизнь была… и будет.

Он (вслух): …То, что существует в мире, пока оно не увидено, вообще ничего не значит, оно выглядит серым и нелюбопытным никому…

Я (про себя): капли, капли, капли омытого зрения… фотографический дождь, идущий уже давно…

Он (вслух): Я ведь сколько лет уже снимаю… это ведь еще твои родители не познакомились…



Го-о-ол! 1962 г.


«Чайка» нашей молодости. 1970 г.

пятьдесят лет репортажа — Российское фото

Виктор Ахломов — один из самых известных советских и российских фотожурналистов, работающих в жанре репортажа. Он четырехкратный обладатель премии World Press Photo, а также множества других национальных и международных премий. Всю жизнь проработав фотокорреспондентом «Известий», он сумел стать узнаваемым в разных странах благодаря своим живым и искренним фотографиям.

Виктор Ахломов родился в 1938 году в Москве.

Виктор Ахломов

В 1960 году он окончил курсы фоторепортеров при ЦДТ и пришел на работу в газету «Неделя», являвшуюся воскресным приложением к газете «Известия».

Утро на площади трёх вокзалов, 1957

В «Известиях» он работает и по сей день, вот уже больше полувека. Но особенно интересно то, что свою первую международную награду Виктор Ахломов получил еще до завершения курсов, в 1959 году на выставке в индийском штате Ашрам.

Проспект Калинина, 1977

Не так просто получить даже одну награду World Press Photo, а у Виктора Ахломова их четыре! Причем получены они подряд, с 1973 по 1976 годы.

Виктор Ахломов, «Москва, Садовое кольцо, VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов», 1957 г.

Сам же он довольно просто относится к всевозможным наградам и премиям, приводя такой пример:

«Мой знакомый, Вильгельм Михайловский, в течение полугода, а может, и больше, делал фоторепортаж о приговоренном к смертной казни человеке. Вильгельм был с ним до последнего дня, будто разделяя его участь. Ужасающие и потрясающие фото. За эту коллекцию он получил премию World Press Photo. Так вот, к чему я это: если есть идея, то, работая над ней, получаешь духовное наслаждение, а возможности воплощения сами нанизываются на нее».

Первый фастфуд в метро, 1993

За свою карьеру Виктор Ахломов снял множество самых разных людей и событий, но лучшие его работы всегда отличает искренний интерес к объекту съемки, будь то простой человек на митинге в конце 1980-х или какое-либо из важнейших событий в истории страны за последние полвека.

Всю жизнь проработав газетным фоторепортером, Виктор Ахломов нисколько не сомневается в правильности своего выбора: «Пусть газеты и увядают, но они не умрут. Людям все равно будет приятно с утра за чашечкой кофе полистывать шуршащие страницы».

Юрий Гагарин и Эрнесто Че Гевара, 1964

Из архива «Известий»: Демонстрация на Красной площади, 7 ноября 1945 года.

Виктор Ахломов, «Выпускники 1962 года»

Виктор Ахломов, «Первые разменные автоматы в метро. Станция «Комсомольская», 1965 год

Виктор Ахломов, «Карта московского метрополитена», 1967 год

Виктор Ахломов, «ЦПКиО им. Горького», 1964 год

Виктор Ахломов, «Мосфильм», 1966 год

Виктор Ахломов, «Кинотеатр «Ударник», 1959 год

Виктор Ахломов, «Псковские кузнецы», 1965 год

Виктор Ахломов, «Театр Оперетты», 1960 год

Виктор Ахломов, «К Ленину», 1960 год

Виктор Ахломов, «Перед зеркалом», 1971 год

Виктор Ахломов, «Арбат», 1990 год

Виктор Ахломов, «Торговые ряды в ГУМе», 1993 год

Виктор Ахломов, «Площадь им. Пушкина», 1965 год

Фото: «Известия»

«Литературный факел» — 2011

2011 год

В подмосковном пансионате «Союз» прошел ежегодный, шестой по счету, литературный семинар с литераторами-работниками «Газпрома». Его организаторами традиционно стали Департамент по информационной политике компании, Межрегиональная профсоюзная организация «Газпрома», некоммерческое партнерство «Творческое объединение литераторов газовой промышленности» (НП «ТОЛИТ ГП») и Московская областная и городская организации Союза писателей России (СПР).

В семинаре приняли участие около сорока литераторов, работающих на предприятиях газовой промышленности со всех уголков России. С ними на протяжении трёх дней проводили занятия мастера слова — поэты и писатели московской городской и областной организаций СПР.

Отбор участников семинара традиционно проводился по результатам корпоративного творческого конкурса, проведённого на основании публикаций в альманахе «Литературный факел», который выходит дважды в год.

Работа велась по отделениям поэзии, прозы, публицистики и искусства фотографии.

Со слушателями проводили занятия:

  • председатель президиума Московской городской организации СПР, доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой критики и прозы Литинститута им. М. Горького, прозаик и литературный критик Владимир Гусев;
  • сопредседатель и секретарь правления СПР, прозаик Владимир Крупин;
  • секретарь правления СПР, главный редактор газеты «Московский литератор», поэт Иван Голубничий;
  • председатель правления НП «ТОЛИТ ГП», прозаик и драматург Владлен Дорофеев;
  • сотрудник Департамента по информационной политике, кандидат филологических наук, поэт Арсений Анненков;
  • фотохудожник, обладатель четырех Почетных дипломов World Press Photo Виктор Ахломов.

По итогам семинара рекомендации для вступления в Союз писателей России получили: поэты Ирина Коротеева (ОАО «Ростовоблгаз») и Светлана Севастьянова (ООО «Газпром трансгаз Сургут»), прозаик Раиса Гаврилова (ОАО «Ангарская нефтяная компания») и публицист Олег Баргилевич (ООО «Газпром трансгаз Югорск»).

После окончания семинара состоялась торжественная церемония награждения лауреатов корпоративных литературного и фото конкурсов, а также юных литераторов — победителей корпоративного детско-юношеского литературного конкурса «Подсолнушек». Церемония прошла в центральном офисе «Газпрома».

Победители корпоративного литературного конкурса «Факел-2011»:

Победители корпоративного фотоконкурса «Факел-2011»

Победители корпоративного конкурса детского и юношеского литературного творчества «Подсолнушек- 2011»

В категории 7–11 лет

  • Максим Белов, 8 лет, г. Саратов — за стихотворение «Что такое счастье?»;
  • Алёша Сёмин, 7 лет, г. Екатеринбург — за «Сказ про то, как Хрюк и Хрюня чистоту и здоровье искали».

В категории 11–14 лет

  • Михаил Ларионов, 13 лет, г. Саратов — за рассказ «Соня»;
  • Софья Голубцева, 12 лет, г. Томск — за стихотворение «Я душа»;
  • Анна Ларина, 13 лет, г. Москва — за стихотворение «Обед у купца».

В категории 15–18 лет

  • Кристина Царёва, 15 лет, г. Саратов — за стихотворение «Всё будет хорошо» и подборку рассказов;
  • Ангелина Вялкова, 15 лет, г. Томск — за эссе «Размышления»;
  • Виктория Науменко, 16 лет, г. Томск — за подборку стихотворений.
Редакция сайта ОАО «Газпром»

Сама фотография — Виктор Ахломов — Фрикции. Classic Pics — Блоги

Виктор Васильевич Ахломов родился в 1938 года. Один из самых известных фотокорреспондентов России. Заслуженный работник культуры РФ. Лауреат премии Союза журналистов России, многочисленных всесоюзных, российских и международных выставок и конкурсов. Четырехкратный лауреат престижного конкурса «World Press Photo», обладатель «Золотого глаза» — высшей награды отечественной фотожурналистики.

Ахломов – фотограф, о котором говорят: «Он не просто фиксирует мгновения нашей жизни – он умеет увидеть те мгновения, которые запомнятся нам на всю жизнь!». Творчество мастера фотографии разнообразно по жанрам, но все его работы отличает одно – умение видеть в обычном необычное, запоминающееся. Как сказал Виктор Ахломов: «Смотреть надо глазами, а видеть умом!».

источник

Демонстрация на Красной площади, 7 ноября 1945 года.

Выпускники 1962 года

На карнавале в Парке им. Горького», 1959 год

Первые разменные автоматы в метро. Станция «Комсомольская», 1965 год

Карта московского метрополитена», 1967 год

Это такой прообраз нынешней Яндекс-Метро, я эту карту в вестибюле «Комсомольской» хорошо помню. Можно было нажать на кнопку с названием нужной тебе станции и лампочками высвечивался путь до неё.

ЦПКиО им. Горького», 1964 год

Утро на площади трех вокзалов», 1957 год

Гостиница «Метрополь», 1957 год

 «Псковские кузнецы», 1965 год

 «К Ленину», 1960 год.

С названием автор здесь, конечно, слукавил. Больше бы подошло «В ГУМ за дефицитом», конечно.

 «Перед зеркалом», 1971 год

«Мозаика для станции метро «Комсомольская», 1964 год

«Чайки нашей молодости», 1969 год

«Первый фастфуд в метро», 1993 год

«Арбат», 1990 год

«Торговые ряды в ГУМе», 1993 год

источник

И добавочка от меня к представленной замечательной коллекции фотографий.

Проспект Калинина, 1977 год

«Плевать мне на Мальтуса», 1960 год

 

Го-о-ол! 1962 год.

Почтальоны на рассвете. Москва  1966 год

Торжественный прием в пионеры. Москва  1970 год.

Митинг за отмену 6-й статьи Конституции СССР. Москва. Февраль 1990 год.

На Ленинских горах. Москва 1960 год  Алексей Хомич. 1975 год

Советское искусство, культура СССР

СССР светящиеся буквы, проспект Калинина, 1977. Советский фотограф Виктор Ахломов

Советский фотограф Виктор Ахломов родился 15 марта 1938 года в Москве. Он один из самых известных фотографов СССР и России. За свою профессиональную жизнь Виктор запечатлел многих знаменитостей и личностей мирового исторического масштаба, таких как Юрий Гагарин, Эрнесто Че Гевара и Анна Ахматова. Виктор Ахломов — заслуженный деятель культуры России.Кроме того, он является лауреатом многих всесоюзных, российских и международных выставок и конкурсов Союза журналистов России. Кроме того, он четырехкратный победитель престижного конкурса «World Press Photo», обладатель «Золотого глаза» — высшей награды российской фотожурналистики, почетного члена Союза фотохудожников России. Ахломов начал работать фотографом в газете «Известия» 5 марта 1960 года. По сей день, и это единственная запись в его трудовой книжке.

Юрий Гагарин и Эрнесто Че Гевара 1964

От 2 апреля 2012 г. пресс-конференция Виктора Ахломова в Воронежском Доме журналистов:
О работе:

Если у вас есть идея, то, работая над ней, вы получаете духовное наслаждение и реализацию возможностей, которые нанизаны на нее сами.

Пусть гаснет газета, но не умирает. Люди по-прежнему будут наслаждаться чашкой кофе, просматривая по утрам шелестящие страницы.

Зимние забавы, Парк Горького в Москве, 1964

О видении:

— Мы живем в эпоху, когда доминирует образ. Но человечество может умереть от лени и нелюбопытных глаз.

Советский художник, клоун Юрий Никулин

Виктор может похвастаться огромной коллекцией автографов, его фотографии подписаны знаменитостями. Их количество превышает 300 единиц, среди них — автографы советского актера Юрия Никулина, писателя Корнея Чуковского, поэта Булата Окуджавы.

Белла Ахмадуллина, Анатолий Солженицын

О поэзии:

— С поэзией надо дружить. Он быстро находит выход из множества тупиков, политических переломов, быстрее прозы и даже журналистики. У поэтов есть космическая связь, она им помогает.

С сорока лет Виктор начал подбирать стихи к каждому своему произведению. Каждая его выставка — это гармоничный союз фотографии и поэзии.

О Библии:

— Я расскажу вам о Библии, чтобы вы знали, куда делась фотография.Цитата:

«И сказал Бог: да будет свет», и стал свет.

И увидел Бог свет, что он хорош. И отделил Бог свет от тьмы. ”

Это означает, что картина — божественное изобретение. И вначале было не слово, это было искусство. Главное — креативно видеть. А слово — как следствие ».

Советский фотограф Виктор Ахломов

Донецкие фотографы, 1967

Книга с автографом.Арбат, 1990

Семья с Байкало-Амурской магистрали

«Слава Великому Октябрю» 1968

Выпускники 1962 года

Гостиница Метрополь, 1957

«Утро на площади трех вокзалов», 1957 г.

Мозаика для метро «Комсомольская», 1964 г.

Схема метро Москвы, 1967

На Ленинских горах. Москва. 1960

Театр оперетты, Москва 1960

«Соловки»

«Соловки»

«Ленину», Москва 1960

Пушкинская площадь, 1965

Пушкинская площадь, 1975

Красная площадь, парад, 1940-е годы

Соловки

Анатолий Чубайс и Юрий Шевчук

У входа в парк Сокольники, 1970

На параде 1 мая 1977 г.

Вагоны Чайка, 1969 г.

Рисование афиш, Мосфильм, 1966

Отец, 1960 г.

Гарри Каспаров дает автографы

В метро.Станция «Комсомольская», 1965 г.

Сладкая жизнь

Жизнь в США. 1981

Маршрут к Мавзолею Ленина

Никита Хрущев, Юрий Гагарин, 1960-е

источники: журнал «Советское фото», vk.com/clubsovfoto

9785939770446: Виктор Ахломов / Виктор Ахломов — AbeBooks

Ольга Свиблова Татьяна Стрекалова Константин Кедров

Опубликовано Мультимедиа Арт Музей (2008)

ISBN 10: 5939770444 ISBN 13: 9785939770446

Новый Мягкое покрытие Доступное количество: 10

Описание книги Мультимедиа Арт Музей, 2008. Состояние: новое. Страниц: 204 Язык: Русский, Английский. «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Виктор Ахломов увидел тысячи раз. Его снимки похожи на рыболовные снасти, которые стоят на берегу и ловят в своей сети не рыбу, а работа не будет. увенчанная Гран-при, называется «Плевать мне на Мальтуса». И в этих словах на вес. Московский мальчик, родившийся в 1938. Одно из самых первых его серьезных впечатлений — немецкие зажигательные бомбы.Как ни странно, на их запомнил. Один из классических снимков — десять фотографий, снимающего Лужники в 1980 году. Это его теневой автопортрет. Кажется, что эта десять, распростершаяся на все поле, образовалась еще от вспышек зажигательных бомб, которые сыпались с неба на трехлетнего мальчика «. Константин Кедров 978593977044 Продавец6.Ивв.

Подробнее об этом продавце | Связаться с этим продавцом

9785939770446: Виктор Ахломов / Виктор Ахломов — AbeBooks

Разные авторы

Опубликовано Мультимедиа Арт Музей (2008)

ISBN 10: 5939770444 ISBN 13: 9785939770446

Новый Мягкое покрытие Доступное количество: 10

Описание книги Мультимедиа Арт Музей, 2008. Состояние: новое. Страниц: 204 Язык: Русский, Английский. «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Виктор Ахломов увидел тысячи раз. Его снимки похожи на рыболовные снасти, которые стоят на берегу и ловят в своей сети не рыбу, а работа не будет. увенчанная Гран-при, называется «Плевать мне на Мальтуса». И в этих словах на вес. Московский мальчик, родившийся в 1938. Одно из самых первых его серьезных впечатлений — немецкие зажигательные бомбы.Как ни странно, на их запомнил. Один из классических снимков — десять фотографий, снимающего Лужники в 1980 году. Это его теневой автопортрет. Кажется, что эта десять, распростершаяся на все поле, образовалась еще от вспышек зажигательных бомб, которые сыпались с неба на трехлетнего мальчика «. Константин Кедров 978593977044 Продавец6.Ивв.

Подробнее об этом продавце | Связаться с этим продавцом

Еще трое газовиков рекомендованы в члены Союза писателей России

В подмосковной базе отдыха «Союз» прошел шестой ежегодный литературный семинар с участием писателей-любителей из «Газпрома». Его традиционными организаторами были Управление информации и коммуникаций ОАО «Газпром», Межрегиональный профсоюз, Творческое объединение писателей газовой отрасли (некоммерческое партнерство), а также Московская и Московская областные организации Союза писателей России (СРР).

В семинаре приняли участие около 40 писателей из газовых компаний России. В течение трех дней у них были мастер-классы с художниками слова — поэтами и писателями Московской городской и Московской областных организаций РУС.

Как обычно, участники семинара отбирались на основе творческого корпоративного конкурса публикаций в альманахе «Литературный факел», который выходит дважды в год.

Мастерская охватывала следующие направления: поэзия, проза, публицистика и фотоискусство.

Мастер-классы представили:

  • Владимир Гусев, председатель президиума Московской городской организации МО, доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой критики и прозы Литературного института имени Горького; прозаик и литературовед;
  • Владимир Крупин, сопредседатель и секретарь Правления RWU, прозаик;
  • Иван Голубничий, секретарь правления RWU, главный редактор газеты «Московский литератор», поэт;
  • Владлен Дорофеев, председатель Художественного объединения писателей газовой промышленности (некоммерческое партнерство), прозаик, драматург;
  • Арсений Анненков, сотрудник отдела информации и коммуникаций, кандидат филологических наук;
  • Виктор Ахломов, фотохудожник, обладатель четырех почетных дипломов World Press Photo.

По результатам семинара в члены Союза писателей России рекомендованы поэты Ирина Коротеева (Ростовоблгаз) и Светлана Севастьянова (Газпром трансгаз Сургут), прозаик Раиса Гаврилова (Ангара Петролеум Компани) и публицист Олег Баргилевич (Газпром). трансгаз Югорск).

Завершился семинар торжественным награждением победителей корпоративных конкурсов литературы и фотографии. Также были награждены юные писатели — победители корпоративного конкурса детской и юношеской литературы «Подсолнушек».Церемония награждения прошла в центральном офисе «Газпрома».

Победители конкурса корпоративной литературы Факел 2011:

Победители корпоративного фотоконкурса Факел 2011:

Победители корпоративного детско-юношеского конкурса «Подсолнушек 2011»:

Возрастная группа 7–11:

  • Максим Белов, 8 лет, Саратов — стихотворение «Что такое счастье?»;
  • Настя Куликова, 10 лет, Томск — стихотворение «Ты мечта, каприз красавицы»;
  • Алеша Семин, 7 лет, Екатеринбург — «Сказка о Хрюке и Хрюне в поисках чистоты и здоровья».

Возрастная группа 11–14 лет:

  • Михаил Ларионов, 13 лет, Саратов — рассказ «Соня»;
  • Софья Голубцева, 12 лет, г. Томск — стихотворение «Я душа»;
  • Анна Ларина, 13 лет, Москва — «Обед у купца».

Возрастная группа 15–18 лет:

  • Кристина Царева, 15 лет, Саратов — стихотворение «Все будет хорошо» и сборник рассказов;
  • Ангелина Вялкова, 15 лет, г. Томск — эссе «Размышление»;
  • Виктория Науменко, 16 лет, г. Томск — сборник стихов.

Редакция сайта Газпрома

Современная российская фотография

Описание издательства

«Современная российская фотография» — первое обширное издание, представляющее историю советско-российской творческой фотографии с начала 1950-х до 2012 года. Эта книга основана на обширном собрании фоторабот, ранее не собранных за эти годы. В книге представлена ​​эволюция творческой фотографии постсталинского периода через бурные эксперименты перестройки и ее последствий в 1990-х годах и работы молодых российских фотографов сегодня. В своей презентации русской фотографии книга показывает удивительный размах российского фотоискусства за последние 66 лет. Очерки представляют собой переосмысление истории творческой фотографии в Советском Союзе и России после сталинизма.


Книга разделена на три главы:


После Сталина и «оттепели» Возрождение личного голоса
Конец 1940-х — 1970-е годы
Включая таких художников, как Виктор Ахломов, Макс Альперт, Наум Грановский, Геннадий Копосов, Павел Кривцов, Всеволод Тарасевич, Александр Устинов.

Перестройка, либерализация и экспериментирование
Середина 1980-х – 2010
Включая таких художников, как: Сергей Чиликов, Александр Гронский, Вадим Гущин, Юрий Козырев, Григорий Майофис, Сергей Максимишин, Борис Михайлов, Игорь Мухин, Алексей Титаренко.

Молодое поколение Коллективный портрет
Середина 2000-х – 2012
Среди художников: Олег Бородин, Мария Кожанова, Марго Овчаренко, Никита Пирогов, Татьяна Плотникова, Анна Складманн, Анастасия Тайлакова, Дарья Туминас.


История отечественной творческой фотографии с конца 1950-х годов, ее художники и произведения искусства — тема очерков ведущих российских кураторов и независимых искусствоведов Евгения Березнера, Ирины Чмыревой и Натальи Тарасовой.

Бывший заместитель генерального директора по фотографии и мультимедийным проектам Государственного музейно-выставочного центра РОСИЗО Минкультуры России и заместитель директора по фотографии и мультимедийным проектам Московского музея современного искусства Евгений Березнер курировал более 150 выставок современная и классическая русская фотография.

Издатель: Schilt Publishing

Размер: 220 x 245 мм

360 страниц с прибл. 300 полноцветных и двухцветных фотографий

Веймар: с любовью из России

Борис Кустодиев, Большевик, 1920


Александр Родченко, На воздушном шаре. Маневры Красной армии, 1924 г.

Георгий Бибиков, Аэростат «Осоавиахим», 1935 г.


Виктор Перельман, Рабочий корреспондент, 1925 г.


Аном., Корреспондент газеты «Известия» Владислав Микоша во время проводной экспедиции на Северный полюс, 21 марта. 1937 Anom., Лев Троцкий, 1920 Исаак Бродский, Ленин в Смольном в 1917 году, 1930

Аном., Портрет милиционера, 1931

К.А. Вялов, Полицейский, 1923

Александр Родченко, Степанова [его жена] с сигаретой, 1924

Александр Родченко, Лилия Брик в прозрачном платье, 1924

Александр Гринберг, Наташа, 1930-е годы

Юрий Павлович Анненков, Портрет Елены Анненковой, Жена художника, 1917 Борис Кустодиев, Русская Венера, 1925

Казимир Малевич, Портрет жены художника Н.А. Малевич, 1933

Владимир Татлин, Памятник Коммунистическому Интернационалу, 1920

Советский павильон Константина Мельникова на Парижской международной выставке декоративного искусства 1925

Яков Георгиевич Чернихов, Архитектурные фантазии (1925-33) Юрий Пименов, Новая Москва, 1937 Марк Марков-Гринберг, Смена символов. Установка звезды на Кремлевской башне, Аном. 1935 г., Концерт заводских сирен и гудков, начало 1920-х

Юрий Пименов, Индустриализация или крах !, 1927

Комсомолец Аркадий Шайхет за штурвалом бумагоделательных машин.Балахна 1931

Александр Дейнека, Герои первой пятерки, 1936

Марк Марков-Гринберг, Известный шахтер Никита Изотов, 1934 Маргарет Бурк-Уайт, Сталинград 1931

Портрет крупным планом русского железного пудлера ш. очки, припаркованные на его лбу, у прокатных станов «Красный Октябрь».


Евгений Халдей, Магнитогорск 1949, Металлурги

Владмир Татлин, Автопортрет, 1911

Александр Родченко, Постер фильма «Потемкин», гр. 1925

Яков Николаевич Халип, На страже.Балтика 1936

Алексей Пахомов, Купание красноармейцев, падающих с корабля, 1933

Дмитрий Дебабов, Ледокол «Красин» в арктических льдах, 1936

Сергей Хворостов, Арктическая глубоководная экспедиция в высокие широты, 2007

Софья Толстая, Лев Толстой во время болезни вместе с дочерью Татьяной. Гаспра 1902

Михаил Нестеров, Портрет Льва Толстого, 1907

Михаил Нестеров, Философы, 1917

Мирон Шерлинг, Федор Шаляпин в роли Миллера (в опере Даргомыжского «Русалка»), 1913

Портрет Бориса Кустодиева Федор Шаляпин, 1921

Василий Улитин, Парижский фалм, 1932

Александра Экстер, Дизайн для конструктивистской декорации, гр.1920

Александр Дейнека, Демонстрация, 1928 Юрий Анненков, Портрет Максима Горького, 1920

Анатолий Петрицкий, Европейский (для балета «КРАСНЫЙ МАК»), 1927

Хрисанф Херсонский, Портрет Всеволода Мейерхольда, 1921

Аномакова Дмитрия. , Всеволод Мейерхольд, Владимир Маяковский и Александр Родченко во время работы над спектаклем «Клоп», 1929

Борис Дмитриевич Григорьев, Портрет продюсера Всеволода Эмильевича Мейерхольда, 1916

Георгий Петрусов, Карикатурный портрет Александра Родченко, 1933/34

Александр Родченко, Маяковский, 1920-е годы

Борис Дмитриевич Григорьев, Портрет композитора Сергея Рахманинова, 1930 Александр Лактионов, Портрет художника И. Бродский, 1939 Маргарет Бурк-Уайт, Москва 1941
Локомотив имени Сталина изучается студентами Локомотивной лаборатории Технического института в качестве старших преподавателей (слева) с красными эмалированными декоративными булавками, лекция по его механике.

Le Transibérien

Макс Альперт, Виктор Калмыков в поезде на Магнитогорск, 1930

Фрэнк Уорд, Метро, ​​Москва

Георгий Липскеров, Крылатые пропагандисты 9000 Плакат колхоза Gludis 9000, 1933 «Молодежь — к самолетам» (1934)

Леонидов, Наркомат тяжелой промышленности, Москва, 1934

Георгий Петрусов, Самолет «Максим Горький», 1934

Эммануил Евзерихин, Тушино.Москва 1936

Александр Дейнека, Сбитый ас, 1943

Виктор Руйкович, Путь на Памир, 1957

Сергей Бурасовский, Геодезисты среди арктических льдов, 1986 Кузьма Петров-Водкин, Смерть комиссара, 1920-е Алексей Кацеблин, Лыжный рейд в Карелия, 1933

Маргарет Бурк-Уайт, Москва 1941

Русские мальчики из детского сада в миниатюрных чепчиках ш. красные звезды, прицеливающиеся из игрушечных винтовок, забаррикадировавшиеся за классной мебелью, играя в военную игру

Дмитрий Бальтерманц, Атака, 1941

Макс Альперт, командир батальона, 1942 Александр Дейнека, Оборона Севастополя, 1942

Георгий Зельма, Танк (Родина).Сталинград, 1942 г.

Евгений Халдей, Знамя Победы над Рейхстагом. Берлин, 1945

А. Линдорф, Сталинградцы в берлинском трамвае, 1945

Анатолий Егоров, Музыкальный момент. Бреслау 1945

Евгений Халдей, Битые стандарты. Парад Победы на Красной площади. Москва, 25 июня 1945 г.

Дмитрий Бальтерманц, Взаимное приношение еды — таков Кашмирский обычай высочайшего гостеприимства, 1955 г.

Дмитрий Бальтерманц, Никита Сергеевич Хрущев в Болгарии, гр.1960

Солженицын возвращается из ссылки. Прибытие в Рязань, 1956 г.

Эммануил Евзерихин, новая гостиница «Украина». Москва, 1957

Виктор Ахломов, Красная площадь. Москва 1959

Виктор Ахломов, Юрий Гагарин и Че Гевара. Москва 11 мая 1964 г.

Ахломов Виктор Владимирович, зачислен в пионеры. Москва 1970

Аном., Руслан и «Тедди Бойз». Паб на Фонтанке, Ленинград 1984

Сергей Борисов, Le défilé, 1987

Pentti Sammallahti, Соловки, Белое море, 1992

Аном., Участники многодневного митинга. Грозный 1994

Синие носы, революция продолжается, 2004

мыслей американца — Народный мир

Огни внутри зданий на проспекте Калинина в Москве означают русские инициалы CCCP (СССР) 1960-х годов. | Виктор Ахломов / Мультимедиа Арт Музей

Серия «Народный мир» о русской революции , безусловно, заставляет людей говорить.Я признателен за статьи и комментарии читателей, и, как многие американцы, я очарован «Россией». Так что я подумал, что мне нужно выступить и взять свою очередь.

Во-первых, полное раскрытие: был ли я когда-нибудь в Советском Союзе? Да, однажды, в течение трех недель в августе 1964 года. Я был с группой примерно из 25 душ разного возраста и происхождения, которые были частью группы, спонсируемой Национальным комитетом за разумную ядерную политику (SANE). В него вошли несколько видных опытных русских деятелей (одним из них был журналист Джордж Селдес), несколько ученых и их семьи, а также несколько любопытных новичков.Я был одним из самых молодых в 21 год.

Мы посетили пять городов: Ленинград, Киев, Одессу, Ялту и Москву. Я должен сказать пару слов о моих общих впечатлениях. Во-первых, хотя большая часть нашего времени была спланирована и структурирована, у нас было время, чтобы выйти и исследовать самостоятельно. Эти времена я, кажется, вспоминаю наиболее ярко. За мной «наблюдали»? Я так не думаю. И вот почему: по крайней мере три раза ко мне подходили незнакомые люди, в основном молодые люди, желающие заняться «делом». И, по правде говоря, я это сделал.Я продал свитер с застежкой-молнией парню, который сказал, что получил свою московскую квартиру из-за своих навыков хоккеиста. Как бы то ни было, он отвел меня в свою квартиру, в пределах видимости Кремля, и заплатил мне 13 долларов США за свитер, что было не ново.

В другой день я встретил более серьезного молодого человека, который учился на дипломата и хотел попрактиковаться в своем английском. Мы договорились встретиться на следующий день в парке, и он привел с собой свою девушку. Мы сидели в уличном кафе и разговаривали.

Во время таких встреч я слышал самые разные взгляды на советскую систему, на коммунистов и на жизнь в целом. Хоккеист считал коммунистов «сумасшедшими». У честолюбивого дипломата, с другой стороны, была более тонкая точка зрения. Когда его спросили о коммунистах и ​​Коммунистической партии Советского Союза (КПСС), он почувствовал, что это все равно что спросить: «Как вы относитесь к жизни или к человечеству?» Он не одобрял всего в программе КПСС; например, он не одобрял упор на «социалистический реализм» в искусстве, но считал, что большая часть программы движется в правильном направлении.

Еще одна незапланированная встреча произошла в Киеве. Небольшая группа из нас нашла таксиста, который хотел отвезти нас в Бабий Яр. Этого не было в расписании, и в то время не было никаких памятников или памятников жертвам массовой резни, произошедшей там всего два десятилетия назад. Это было пустое поле.

А как насчет деспотического, жестокого «полицейского государства»? В киевском метро я видел, как полицейский в форме (безоружный, если мне не изменяет память) боролся с непослушным пьяным мужчиной до тех пор, пока тот не оказался под контролем, не швыряя его на землю, не используя дубинку и не призывая на помощь других офицеров.

С другой стороны, в наших запланированных мероприятиях были памятные моменты. Например, посещение курганов братских захоронений в Ленинграде. Другим было посещение Эрмитажа, что, как я понял, в то время было редкостью.

Я бы сказал, что из той поездки полвека назад для меня было два вывода. Во-первых, люди, с которыми я встречался, особенно молодежь, были так готовы говорить, задавать вопросы и делиться своими мыслями. И они жили в многолюдной, шумной и анонимной среде — вряд ли жесткой, строгой или устрашающей.Итак, я бы сказал, что наше неструктурированное время можно было с пользой использовать, и это время было одним из самых интересных моментов поездки.

Во-вторых, все, кого мы встречали, хотели поговорить о мире. Где бы мы ни встречали советских граждан, при любых обстоятельствах на прощанье мы слышали фразу мир и дружба (или просто мир дружба ), что переводится как «мир и дружба». Было ли это на фабрике, где они все еще использовали швейные машины Singer, предоставленные Организацией Объединенных Наций по оказанию помощи и реабилитации (UNRRA), или в колхозе на Украине, или на любом из упомянутых выше столкновений, это было чувство, которое так часто выражалось Американцы.

Итак, у вас есть несколько воспоминаний из моего ограниченного личного опыта. Несколько претенциозный молодой человек с разрозненными, плохо сформированными, умеренно либеральными политическими идеями получил возможность взглянуть на жизнь в СССР и нашел ее более открытой, чем он ожидал. Этот парень не вернулся и сразу вступил в Коммунистическую партию США. Это произошло только восемь лет спустя в результате моего опыта и разговоров с людьми, которых я встретил здесь, в моей собственной стране.

Но с того времени, в 1964 году, я продолжал время от времени читать о Советском Союзе и советском опыте.Некоторые из моих родственников бывали там. Моя сестра и зять, оба русскоговорящие, работали там журналистами. Моя жена поехала в СССР в сентябре 1986 года с целью посещения детских учреждений, которые включали такие города Центральной Азии, как Алма-Ата и Ташкент. У всех есть свои представления об СССР.

Советский Союз был действительно очаровательным местом. Американцы, в том числе коммунисты, нуждаются в возможности получить полное и детальное представление об этом удивительном историческом феномене, одной из определяющих черт ХХ века.Что-то пошло не так? Коммунисты ошибались? Были ли совершены «преступления»? Нам регулярно напоминают, что ответ на эти вопросы — «да, конечно». Но если эта часть истории — все, что мы узнаем, мы рискуем потерять другие ценные части истории прошлого века. Дело в том, что 74-летний опыт СССР был постоянной борьбой с устрашающей оппозицией с использованием только самых грубых дорожных карт.

Так что бы я посоветовал любопытным американцам прочитать о Советском Союзе? Есть несколько стоящих книг американских (и в некоторых случаях британских) авторов, которые содержат интересные идеи, которые, к сожалению, слишком редко встречаются в наших коммерческих СМИ.Их объединяет одна тема: они предостерегают нас на Западе от поспешных оценок советского опыта.

Вот несколько:

О первых годах существования СССР до 1930-х годов и Второй мировой войны:

Анна Луиза Стронг, Сталинская эпоха (1956). Стронг был основателем и редактором англоязычного журнала Moscow News , который издавался в межвоенные годы. В ее книге есть личные воспоминания, а также более общие наблюдения.Стоит вспомнить цитату из ее вступления.

Венди Голдман, Женщины у ворот: гендер и промышленность в сталинской России (2002) . Это тщательно изученный отчет об усилиях по привлечению женщин к работе. Она пишет, что, хотя во многих странах данные о работающих женщинах «скудные» и их трудно найти, в СССР дело обстоит иначе.

Дж. Арч Гетти, Истоки Больших чисток (1985). Автор, в то время профессор истории Калифорнийского университета в Риверсайде, утверждает, что чистки конца 30-х годов не были централизованно планируемым монолитным процессом устранения политических врагов, а скорее были хаотичными и незапланированными, с местными чиновниками, имеющими значительную автономию. в условиях, которые часто напоминали условия гражданской войны.

Классика СССР во Второй мировой войне: Александр Верт, Россия в войне 1941-1945 годов (1964). Верт был британским журналистом русского происхождения, который в годы войны провел в СССР.

Непосредственно после Второй мировой войны: Джон Фишер, Почему они ведут себя как русские (1946). Фишер в составе делегации Организации Объединенных Наций (UNRRA) побывал в Советском Союзе, особенно на Украине, когда задачи восстановления разрушенной войной страны только начинались.

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *