В гиппенрейтер – «Чтобы хорошо снять пейзаж,в нем надо жить».

«Чтобы хорошо снять пейзаж,в нем надо жить».

Вадим Евгеньевич Гиппенрейтер — самый выдающийся пейзажный фотограф России, автор 36 книг и альбомов, путешественник, альпинист, охотник, мастер спорта и первый чемпион СССР по горным лыжам. Человек, решивший сохранить для потомков красоту и величие нашей страны, снимает преимущественно не тронутую человеческой рукой природу и сохранившиеся памятники архитектуры.

— Правда ли, что вы начали снимать еще в раннем детстве? В вашей семье в те годы была традиция фотографировать друзей и близких?

— Среди моих многочисленных родственников умение фотографировать было совершенно естественным делом. Фотоаппарат был в каждом доме — из красного дерева, с мехом-гармошкой, хромированными или медными деталями, он был уместен в любом интерьере. Такую вещь приятно взять в руки. Штативы тоже были деревянными. Снимали на стеклянные пластинки. Знали техническое устройство до мелочей. Такие названия, как Dagor, Tessar, Kompur, Dogmar, были на слуху. Фотографировали по любому поводу — пришли гости, ледоход на реке начался, дерево зацвело. Конечно же, я не мог остаться в стороне — с самого раннего возраста помогал проявлять и печатать фотографии.

В тридцатых годах появились малоформатные дальномерные камеры. Тогда я и стал обладателем моей первой «лейки». Что-то стало более удобным, но что-то и усложнилось, утратилась непосредственная связь с тем, что фотографируешь. Я и сейчас, бывает, снимаю деревянными камерами.

— Остались ли у вас детские фотографии, снимки родственников и близких начала прошлого века?

— Да, и довольно много. У меня есть даже фото отца, офицера царской армии, погибшего в 1917 году. Чудом сохранилось. Есть фотографии мамы, деда и бабушки, других родственников.

— Как вы думаете, что важнее: документальная функция фотографии или ее художественная составляющая? Может быть, такое разделение некорректно?

— Фотография скована своей документальностью; превратить ее в какую-то условность, в искусство очень сложно. Это лист бумаги, на который уложены реальные объекты, превращенные в какую-то условную форму. Задача фотографии — оформить плоскость. То есть она должна быть построена по общим для изобразительного искусства законам. В каком-то смысле фотография может стать произведением искусства, если она сделана талантливо. Но ее нельзя ставить рядом с графикой, живописью или гравюрой. Это разные вещи, и им присущи разные закономерности.

— Чем же отличается такое произведение искусства от просто фотографии?

— Когда перед тобой подлинное произведение искусства, то с тобой что-то происходит. Настоящее произведение искусства меняет человека, увидеть его — то же самое, что получить новый жизненный опыт. В голове все перестраивается.

— Снимая природу и памятники архитектуры, вы создаете уникальный исторический фотоархив. Это осознанно?

— Я вообще не занимаюсь фотографией отдельно. Всегда делаю книгу, независимо от того, будет она издана, или нет. Сначала я нахожу место, которое меня интересует, тревожит, вызывает особое отношение. Это может быть старинный город, природа или просто вид с одной-единственной точки — с обрыва на Волгу, например. На любой объект я смотрю с точки зрения будущего альбома.

— Вы много занимались горными лыжами и альпинизмом. Камера всегда была при вас?

— Я занимался не только этими видами спорта. Постоянно участвовал в туристических походах, путешествовал по рекам и озерам. Много времени отдавал охоте. Из каждого похода обязательно привозил фотографии. Охотник во мне сохранился на всю жизнь. Вот только характер охоты изменился — поиск зверя превратился в поиск места, кадра, состояния природы, поиск самого себя…

— С какого года вы занимаетесь фотографией профессионально? Когда увлечение стало приносить доход?

— С 1948 года. После окончания института я стал снимать спортивные репортажи. А потом познакомился с художественным редактором газеты «Известия» Волчеком. С поездки на Север я привез массу черно-белых фотографий — охотники, старики, болота, костры, избы. Он едва взглянул на них, сразу все понял и предложил составить из этих снимков ближайшую экспозицию «Окон Известий», то есть выставить фотографии в витринах.

Было напечатано несколько таких «окон». И я впервые получил хорошие деньги. Волчек советовал: «Снимай, как снимаешь. Ни на кого не обращай внимания и постарайся ни на кого не быть похожим». После «Известий» мои фотоочерки стали публиковаться в журналах «Смена», «Огонек», «Вокруг света». Так фотография стала работой.

— Есть ли у вас любимое место для фотосъемки? Может быть, их несколько? Влияет ли время года на выбор места?

— Чтобы хорошо прочувствовать пейзаж, в нем надо какое-то время жить.

Я каждый раз пытаюсь представить себе, как бы выглядел этот пейзаж, если бы пошел дождь, изменилось время года или цвет неба. Фотография все эти возможные изменения может адекватно передать. Пейзаж — в первую очередь взаимосвязь твоего внутреннего состояния и состояния природы. Оно может быть интересным, а может — безразличным. Когда я снимаю на природе, то ставлю палатку, около которой круглые сутки горит костер и ухожу в разные стороны, пока не найду что-то интересное.

Я дважды был на Байкале и не снял ни одного кадра. Байкал — объект очень интересный и сложный. Чтобы снять его как следует, там надо жить. А в этих коротких поездках я увидел только пустое небо и выгоревшие склоны. Природа сама по себе, во всех своих проявлениях, во все времена года невероятно активна. Это всегда перемены, которые приходят то легко, солнечно, то снегопадами, метелями. Самая сложная задача — уйти от натурализма. Использую светофильтры, различные расстояния, построение кадра.

Я снимаю только то, что мне интересно. На Камчатку я ездил сорок пять лет! Сделал несколько альбомов: извержения вулканов, пейзажи, звери, птицы… Жизнь вулкана — это история Земли.

— Есть ли у вас любимая камера?

— Все мои задачи решают три основных объектива, а также фотопленка, с которой я уже знаком, и деревянная камера. Сегодня технология изготовления пленки настолько совершенна, что по возможностям она приближается к оптике. Камера большого формата 13×8 имеет все уклоны, можно увидеть качество поверхности, есть возможность перспективных исправлений, введения в резкость отдельных планов — в обычных узкоформатных камерах этого нет. Возможности расширяются. Начинаешь заниматься действительно фотографией.

— Какую технику вы предпочитаете брать с собой в поездки?

— Излишнее количество объективов, камер и фотоматериалов, конечно, усложняет работу, отвлекает возможностью многих вариантов. В походных условиях важен каждый грамм. Лишняя техника связывает тебя физически. Поэтому стараюсь подбирать легкие модели.

— Вы согласны с тем, что одно и то же место можно снять сотню раз, показав его по-новому?

 Вот попробуйте посадить пять художников, чтоб они нарисовали портрет одного и того же человека. Получится пять разных портретов, и каждый из них — автопортрет самого художника. Его отношение, его решение. Так же и с фотографией.

Человек видит мир стереоскопично. Ближний предмет более выпуклый, дальние — более плоские. Мои фотографии всегда чем-то замыкаются — отдаленной горной вершиной или тяжелым небом, опять-таки создающим плоскость. Я всегда слежу за тем, чтобы была какая-то ограниченная территория для переднего и заднего плана. Фотография не должна идти в бесконечность.

— Чем для вас является фотография?

— Фотография — это не искусство. Это констатация факта. Художник создает свои объекты, фотограф — фиксирует существующие. Единственное, чем можно как-то оживить фотографию — это своим собственным к ней отношением.

В 2010 году издательство АСТ выпустило книгу-альбом В. Е. Гиппенрейтера «Моя Россия»,

в которую вошли удивительные фотографии и лучшие тексты мастера — размышления об искусстве, очерки, воспоминания.

Многие снимки и рассказы, созданные за последние полвека, опубликованы впервые.

rosphoto.com

7 важных правил воспитания от Юлии Гиппенрейтер

Не давать ребёнку права на ошибку, контролировать каждый его шаг, стремиться, чтобы ребёнок воплотил в жизнь ваши нереализованные мечты, — лучших способов, чтобы вырастить закомплексованного и инфантильного человека, просто не придумать. На случай, если вы хотите обратного, мы собрали семь важных правил воспитания от детского психолога Юлии Гиппенрейтер.

Рассылка «Мела»

Мы отправляем нашу интересную и очень полезную рассылку два раза в неделю: во вторник и пятницу

1. Любите ребёнка просто так

Фото: iStockphoto / valbar

Ребёнку очень важно знать, что его принимают и любят без всяких условий. Не потому, что он сделал уроки, сумел не порвать брюки и вообще хорошо себя вёл, — иначе он будет жить в постоянном страхе, что стоит ему сделать что-то не так, и он потеряет право на родительскую любовь. Родителям кажется, что стоит им дать слабину, лишний раз ласково посмотрев на ребёнка и сказав ему, как он им дорог, он сразу отобьётся от рук. К счастью, всё устроено не совсем так.

«Причина широко бытующего оценочного отношения к детям кроется в твёрдой вере, что награды и наказания — главные воспитательные средства. Похвалишь ребёнка — и он укрепится в добре, накажешь — и зло отступит. Но вот беда: они не всегда безотказны, эти средства. Кто не знает и такую закономерность: чем больше ребёнка ругают, тем хуже он становится. Почему же так происходит? А потому, что воспитание ребёнка — это вовсе не дрессура. Родители существуют не для того, чтобы вырабатывать у детей условные рефлексы».

Юлия Гиппенрейтер. Общаться с ребёнком. Как?


2. Не мешайте его естественному развитию

Фото: iStockphoto / Nadezhda1906

Если ребёнок хочет всюду залезть, постоянно пачкается, ходит по лужам, что-то ломает, разбивает и задаёт миллион вопросов — это просто значит, что с ним всё в порядке. Так он пробует себя и проявляет любознательность, необходимую для его развития.

Лучшее, что можно сделать — это не мешать. Любознательность может быстро угаснуть, если ребёнок только и слышит «не задавай глупых вопросов», «вырастешь — узнаёшь» и «хватит тебе дурацкими делами заниматься». Участие родителей в развитии ребёнка должно поддерживать его естественные стремления, а не гасить их, подменяя другими, более важными или полезными с их точки зрения.

«К детскому саморазвитию нужно относиться очень внимательно. Сейчас стали распространяться методики раннего развития, раннего чтения, ранней подготовки к школе. Но дети должны до школы играть!»

Юлия Гиппенрейтер на встрече с родителями в рамках проекта «Традиции детства»


3. Поощряйте самостоятельность

Фото: iStockphoto / Nkarol

Не менее важно не мешать ребёнку делать первые попытки быть самостоятельным. Желание ребёнка самостоятельно завязать шнурки должно быть встречено вниманием и уважением, даже если вы спешите. При этом вниманием молчаливым — без подсказок, советов и критических замечаний. Если каждый раз бросаться делать всё за ребёнка со словами «дай я» и «у тебя не получится», он довольно быстро перестанет даже пытаться что-то делать сам.

«Воздержитесь от критики! Если вы проявите искренний интерес к его делу, то ваше взаимное уважение и принятие усилятся. К тому же взрослому не следует вмешиваться, если ребёнок занят делом и не просит помощи. Таким невмешательством родитель сообщает: ты справишься, у тебя хватит сил».

Юлия Гиппенрейтер. Общаться с ребёнком. Как?


4. Позвольте ребёнку брать на себя ответственность

Фото: iStockphoto / DariaZu

Чем старше становится ребёнок, тем больше появляется вещей, с которыми ему нужно разрешать справляться самому. Постепенно он начнёт самостоятельно переходить улицу, делать уроки, выбирать друзей. Позвольте ему это делать, но установите границы свободы: к примеру, договоритесь, что он может сам выбирать, когда садиться за уроки, но к восьми часам вечера всё должно быть сделано. Самостоятельность не должна обрушиваться на ребёнка в один миг: перед каждым шагом нужно поговорить с ним и объяснить, что вы даёте ему больше свободы не потому, что вам надоело за этим следить и «пусть что хочет, то и делает», а потому, что вы верите, что он справится. И всё равно будьте рядом — на случай, если понадобится помощь.

«Возражения бывают примерно такие: „Как же мне его не будить? Ведь он обязательно проспит, и тогда будут большие неприятности в школе?“ Или: „Если не буду заставлять её делать уроки, она нахватает двоек!“. Как это ни парадоксально звучит, но ваш ребёнок нуждается в отрицательном опыте, конечно, если тот не угрожает его жизни или здоровью. Позволяйте вашему ребёнку встречаться с отрицательными последствиями своих действий (или своего бездействия). Только тогда он будет взрослеть и становиться „сознательным“».

Юлия Гиппенрейтер. О воспитании детей. Пособие для родителей


5. Не путайте заботу и родительский диктат

Фото: iStockphoto / Kerkez

Родители, безусловно, должны участвовать в жизни ребёнка — но ни в коем случае не проживать её за него. Независимо от их нереализованных амбиций, у ребёнка будут свои желания и интересы. Заботиться — значит, в первую очередь прислушиваться к желаниям ребёнка, а не следовать принципу «я знаю, как для него будет лучше».

«Когда ребёнок уже не знает, чего он хочет, потому что он не привык прислушиваться к себе, — это как раз результат родительского диктата. Он оказывается беспомощным в этом смысле, и это самое страшное».

«Сверхзабота о детях: хорошо или плохо». Беседа Юлии Гиппенрейтер с родителями


6. Не критикуйте

Фото: iStockphoto / shironosov

Во время взросления ребёнку придётся столкнуться с разными сложными вопросами, и ему будет гораздо легче с этим справиться, если он привыкнет говорить о них с родителями. Доверие строится на добром отношении: если вашей первой реакцией на откровения ребёнка будет критика, осуждение или невнимание, во второй раз он уже ничего не расскажет.

«Представьте себе вашего лучшего друга. Как вы улыбаетесь при встрече, как радуетесь ему. Вряд ли в обществе друга вы начинаете первым делом критиковать, указывать и давать оценки».

Юлия Гиппенрейтер. Общаться с ребёнком. Как?


7. Говорите ребёнку о своих чувствах

Фото: iStockphoto / curly_mary

Понимать ребёнка — важно, но не менее важно и доносить до него то, что чувствуете вы. Ведь между людьми не может быть настоящей близости, если один из них не до конца откровенен. Чтобы ваша искренность не приобретала форму обычных упрёков, используйте «Я-сообщения» — так вы сможете выразить свои негативные чувства в неконфликтной форме. К примеру, вместо «Ну что у тебя за вид!» можно сказать «Я не люблю, когда мои дети ходят растрёпанными, потому что мне стыдно перед соседями».

«„Я-сообщение“ даёт возможность детям ближе узнать нас, родителей. Нередко мы закрываемся от детей бронёй „авторитета“, который стараемся поддерживать во что бы то ни стало. Мы носим маску „воспитателя“ и боимся её хотя бы на миг приподнять. Порой дети поражаются, узнав, что мама и папа могут вообще что-то чувствовать! Это производит на них неизгладимое впечатление. Главное же — делает взрослого ближе, человечнее».

Юлия Гиппенрейтер. Общаться с ребёнком. Как?

Все о воспитании детей читайте по этому тегу.


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

6 родительских ошибок, которые вызывают у детей тревогу

Ученица 11 класса о том, почему невозможно питаться в школьной столовой

8 детских фильмов, которые незаслуженно забыты

mel.fm

Юлия Борисовна Гиппенрейтер книги | Лабиринт

Юлия Борисовна Гиппенрейтер родилась 25 марта 1930 года в Москве.
Закончила отделение психологии философского факультета МГУ в 1953 году.
С 1975 года доктор психологических наук, профессор с 1978.
Является профессором кафедры общей психологии факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова.
Занимается экспериментальной психологией (психология восприятия, внимания, психофизиология движений), семейной терапией, нейро-лингвистическим программированием, блестящий популяризатор— умеет просто и доступно рассказать о важных достижениях современной психологии.
Она автор более 80 научных публикаций, среди них монография «О движении человеческого глаза» (1978), учебник «Введение в общую психологию» (1988). Выступала как редактор-составитель учебного пособия «Практикум по общей психологии» (1972), серии хрестоматий по общей психологии.
Книги Юлии Гиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?» и «Продолжаем общаться с ребенком. Так?» завоевали большую популярность среди родителей и педагогов.

Гиппенрейтер Юлия Борисовна

Юлия Борисовна Гиппенрейтер родилась 25 марта 1930 года в Москве. Закончила отделение психологии философского факультета МГУ в 1953 году. С 1975 года доктор психологических наук, профессор с 1978. Является профессором кафедры общей психологии факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова. Занимается экспериментальной психологией (психология восприятия, внимания, психофизиология движений), семейной терапией, нейро-лингвистическим программированием, блестящий популяризатор— умеет просто и доступно рассказать о важных достижениях современной психологии. Она автор более 80 научных публикаций, среди них монография «О движении человеческого глаза» (1978), учебник «Введение в общую психологию» (1988). Выступала как редактор-составитель учебного пособия «Практикум по общей психологии» (1972), серии хрестоматий по общей психологии. Книги Юлии Гиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?» и «Продолжаем общаться с ребенком. Так?» завоевали большую популярность среди родителей и педагогов.

http://www.labirint.ru//images/descriptions/1208328979.jpg

www.labirint.ru

Вадим Гиппенрейтер — наше все

К Вадиму Гиппенрейтеру собиралась словно на первое свидание: волновалась, нервничала, опаздывала. Мы давно с ним не виделись. Он много для меня значит — и в человеческом, и фотографическом плане. Бывают такие редкие волшебные люди. Вадим Евгеньевич — один из них. Когда я работала в «Огоньке», приезжала к нему за фотографиями. Мы беседовали, он рассказывал о своей жизни и ее перипетиях. Странно, но я никогда не чувствовала разницы в возрасте. Никогда не было ощущения, что он — человек другого поколения, потерялся во времени, отстал или чего-то в этой жизни не понимает. Он был абсолютно в курсе всего, абсолютно современен. А его формулу долголетия «не сидеть на диване, а двигаться» я взяла на вооружение. Когда мне совсем плохо, я вспоминаю о нем, и мне становится легче, сам собой возникает выход из, казалось бы, совсем безвыходной ситуации.

Текст: Наталья Ударцева.

Он поразил меня с первой встречи. Невозможно было поверить, что энергичному, подтянутому человеку семьдесят с лишним лет. Он резко отличался от знакомых фотографов: немногословностью, масштабностью личности и мышления, чувством собственного достоинства, отсутствием зависти, умением держать дистанцию в общении, вескостью суждений, за которыми чувствовался огромный опыт. И еще чем-то, что сложно описать словами, что иногда называют словом «энергетика», вкладывая в него разный смысл.

Благодаря Гиппенрейтеру, нашим беседам с ним, я поняла, что фотография — это концентрация энергии снимающего и снимаемого, сход в точке времени энергии фотографа, объекта и энергии пространства. А рамка — всего лишь способ архивации и передачи этой энергии зрителю. Если в фотографии заложена мощная энергия, она бьет зрителя прямо в солнечное сплетение. То же самое происходит и в живописи, и в других визуальных искусствах. Заряженные энергией созидания произведения живут долго и пробиваются на поверхность сквозь толщу времени, остаются в истории искусства независимо от того, когда они были сделаны.

А с моей публикацией в «Огоньке» о Вадиме Гиппенрейтере приключилось следующее. Я написала текст, подобрала снимки и уехала на фотофестиваль в Арль. Когда вернулась, обнаружила, что текст сократили в два раза, решив дать крупно фотографии. Дежурный редактор особо не вчитывался, просто резанул «хвост». Получилась полная чушь. Я позвонила Вадиму Евгеньевичу, чтобы извиниться. Он посмеялся и велел не переживать, чтобы не испортить цвет лица.

В другой раз сканировщик «Огонька», получив слайд Вадима Евгеньевича «Мещера. Разлив реки Пры», решил его «улучшить» и сделал небо синим, а воду зеленоватой. Успели исправить в подписных полосах.

В этот раз, как обычно, Вадим Евгеньевич вышел мне на встречу. Крепко пожал мою руку. Глаза живые. Осанка прежняя. Сказал, что никуда не ездит, но каждый день выходит на прогулку и проходит около километра. Его дочь Мария Вадимовна, удивительно похожая на отца, разбирает его архивы и готовит к публикации четырехтомное издание Вадима Гиппенрейтера. Вадим Евгеньевич ей помогает. Альбом, куда войдут все его лучшие фотографии за 60 лет работы, — давняя его мечта.

Еще два года назад Вадим Евгеньевич ездил кататься на горных лыжах. Потом его сбил трамвай, когда он шел в поликлинику. Долго болел, Мария Вадимовна за ним ухаживала, поставила его на ноги. Про поездки в горы пришлось забыть.

Этот год юбилейный для Мастера. 22 апреля ему исполнилось 95 лет. 3 мая в Кремле президент вручил ему Орден Почета за большие заслуги в развитии отечественной культуры и искусства, многолетнюю плодотворную деятельность.

Выставка его работ «Древние памятники Руси. Золотое кольцо» с большим успехом прошла в апреле в выставочном комплексе «Рабочий и колхозница». Его работы активно покупают коллекционеры. Его имя само по себе бренд. Он ввел моду на Камчатку, Командоры и Курилы. Нет ни одного состоявшегося фотографа пейзажей, который не прошелся бы «по следам Гиппенрейтера».

Когда я думаю о масштабе и значении творчества Вадима Евгеньевича в мировой фотографии, я понимаю, что оно не меньше, чем значение, например, Анселя Адамса. Только тот предпочитал черно-белую пленку, а Вадим Гиппенрейтер — цветную. Их высказывания о съемке природы, о технике фотографирования во многом совпадают, словно они были знакомы, как роднит их любовь к природе, внутренняя свобода и мощность впечатления, которое производят их технически безупречные работы.

Он родился 22 апреля 1917 года в деревне Потылиха, напротив нынешних Лужников. Отца не помнит, его убили в 1917-м. Отец был офицером царской армии, четырежды награжденным орденом Святой Анны за храбрость. Мать Вадима Евгеньевича из крестьян, сельская учительница. Вадиму Гиппенрейтеру рано пришлось начать подрабатывать — разгружать баржу с дровами, перевозить в тачке песок от реки до дороги, людей в лодке с одного берега Москвы-реки на другой.

Учился в школе без особых проблем. После десятилетки поступил в Московский университет на биологический факультет — его интересовало все, что связано с природой. Через три месяца после поступления его отчислили из-за дворянского происхождения отца. Приняли в медицинский. Там открыли специальный спортивный курс, а Вадим к тому времени стал чемпионом СССР по горным лыжам. Его наставником был горнолыжник Густав Деберл, профессиональный проводник в Австрийских Альпах.

Вадим Евгеньевич успевал все: играть в регби, прыгать на лыжах с трамплина, бегать марафон. Легко учился в институте, получал повышенную стипендию. В свободное время ходил в студию, занимался рисунком. В 1937-м начались процессы над врагами народа, а в 1939-м — война с Финляндией. Мобилизовали всех лыжников, в том числе Вадима Евгеньевича, но через два дня отпустили домой. С медицинским он расстался, проучившись три года. Осенью 1940 года стал студентом Московского художественного института. В 1941-м грянула война. Пришла повестка из военкомата — Гиппенрейтер явился с вещами, но его отпустили «до особого распоряжения». Московский художественный институт эвакуировали в Самарканд. Занятия продолжались вперемежку с сельскохозяйственными работами. Среди преподавателей были великие художники: Роберт Фальк, Владимир Фаворский, Александр Матвеев.

В конце зимы 1945 года институт вернули в Москву. Занятия продолжались в холодных помещениях. С работой было сложно. Стабильный доход давала только работа тренером по спорту. В 1948 году Вадим окончил институт, получив диплом скульптора, но с работой лучше не стало: процветал культ личности, платили только за портреты вождей и ударников соцтруда. Вадим Евгеньевич занялся фотографией.

Сначала снимал спорт. Потом увлекся охотой и «через охоту пришел к съемке природы во всех ее проявлениях». Впервые получил хорошие деньги за свои фотоочерки, напечатавшись в «Окнах Известий». Навсегда запомнил слова художественного редактора «Известий» Волчека: «Снимай как снимаешь. Не обращай внимания ни на кого. Все снимают по-своему. Постарайся быть ни на кого не похожим».

После «Окон Известий» фотоочерки Вадима Гиппенрейтера стали печатать журналы «Смена», «Огонек», «Вокруг света». С этого момента фотография стала работой, а Вадим Евгеньевич уже думал не об одной отдельной фотографии, а о теме:

 

— Я вообще не занимаюсь отдельной фотографией. Всегда делаю книгу, независимо от того, будет она издана или нет. У меня есть только идея, которую я методично нанизываю на зрительный материал. Сначала нахожу место, которое привлекает меня, интересует, тревожит, вызывает особое отношение. Это может быть старинный город, природа какого-то края или просто вид с одной-единственной точки. На любой объект я смотрю с точки зрения будущего альбома.

 

Наступила хрущевская оттепель. В журналах стали публиковать его снимки памятников архитектуры и пейзажей, но постоянной работы не было. В 1959 году Гиппенрейтера приняли в Союз журналистов СССР, несмотря на то, что он не числился в штате ни одной редакции. Из экспедиций, сложных походов, с вулканов Камчатки, китобойных промыслов он привозил материалы, которые журналы охотно печатали. Его фотоочерками заинтересовались издательства — и вышли первые альбомы с его фотографиями: «Настольная книга охотника» (1955), «Беловежская пуща» (1964), «В горах Карачаево-Черкесии» (1967).

В 1967 году вышел альбом о природе без единого человека «Сказки русского леса». Главный художник издательства взял на себя ответственность за «аполитичность» книги и за то, что она, как предполагалось, осядет в магазинах. Книгу смели с прилавков!

Он не был пионером и комсомольцем, так и не вошел в штат ни одной редакции, ни одного издательства. Всю жизнь был независимым фотографом, чье имя на Западе было известно больше, чем в России.

 

— Есть ли что-то такое, о чем Вы сожалеете или что-то не успели сделать? — спросила я Вадима Евгеньевича на прощание.

 

— Я ни о чем не жалею, — коротко ответил он.

 

Вадим Гиппенрейтер о фотографии. Из книги «Моя Россия». АСТ, 2011

«Фотография — это не искусство по существу. Это констатирование факта. Художник создает свои объекты, фотограф констатирует существующие. Единственное, чем фотографию можно «приподнять», — это своим собственным отношением, попытаться реализовать это свое отношение в каких-то образах».

«Снимаю то, что мне нравится. Надо нести свое собственное отношение и восприятие пейзажа. Пейзаж — это прежде всего взаимосвязь твоего внутреннего состояния и состояния природы. Оно может быть интересным, а может быть безразличным».

«Чтобы хорошо прочувствовать пейзаж, в нем надо жить какое-то время».

«Природа сама по себе, во всех своих проявлениях, во всех своих временах года, невероятно активна. Это всегда перемены, которые приходят то легко, солнечно, то снегопадами, метелями. Когда я сам проявлял, то с проявкой что-то регулировал, вводил какие-то элементы условности с помощью фильтров.

Самая сложная задача — уйти от натурализма. Использую светофильтры, различные расстояния, построение кадра».

«Это мое отношение, мой способ построения, среди тысячи других я его узнаю. Посадить пять художников, перед ними — одного человека, чтобы все пять его одного нарисовали, — будет пять разных портретов, то есть это будет не что иное, как автопортрет каждого из художников. Это его отношение, его решение, его задача. Примерно то же самое я решаю, когда снимаю природу. Так, как я ее представляю. Я снимаю только то, что интересует меня самого. Я точно знаю, что если я это как-то воспринял, мне самому это понравилось, то рано или поздно это найдет применение. Мне понравилось — найдутся те, кому это тоже понравится, которые в это дело как-то войдут».

«На Камчатку я ездил сорок пять лет. Сделал несколько альбомов: извержения, пейзажи, звери, птицы. На Тобачике я торчал с первого до последнего извержения, которое длилось почти год, — снимал, вел дневники. Жизнь вулкана — это история Земли».

«Натюрморт — это прежде всего настроение, — свое собственное и настроение предметов, из которых он складывается. У меня есть два разных типа натюрмортов: одни природные, с ветками, овощами, фруктами, а другие концептуальные. Это, в общем, одно и то же, хотя дают они совсем разное ощущение.

Прежде чем поставить натюрморт, нужно представить себе эти предметы в голове. Бессмысленно переставлять их с места на место и смотреть, что получится. Пока не представишь, не будет никакой ясности в этом. Натюрморт нужно организовать, чтобы все было органично и осмысленно. И, конечно, качество поверхности должно читаться.

Фон может быть разный, как и освещение.

Натюрморт в фотографии решает те же задачи, что и в живописи, — взаимоотношение предметов с плоскостью. Под плоскостью подразумевается создание пространства. Как между двумя стенками плоского аквариума: чтобы плоскость не разрушалась сзади и была оформлена спереди. На этом принципе построен барельеф. Протыкать поверхность в бесконечность — значит разваливать плоскость.

При создании композиции все должно быть подчинено ритму. Находится определенный ритм в отношениях между предметами, при этом предметов не должно быть много: натюрморт из двух-трех-пяти предметов решает те же самые задачи, что и многофигурная постановка».

«Все храмы всегда ставили на самые красивые места, и храмы зрительно объединяли громадную территорию. Они становились центром целой области. Храм — как монумент, вокруг которого развиваются все важнейшие события истории, человеческой жизни. Причем раньше храмы были близки по духу человеческому состоянию».

«Материал и фототехника играют большую роль. Излишнее количество объективов, камер и фотоматериалов усложняют работу, отвлекают возможностью многих вариантов. К тому же связывают физически в походных экспедиционных условиях, когда каждый грамм на учете, — все носишь на себе. Три основных объектива решают все мои задачи. Также фотопленка, которую я уже знаю, и деревянная камера. Камера большого формата 13×18 имеет все уклоны, можно увидеть качество поверхности, есть возможность перспективных исправлений, введения в резкость отдельных планов, чего нет в обычных узкоформатных камерах. Работа с крупноформатным аппаратом ко многому обязывает, расширяет возможности. Начинаешь заниматься действительно фотографией».

 

Обращение к поклонникам таланта Вадима Гиппенрейтера

Фонд «Фотографическое наследие Вадима Гиппенрейтера» обращается ко всем, кому небезразлично творчество Вадима Гиппенрейтера, с просьбой поддержать проект издания авторского фотоальбома «Заповедная Россия».

Посильная финансовая помощь в издании позволит осуществить давнюю мечту Вадима Евгеньевича — издать книгу, которая вобрала бы в себя все лучшее из его огромного архива, собранного за 60 лет активных съемок.

Предлагаемое издание — это четырехтомник, состоящий из равнозначных логических частей, которые охватывают совершенно разные в эмоциональном отношении регионы России: «Природа Средней полосы», «Великие горы и реки России» (Кавказ, Урал, Саяны, Сибирь), «Русский Север» и «Край великих вулканов и островов» (Курилы, Командоры, Камчатка). Наряду с хорошо известными работами автора в альбом войдут фотографии, ни разу не публиковавшиеся ранее. Этот альбом, посвященный заповедной России, станет итоговым трудом Вадима Евгеньевича.

22 апреля Вадиму Евгеньевичу исполнилось 95 лет, и издание этого альбома будет ему лучшим ему подарком.

Также в рамках юбилейного года мы планируем провести большую фотовыставку «Заповедная Россия» и приурочить к ней выход данного альбома. Для привлечения средств предлагаем к реализации на специальных условиях работы Вадима Гиппенрейтера для начала формирования корпоративных коллекций, частных собраний и оформления интерьеров (коллекция из десяти работ стоимостью 20 000 долл.). Работы выполнены в современной технике, имеют сертификат происхождения, подписаны автором. Возможно также приобретение ограниченного тиража будущей книги автора (100 экз. — 20 000 долл.).

Издание фотоальбома «Заповедная Россия» и одноименная выставка планируются за счет средств, собранных Фондом, а реализация альбома позволит собрать необходимые средства для продолжения работы с архивом по его оцифровке и систематизации, а также для проведения будущих фотовыставок.

Общая стоимость проекта — 80 000 долл. Мы будем рады любым денежным пожертвованиям — как от частных лиц, так и от организаций. Будем признательны за помощь и поддержку в начале большого пути, который мы надеемся пройти вместе с поклонниками таланта Вадима Евгеньевича Гиппенрейтера.

Вот ссылка на наш проект в Интернете, где вы можете узнать подробности, как осуществить перевод //start.planeta.ru/campaigns/95

С уважением, директор Фонда Мария Гиппенрейтер.

 

Камчатка. Извержение вулкана

Камчатка. Вулкан Карымский

Псковский кремль. Река Пскова. Троицкий собор, колокольня

Мещера. Разлив реки Пры

Мещера. Апрель. Пойменный лес

Камчатка. Кальдера Узон — гигантский кратер древнего вулкана

Натюрморт

Осины

Натюрморт

Камчатка. Извержение Ключевского вулкана, 1964

Камчатка. Извержение вулкана

Озеро реки Чуны. Закат

Кавказ. Алибекский ледник. Теберда

btest.ru

Юлия Гиппенрейтер: Мы даем не то, что надо ребенку

Все знают, как воспитывать чужих детей, – гласит поговорка. Известный психолог и автор популярных книг о детско-родительских отношениях Юлия Борисовна Гиппенрейтер на минувшей неделе опровергла это мнение. Вопреки ожиданиям аудитории, она не давала советов и рекомендаций. Она просто переворачивала привычный мир с ног на голову и смотрела, что получится. «Правмир» записал полный текст встречи психолога и родителей и предлагает своим читателям эксклюзивный материал. Читайте первую часть, ждем ваших мнений на форуме и в социальных сетях.

Юлия Борисовна Гиппенрейтер – человек, которого знают и любят миллионы родителей нашей страны. Она первая в России так громко и смело высказала новаторскую мысль: «Ребенок имеет право на чувства». На встречу со знаменитым психологом и автором, которую организовал проект “Традиции детства”, пришли более 200 человек. Мужчины, женщины, многие с детьми – зал внимательно слушал то, что говорила Гиппенрейтер. И это объяснимо: Юлия Борисовна в своей неповторимой мягкой ироничной манере рассказывала, почему нельзя заставлять детей делать уроки, убирать игрушки, какое значение имеет игра в жизни ребенка, и почему родителям нужно поддерживать жажду игры в детях.

Зрители сначала слушали, а потом стали задавать вопросы, всё смелее и смелее разговаривая с известным психологом. Это был настоящий практикум общения – настолько полно открывались люди в разговоре: обнажали свои чувства, говорили откровенно, не соблюдая «авторитетов». Юлия Борисовна – категорическая противница любых авторитетов, которые навязаны сверху. Она искренне наслаждалась свободой в разговоре с собеседниками.

Этот диалог лучше любой лекции демонстрировал методику Гиппенрейтер – уважение к личности и активное слушание, любовь к своей деятельности и приглашение поиграть. Во взрослых, в родителей, в людей…

Ребенок – сложная креатура

Заботы родителей концентрируются вокруг того, как воспитать ребенка. Мы с Алексеем Николаевичем Рудаковым (профессор математики, супруг Ю.Б. – Прим. ред.) тоже в последние годы профессионально этим занялись. Но в этом деле нельзя быть профессионалом, совсем. Потому что воспитывать ребенка – это душевный труд и искусство, я не побоюсь этого сказать. Поэтому, когда доводится встречаться с родителями, то мне совсем не хочется поучать, да я и сама не люблю, когда меня учат, как делать.

Я думаю, что вообще поучение – это плохое существительное, особенно в отношении того, как воспитывать ребенка. О воспитании стоит думать, мыслями о нем нужно делиться, их нужно обсуждать.

Предлагаю вместе подумать над этой очень сложной и почетной миссией – воспитывать детей. Я знаю уже по опыту и встреч, и вопросов, которые мне задают, что дело часто упирается в простые вещи. «Как сделать так, чтобы ребенок выучил уроки, убирал игрушки, чтобы ел ложкой, а не лез пальцами в тарелку, и как избавиться от его истерик, непослушаний, как сделать так, чтобы он не грубил и т.д. и т.п.».

Однозначных ответов на это нет. Ребенок – это очень сложная креатура, а родитель тем более. Когда взаимодействуют ребенок и родитель, и еще бабушки, то получается сложная система, в которой закручиваются мысли, установки, эмоции, привычки. Причем установки иногда бывают неправильные и вредящие, отсутствует знание, понимание друг друга.

Как сделать так, чтобы ребенок хотел учиться? Да никак, не заставить. Как нельзя заставить любить. Поэтому давайте вначале поговорим о более общих вещах. Существуют кардинальные принципы, или кардинальные знания, которыми мне бы хотелось поделиться.

 

Не различая игру и труд

Начать надо с того, каким человеком вы хотите, чтобы вырос ваш ребенок. Конечно, у каждого есть в уме ответ: счастливым и успешным. А что значит успешным? Тут есть некоторая неопределенность. Успешный человек – это какой?

В наше время принято считать, что успех – это чтобы деньги были. Но богатые тоже плачут, и человек может стать успешным в материальном смысле, а будет ли у него благополучная жизнь эмоциональная, то есть хорошая семья, хорошее настроение? Не факт. Так что «счастливость» очень важна: а может быть счастливый человек не очень высоко социально или финансово взобравшийся? Может. И тут приходится думать, на какие педали надо нажимать в воспитании ребенка, чтобы он вырос счастливым.

Мне бы хотелось начать с конца – с успешных, счастливых взрослых. Примерно полвека тому назад такие успешные, счастливые взрослые были исследованы психологом Маслоу. В результате обнаружилось несколько неожиданных вещей. Маслоу стал исследовать особенных людей среди своих знакомых, а также по биографиям и литературе. Особенность его исследуемых состояла в том, что они очень хорошо жили. В каком-то интуитивном смысле, они получали удовлетворение от жизни. Не просто удовольствие, ведь удовольствие бывает очень примитивным: напился, лег спать – тоже своего рода удовольствие.

Удовлетворенность была другого рода – исследуемые люди очень любили жить и работать в избранной ими профессии или области, получали удовольствие от жизни. Мне тут вспоминаются строки Пастернака: «Живым, живым и только,/Живым и только, до конца». Маслоу заметил, что по этому параметру, когда человек, активно живущий, бросается в глаза, присутствует целый комплекс других свойств.

Эти люди – оптимисты. Они доброжелательны – когда человек живой, то он не злой и не завистливый, они очень хорошо общаются, у них, в общем, не очень большой круг друзей, но верных, они хорошо дружат, и с ними хорошо дружат, общаются, они любят глубоко и их глубоко любят в семейных отношениях, или в романтических отношениях.

Когда они работают, они как будто играют, они не различают труд и игру. Трудясь, они играют, играя, они трудятся. У них очень хорошая самооценка, не завышенная, они не выдающиеся такие, не стоящие над другими людьми, но относятся к себе уважительно. Хотелось бы вам так жить? Мне бы очень хотелось. А хотели бы вы, чтобы таким ребенок вырос? Безусловно.

 

За пятерки – рубль, за двойки – плетка

Хорошая новость состоит в том, что дети рождаются с таким потенциалом. В детей заложен потенциал не только психофизиологический в виде определенной массы мозга. У детей есть жизненная сила, творческая сила. Я напомню вам очень часто произносимые слова Толстого, что ребенок от пятилетнего до меня проходит один шаг, от года до пяти лет он проходит огромное расстояние. А от рождения до года ребенок пересекает бездну. Жизненная сила движет развитием ребенка, но почему-то мы это принимаем как должное: уже берет предметы, уже улыбнулся, уже издает звуки, уже встал, уже пошел, уже начал говорить.

И вот если нарисовать кривую развития человека, то вначале она круто идет вверх, потом замедляется, и вот мы – взрослые, – останавливается ли она где-то? Может, она даже падает вниз.

Быть живым – это не останавливаться и тем более не падать. Для того, чтобы кривая жизни росла вверх и во взрослом возрасте, нужно в самом начале поддерживать живые силы ребенка. Давать ему свободу развиться.

Здесь начинается трудность – что значит свободу? Сразу начинается воспитательная нотка: «что хочет, то и делает». Поэтому не надо так ставить вопрос. Ребенок много хочет, он лезет во все щели, всё потрогать, всё взять в рот, рот – это очень важный орган познания. Ребенок хочет всюду залезть, отовсюду, ну не упасть, но по крайней мере испытать свои силы, залезть и слезть, может быть, неловко, что-то сломать, что-то разбить, что-то бросить, в чём-то испачкаться, залезть в лужу и так далее. В этих пробах, в этих всех стремлениях он развивается, они необходимы.

Самое печальное, что это может угасать. Угасает любознательность, если ребенку говорят не задавать глупых вопросов: вырастешь – узнаешь. Еще можно говорить: хватит тебе дурацкими делами заниматься, вот ты бы лучше…

Наше участие в развитии ребенка, в росте его любознательности, может гасить стремление ребенка к развитию. Мы даем не то, что ребенку сейчас надо. Может быть, что-то от него требуем. Когда ребенок проявляет сопротивление, мы его тоже гасим. Это по-настоящему ужасно – гасить сопротивление человека.

Родители часто спрашивают, как я отношусь к наказаниям. Наказание возникает, когда я, родитель, хочу одного, а ребенок хочет другого, и я хочу его продавить. Если не делаешь по моей воле, то я тебя накажу или подкормлю: за пятерки – рубль, за двойки – плетка.

 

К детскому саморазвитию нужно относиться очень внимательно. Сейчас стали распространяться методики раннего развития, раннего чтения, ранней подготовки к школе. Но дети должны до школы играть! Те взрослые, о которых я говорила в начале, Маслоу их назвал самоактуализанты, – они играют всю жизнь.

Один из самоактуализантов (судя по его биографии), Ричард Фейнман – физик и лауреат Нобелевской премии. Я в своей книжке описываю, как отец Фейнмана, простой торговец рабочей одеждой, воспитывал будущего лауреата. Он ходил с ребенком на прогулку и спрашивал: как ты думаешь, почему птицы чистят перышки? Ричард отвечает – они поправляют перышки после полета. Отец говорит – смотри, те, которые прилетели, и те, которые сидели, выправляют перышки. Да, говорит Фейнман, моя версия неверна.

Таким образом отец воспитывал в сыне любознательность. Когда Ричард Фейнман чуть-чуть подрос, он опутывал свой дом проводами, делая электрические цепи, и устраивал всякие там звонки, последовательные и параллельные соединения лампочек, и потом стал чинить магнитофоны в своей округе, в 12 лет. Уже взрослый физик рассказывает о своем детстве: «Я всё время играл, мне было очень интересно всё вокруг, например, почему из крана идет вода. Я думал, по какой кривой, почему там кривая – не знаю, и я стал ее вычислять, наверняка она уже давно вычислена, но какое это имело значение!»

Когда Фейнман стал молодым ученым, он работал над проектом атомной бомбы, и вот настал такой период, когда голова ему показалась пустой. «Я подумал: наверное, я уже выдохся, – вспоминал ученый потом. – В этот момент в кафе, где я сидел, какой-то студент кинул тарелку другому, и она крутится и качается у него на пальце, а то, что она крутится и с какой скоростью, видно было, потому что на дне ее был рисунок. И я заметил, что крутится она быстрее раза в 2, чем качается. Интересно, какое соотношение между вращением и колебанием.

Стал думать, что-то вычислил, поделился с профессором, крупным физиком. Тот говорит: да, интересное соображение, а к чему тебе это? Это просто так, из интереса, отвечаю я. Тот пожал плечами. Но на меня это не произвело впечатления, я стал думать и применять это вращение и колебание при работе с атомами».

В результате Фейнман сделал крупное открытие, за которое получил Нобелевскую премию. А началось с тарелки, которую студент бросил в кафе. Эта реакция – детское восприятие, которое сохранилось у физика. Он не замедлился в своей живости.

 

Дайте ребенку повозиться самому

Давайте вернемся к нашим детям. Чем мы можем им помочь, чтобы не замедлять их живость. Над этим ведь думали очень многие талантливые педагоги, например, Мария Монтессори. Монтессори говорила: не вмешивайтесь, ребенок чем-то занимается, дайте ему это делать, не перехватывайте у него ничего, никакое действие, ни завязывание шнурков, ни карабканье на стульчик. Не подсказывайте ему, не критикуйте, эти поправки убивают желание что-то делать. Дайте ребенку повозиться самому. Должно быть огромное уважение к ребенку, к его пробам, к его усилиям.

Наш знакомый математик вел кружок с дошкольниками и задал им вопрос: чего больше в мире, четырехугольников, квадратов или прямоугольников? Понятно, что четырехугольников больше, прямоугольников меньше, а квадратов еще меньше. Ребята 4-5 лет все хором сказали, что квадратов больше. Педагог поухмылялся, дал им время подумать и оставил в покое. Через полтора года, в возрасте 6-ти лет его сын (он посещал кружок) сказал: «Пап, мы тогда неверно ответили, четырехугольников больше». Вопросы важнее ответов. Не торопитесь давать ответы, не торопитесь за ребенка ничего делать.

 

Не надо воспитывать ребенка

Дети и родители в обучении, если мы говорим о школах, страдают от отсутствия мотивации. Дети не хотят учиться, и не понимают. Многое не понимается, а выучивается. Вы по себе знаете – когда читаешь книгу, не хочется ее запомнить наизусть. Нам важно схватить суть, по-своему прожить и пережить. Этого школа не дает, школа требует учить от сих до сих параграф.

Вы не можете понять за ребенка физику или математику, а из детского непонимания часто растет неприятие точных наук. Я наблюдала мальчика, который, сидя в ванне, проник в тайну умножения: «Ой! Я понял, что умножение и сложение – это одно и то же. Вот три клеточки и под ними три клеточки, это всё равно, что я три и три сложил, или я три по два раза!» – для него это было полное открытие.

Что же происходит с детьми и родителями, когда ребенок не понимает задачу? Начинается: как же ты не можешь, читай еще раз, вот вопрос видишь, запиши вопрос, еще надо записать. Хорошо, сам думай, – а он не знает, как думать. Если возникает непонимание и ситуация выучивания текста вместо проникания в суть – это же неправильно, это неинтересно, от этого страдает самооценка, ведь мама и папа сердятся, а я балбес. Как результат: я не хочу этим заниматься, мне это не интересно, я этого не буду.

Как здесь помогать ребенку? Наблюдать, где он не понимает, и что он понимает. Нам рассказывали, что очень трудно учить было арифметике в школе для взрослых в Узбекистане, а когда ученики арбузами торговали, то они всё правильно складывали. Значит, когда ребенок не понимает чего-то, надо исходить из его практических понятных вещей, которые ему интересны. И там он всё сложит, всё поймет. Так можно помогать ребенку, не поучая его, не по-школьному.

Если речь идет о школе, там методы образования механические – учебник и экзамен. Мотивация пропадает не только от непонимания, а от «надо». Общая беда родителей, когда стремление подменяется долгом.

 

Жизнь начинается с желания, желание пропадает – жизнь пропадает. Надо быть союзником в желаниях ребенка. Приведу в пример маму 12-летней девочки. Девочка не хочет учиться и ходить в школу, уроки делает со скандалами, только когда мама приходит с работы. Мама пошла на радикальное решение – оставила ее в покое. Девочка продержалась полнедели. Даже неделю она не выдержала. А мама сказала: всё, стоп, я к твоим школьным делам не подхожу, не проверяю тетради, это только твое дело. Прошел, как она рассказывала, примерно месяц, и вопрос закрылся. Но неделю маму корежило, что нельзя подойти и спросить.

Получается, начиная с возраста, когда ребенок карабкается на стульчик, ребенок слышит – а давай я тебя подсажу. Дальше в школе родители продолжают контролировать, а если нет, то они ребенка раскритикуют. Если дети не будут слушаться, то мы их накажем, а если они будут слушаться, то станут скучными и безынициативными. Послушный ребенок может окончить школу с золотой медалью, но ему неинтересно жить. Тот счастливый, успешный человек, которого мы в начале нарисовали, не получится. Хотя мама или папа очень ответственно подходили к своим воспитательным функциям. Поэтому я иногда говорю, что не надо воспитывать ребенка.

Продолжение читайте на Правмире в ближайшее время. Вы узнаете, зачем английский педагог Александр Нилл воровал с подростками соседских куриц, можно ли воспитать мораль в двухлетнем ребенке и что сказать мужу, который уходит на рыбалку.

www.pravmir.ru

Вадим Гиппенрейтер… — В ДВИЖЕНИИ … — ЖЖ

У каждого фотографа в жизни есть своя отправная точка, тот момент, когда поднимая камеру для очередного кадра, уже точно понимаешь, зачем это делаешь и какой результат желаешь получить. В пейзажной фотографии без этого состояния, без личного восприятия окружающего тебя мира, обойтись практически невозможно. Не составляет никакого труда научить человека нажимать на спусковую кнопку, выставлять правильные значения выдержки и диафрагмы, и даже обрабатывать и печатать полученные кадры. Но заставить видеть, чувствовать то, что снимаешь — невозможно. Каждый к этому приходит сам, или не приходит…

Фотографии Вадима Евгеньевича Гиппенрейтера, вернее его фотоальбомы «Мещёрская сторона» и «Гармония вечного», которые я впервые увидел ещё в середине 90-х, произвели на меня сильнейшее впечатление. Тогда и пришло понимание того, что пейзаж — это не только красивая картинка, закат или восход, горы, море или лес… Это в первую очередь состояние — состояние природы и состояние фотографа, пропустившего увиденное через себя. Именно его глазами мы видим всю красоту и многообразие окружающей нас действительности. Работы Гиппенрейтера и стали для меня той самой отправной точкой, полностью изменившей отношение к пейзажной съёмке…

За 20 лет я смог собрать практически все его фотокниги. Что-то подарили друзья, что-то смог найти в букинистических отделах. Даже с Украины пересылали. Но наиболее сильные воспоминания связаны конечно с личным общением. Весной 2004 года в «Фотоцентре» на Гоголевском проходила персональная выставка Вадима Евгеньевича — «Восхождение». Пропустить такое событие было невозможно…

(Ленские столбы / фото В. Гиппенрейтера)

К тому моменту я знал большинство его опубликованных работ практически до деталей. Но фотографии в большом формате трудно сравнить с альбомной печатью, можно лишь любоваться увиденным. Вопросов было много. Вадим Евгеньевич оказался прекрасным собеседником, внешне строгим, но с удивительным обаянием и фантастической энергетикой. Мы расспрашивали его и о старой деревянной камере с листовой плёнкой, с которой он так и не расстался, поменяв лишь оптику на более современную. Были вопросы и о технике съёмки.

(Кижи / фото В. Гиппенрейтера)

Спросил его и о мастер-классах по пейзажной фотографии, не планирует ли проводить. Он улыбнулся и, посмотрев своим удивительно пронзительным взглядом, ответил: — А чему я могу научить? Пользоваться фотокамерой сегодня может любой, всё это есть в интернете, да и камеры теперь совсем для ленивых — снимай не хочу… Учить композиции? Для этого есть музеи — там всё уже сотни раз написано, ходи — рассматривай, запоминай… А вот понять, почувствовать, что снимать нужно именно здесь и сейчас, видеть — этому не научишь, это или есть у фотографа, или нет…»

(В. Гиппенрейтер, «Фотоцентр», 2004 год)

Гиппенрейтер всю жизнь снимал камерой, сделанной в 1895 году. Причём сам доводил её до нужной кондиции — под современные кассеты и объективы. А уклон задней стенки камеры позволял играть с перспективой. Возможность смещения передней стенки вверх-вниз и в стороны — подвижки, которые исправляют перспективу, основа широкоформатной съемки — были в деревянных камерах с самого начала. Это были настоящие профессиональные фотоаппараты — говорил он, оставаясь верным своим камерам до наших дней…

(вулканологи на фоне извержения вулкана Толбачик 1975 год / фото В. Гиппенрейтера)

Было ещё много вопросов и ответов, но они почему-то совсем не отложились в памяти, а вот его работы на стенах «Фотоцентра» я помню до сих пор…

(Берег Белого моря / фото В. Гиппенрейтера)

Его архив насчитывает более 50000 фотографий, в основном сделанных на цветную форматную обращаемую пленку. В свои 87 он был всё так-же бодр и энергичен. Продолжал кататься на горных лыжах, с которыми не расставался всю жизнь…

(с друзьями по проекту foto.ru, 2004 год)

Фотографий с автором практически нет, что и не удивительно. Фотограф всегда снимает сам, и очень редко когда кто-то снимает его. Но совершенно случайно нашёл в сети вот это фото с тайменем из видеофильма 1957 года «В горах Саянских» (сам фильм можно посмотреть здесь)

(кадр из фильма В горах Саянских)

Я не буду пересказывать биографию Вадима Евгеньевича, всё это в достаточном объёме давно уже есть в сети. Приведу лишь несколько его замечательных слов, которые вспоминаю раз за разом, когда смотрю через видоискатель камеры на удивительные красоты окружающего нас мира…

— Снимаю то, что мне нравится. Надо нести собственное отношение и восприятие пейзажа. Пейзаж – прежде всего взаимосвязь твоего внутреннего состояния и состояния природы. Оно может быть интересным, а может безразличным…

(Ленские столбы / фото В. Гиппенрейтера)

— Бывали у меня такие состояния, когда целый день аппарат таскал — и ничего не снял. Когда нет пейзажа, нет настроения, нет состояния…

(фото В. Гиппенрейтера)

—  Вот попробуйте посадить пять художников, чтоб они нарисовали портрет одного и того же человека. Получится пять разных портретов, и каждый из них — автопортрет самого художника. Его отношение, его решение. Так же и с фотографией…

(фото В. Гиппенрейтера)

— Художник создаёт нечто из ничего, художник может что-то взять из своей головы, из своей интеллигентности. А фотограф имеет дело с реально существующими предметами. Фотограф констатирует факт со своим собственным отношением. Это констатирование может превратиться в произведение искусства, если сделано с соответствующим отношением. В фотографии очень важно передать состояние момента. В серую погоду, допустим, какие-то туманные места, туманное небо, соответствующее освещение под ногами, соответствующее общее настроение. Если это настроение передано, то фотография, можно сказать, состоялась. А если этого состояния нет, то получается фальшивая картинка, которая к этому изображению отношения не имеет. Поэтому должен быть очень целостный подход к тому, что ты видишь, своё собственное отношение и возможность реализовать то, что ты чувствуешь. И об этом не надо забывать…

(фото В. Гиппенрейтера)        

— Чтобы хорошо прочувствовать пейзаж, в нем надо какое-то время жить…

(фото В. Гиппенрейтера)                                                                           (фото В. Гиппенрейтера)

16 июля 2016 года на 99 году жизни Вадима Евгеньевича Гиппенрейтера не стало…

tankasan.livejournal.com

Общаться с ребенком. Как? , Юлия Борисовна Гиппенрейтер — «Книга Гиппенрейтер — ваши деньги на ветер.»

Поддавшись общему безумию нынешних моделей воспитания, я тоже сдуру (а иначе это и не назовешь) заказала себе книгу Гиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?». Однако, прочитав ее, изучив биографию «этой милой старушки» мне хочется сделать только одно — выкинуть книгу в помойку. Почему?

Причин оказалось предостаточно. Книга просто пропитана дурными позитивно-слащавыми советами по европейской модели воспитания: хвалить и критиковать нельзя, вам надо как попугаю повторять за ребенком его фразы (активное слушание), родители должны дружить с ребенком и т.д.

Сам автор откровенно пользуется приемами НЛП, чтобы завиноватить родителей, разрушить их убеждения и поверить в то, что написанное — есть истина в последней инстанции. И именно из-за того, что книга напичкана НЛП-штучками, читать ее весьма странно — все время возникает ощущение какой-то нелогичности текста, он больше напоминает куски рваной газетной бумаги, чем толковую книгу с внятным содержанием.

 

«Я не люблю глагол «воспитывать». Он слишком часто ассоциируется с такими действиями, как заставлять, принуждать, требовать, контролировать, проверять».

А, между прочим, о слове воспитание есть следующая версия, что «вос» — это возвышение, вверх, ввысь, что вкупе означает восхождение, возвышение души, духовный рост человека. Нам же сейчас постоянно пытаются навязать такую модель воспитания, в котором нет смысла, но есть просто техника, шаблон. Уберите слово «воспитание» и вместе с ним сразу исчезнет «воспитанность», а после пропадут «совесть», «стыд», «нравственность». Впрочем, вы же и сами видите, что сейчас уже не в моде стыд и скромность, а уж о совести и того реже говорят.

Еще один фактор, который говорит не в пользу идей автора — она отдает предпочтение зарубежному автору Роберту Дилтсу, чье мышление мне изначально чуждо. Есть предположение, что Ю.Г. поддерживает ювенальные программы.

Я категоричечки не согласна с тем, что оценивать действия ребенка, значит, не любить его. Однако, Юлия Г. именно к этому умозаключению и подводит наших родителей:

Причина широко бытующего оценочного отношения к детям кроется в твердой вере, что награды и наказания – главные воспитательные средства. Похвалишь ребенка – и он укрепится в добре, накажешь – и зло отступит.

 

И да, я тот самый обычный рядовой родитель, который считает, что без наказаний воспитать ребенка невозможно. Недавно один священник сказал очень верные слова: «Кто не наказывает своего ребенка, тот его не любит».

Еще один дикий, но безумно популярный на сегодня рецепт от Ю.Г:

Руководящие указания», наверное, где-то нужны, но не в совместных занятиях с ребенком. Как только они появляются, прекращается работа вместе. Ведь вместе – значит на равных.

Родители и дети — это не друзья. Нельзя мешать мух с котлетами. А значит, отношения «на равных» нет и не будет до совершеннолетия так точно. И всё потому, что родитель несет ответственность за свое чадо ОТ и ДО. Ребенок в силу многих причин не может этого делать. Отсюда и невозможность быть равноправными.

Особенно повеселила меня вот эта фраза:

Если вы действительно будете стараться помнить Правила и упражняться, выполняя наши задания, результат обязательно будет. Но он может стать заметным нескоро. Иногда проходят дни, недели, а иногда и месяцы, и даже год-два, прежде чем посеянные вами семена дадут всходы. Некоторым семенам надо побыть в земле дольше. Лишь бы вы не теряли надежду и продолжали рыхлить землю. Помните: процесс роста в семенах уже начался».

Угу, я уже не единожды читала в интернете, да и сама видела «результаты» воспитания по советам Ю.Гиппенрейтер. Дети абсолютно ни во что не ставят родителей и других взрослых, делают, что хотят, орут, бьются в истериках и вообще считают, что они маленькие цари, а взрослые — их прислуги. Я даже рискнула проверить действие советов этого горе-психолога на своем ребенке, и очень быстро получила эти гнилые плоды непослушания. На этом эксперимент был исчерпан.

Вызвал больше недоумение совет наказывать таким способом:

Вы, конечно, знаете, что дети очень ценят подобные семейные традиции. Когда родитель уделяет им специальное внимание и с ним интересно, – это настоящий праздник для ребенка. Однако, если случается непослушание или проступок, то «праздник» в этот день или на этой неделе отменяется.

Т.е. семейные традиции, по мнению Ю.Гипенрейтер, это такая штука, которую можно регулярно менять, ломать, нарушать. И ведь ей даже в голову не пришло, что наказывая таким образом одного ребенка, будет страдать и вся семья в целом. Очень даже эгоистичный метод наказания. И это в расчете на то, чтобы традиций как таковых в семье не осталось. А ведь традиции — это часть фундамента обычной семьи. К сожалению, сейчас много литературы, статей, заметок, видеороликов направлено на то, чтобы показать, доказать и убедить нас, что семья — это устаревшая модель, она как таковая в нынешнем времени не нужна. Уверена, что ювеналы всех стран просто апплодируют автору этой книги.

В книге красной нитью даются рекомендации, как жить и считать нормальным невоспитанность собственного чада. Поощрять эгоизм и всегда подчеркивать индивидуальность и уникальность ребенка (прямой путь к нарцисизму). И если родители сдуру (а иначе не бывает) возьмут за основу эту книгу, то хлебать им горюшко придется полной ложкой. Дисциплины никакой, зато поощрений и масленных ужимок, похвал должно быть воз и тележка, и попробуйте не угодить — самих же совесть заест, что вы такие плохие мамы и папы.

А простые истины, о которых «вещает» книга- обнимать, любить, уважать своего ребенка — ну уж простите, об этом любой нормальный человек знает и старается применять в своей жизни.

И, да, кому хочется возразить и начать петь дифферамбы в адрес книги Юлии Гиппенрейтер — вы сначала обратите внимание на себя: у вас тоже было детство, были родители, было воспитание и, наверняка, вас наказывали, и не было у ваших пап и мам, кстати, такой книги — и что в итоге?! Вы выросли диким, невоспитанным, бездушным человеком?! Нет?! Тогда почему же вы считаете, что без этой книжки нельзя воспитать нормального человека с душой и сердцем?!

Ну а для родителей, которые согласны, что эта книга — всего лишь пример обычного пиара и всеобщего безумия, я бы рекомендовала ознакомиться с трудами Лены и Бориса Никитиных. Вот где ярко, доступно, практично и живо сконцентрирована полезная информация для нас, взрослых.

irecommend.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о